Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:07 

Новые фотографии леса



15:47 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
09:50 

Золотая осень







11:25 

Минос - царь Крита


Царь Минос

"Здесь ждет Минос,оскалив страшный рот;
Допрос и суд решает у порога
И взмахами хвоста на муку шлет."
"Божественная комедия".Данте Алигьери

Обычно о Миносе знают только то,что он - правитель Крита,отчим быкоголового Минотавра,убитого греческим героем Тесеем.В действительности же царь Минос - это собирательный образ,а само имя было нарицательным для критских властителей."Миносов" было,по крайней мере, два - дед и внук.Во всяком случае,они наиболее известны по греческим мифам,их часто путали,приписывая одному деяния другого.

Первый из них,сын критянина Зевса Астерия,то есть,Звездного (профессиональной одеждой волшебников всех времен был темно-синий халат с золотыми звездами,символизирующими вечность) и финикийки Европы.От отца он унаследовал магическую власть над островом,прославился как законодатель,а после смерти вместе с двумя своими братьями,родным - Радаманфом и сводным - Эаком,стал судьей душ умерших.

О жизни Миноса-младшего уже в древние времена рассказывали несусветные небылицы.Особенно много поведал о нем Аполлодор в "Мифологической библиотеке".Писатель сообщил,что Минос захотел стать царем Крита и попросил помощи у Посейдона - пусть,мол,повелитель вод пришлет морского быка,что станет знамением богоизбранности Миноса.За это царь обещал принести бедное животное в жертву Посейдону.

Бог всё выполнил,а Минос,обманув его,заколол другого,весьма неказистого,бычка.Посейдон разгневался и,желая отомстить коварному критянину,внушил своему рогатому посланцу страсть к супруге царя - Пасифае.Та тоже не осталась равнодушной к могучему парнокопытному.Затем,как повествует наделенным богатым воображением Аполлодор,произошло вот что:"Влюбившись в этого быка,она взяла себе в помощники строителя Дедала,который был изгнан из Афин после совершенного там убийства.

Дедал изготовил деревянную корову на колесах,выдолбил её изнутри и обшил своё изделие свежесодранной коровьей шкурой.Выставив его на луг,где обычно пассы бык,он дал войти внутрь этой деревянной коровы Пасифае.Появившийся бык сошелся с ней,как с настоящей коровой,и Пасифая родила Астерия,прозванного Минотавром.Он имел голову быка,все же остальные части тела у него были человеческие.Минос заключил его в лабиринт,поступив так согласно полученным им оракулам,и приказал его там стеречь".

Тут нужно остановиться,чтобы реконструировать реальный ход событий.Дело в том,что почитание быка как производительной силы было развито не только на Крите.В Египте поклонялись священному белому бычку Апису.Главный финикийский бог Ваал часто появлялся в виде могучего быка,а в остальное время носил шлем с крутыми рогами.У греков жена архонта-царя отправлялась в Буколину - храм Диониса,пастыря быков,и вступала с ним в ритуальный брак.Аристотель в "Афинской политии" свидетельствует,что его соотечественники заимствовали этот ритуал с Крита.Не стоит забывать,что критский правитель Зевс Астерий похитил финикийскую принцессу,превратившись в могучего парнокопытного.

Поэтому сын Пасифаи и был назван Астерием - в честь быка-прародителя.Прозвище Минотавр означает всего-лишь "бык Миноса".Чудовищная голова - это ритуальный шлем,как у финикийского Ваала.Юный жрец Зевса-быка обитал в специальном храме - лабиринте.Вероятно,подобное посвящение накладывало определенные ограничения - Минотавр не мог наследовать отцу.

Тужить Миносу по этому поводу не приходилось:он был главой многочисленного семейства,четырех законных сыновей и четырех дочек.Были и прижитые на стороне пять парней.

Самого любимого и,очевидно,наследника - Андрогея,постигла тяжкая участь.Он с блеском победил на Панафинейских играх в Афинах,а потом отправился в Фивы,чтобы и там посоревноваться в силе и ловкости,но в пути был убит из засады завидовавшими ему менее удачливыми участниками состязаний.Вину за смерть критского царевича греки возложили на бешенного Марафонского быка.

Минос не поверил в эту незатейливую ложь и,собрав весь свой многочисленный флот,ринулся штурмовать греческую столицу.В результате осады в городе начался голод и мор.Желая избежать несчастий,эллины принесли кровавые человеческие жертвы:на могиле циклопа Гереста зарезали пять прекрасных девушек,недавно переселившихся в Афины из Спарты.

Чудовищное преступление не спасло положения и афиняне запросили у прорицательницы оракул ,как же им спастись.Бог её устами ответил:за совершенное злодеяние они должны понести суровое наказание,а какое именно - определит Минос.И критянин определил,что Афины должны раз в девять лет (срок переизбрания царя-мага) присылать к нему семь юных дев и семь сильных юношей,как говорится в мифе, - на "съедение Минотавру".На самом же деле те становились храмовыми рабами:быки,как известно,человечиной не питаются.

Дважды царь Эгей отсылал на остров скорбную дань и лишь спустя двадцать один год в Афины прибыл его незаконнорожденный сын,великий герой Тесей.Он-то и отправился на Крит,чтобы сразиться с чудовищем.
Древний писатель Филохор,автор "Истории Аттики",описывает дальнейшие события так,что Тесей сразился с Минотавром во время состязаний,устроенных Миносом,и дочь царя Ариадна,увидев греческого красавца,полюбила его с первого взгляда.Так что не было ни блуждания по лабиринту в поисках монстра-людоеда,ни знаменитой нити Ариадны,с помощью которой герой выбрался на волю.

Воспользовавшись суматохой с острова улетел на самодельных крыльях создатель лабиринта,беглый афинский преступник Дедал.При этом погиб его сын Дедал,рожденный от критской рабыни.

Минос,едва пережив утрат дочери,бросился в погоню за Дедалом.Отыскать беглеца он надеялся с помощью хитроумной уловки:куда бы ни приехал,предлагал всем желающим пропустить нить через сложно завитую морскую раковину.Царь знал,что с подобной задачей может справиться только один человек на свете - тот,кого он разыскивал.

Наконец в сицилийском городе Камике местный правитель Кокал справился с головоломкой.Тут же Минос потребовал выдать ему Дедала.Кокал согласился,но предложил критянину сходить сначала в баньку.И,как только царь-маг оказался там,сицилийские принцессы обварили гостя крутым кипятком:не желали они расставаться с мастером,который делал для них прекрасных кукол.От полученных ожогов Минос тут же скончался и был похоронен в местном храме Артемиды.Позже его останки были перевезены на Крит,а душа царя-мага (внука или деда - не известно)начала многовековую и трудную работу в послесмертном судилище.Сидит он на троне,в окружении братьев,сжимая золотой скипетр,и выслушивает бесконечные горестные истории.

Христианская традиция критского царя изображает страшным чудовищем.Данте в "Божественной комедии" пишет:
" - Едва душа,отпавшая от бога,
Пред ним предстанет с повестью своей,
Он,согрешенья различая строго,
Обитель Ада назначает ей,
Хвост обвивая столько раз вкруг тела,
На сколько ей спуститься ступеней"

Но уже в Новые времена критянина представляли иначе:знаменитую скульптуру Родена "Мыслитель" часто называли "Миносом".Справедливому судье,действительно,было о чем подумать,прежде чем вынести приговор душе умершего.

13:23 

Магия хеттов



"Я даю больному зеркало и веретено,провожу под ворота-ми,забираю зеркало и веретено,вручаю ему оружие и говорю:"Я отняла у тебя женственность и вернула тебе мужествен-ность.Отныне ты - мужчина и ты - здоров."
Хеттское наставление по магическому искусству.


Общество хеттов,как и у всех индо-арийцев,было патриархальным,в нём главенствовали мужчины.При этом,ариийки были свобод-нее иноплеменных женщин.Мужскому,по-восточному -"янскому",энергетическому началу отводилась активная роль(царская власть,воинская доблесть) и духовная сфера(жречество).

Женщины были полновластными хозяйками не только в доме,в том числе и в царском,но в "иньской",душевной,сфере - лечебной магии,знахарстве.
Хетты,возможно больше иных народов древности,уделяли внимание магии.Однако,законом преследовалось черное колдовство.Его приравнивали к уголовному преступлению,не делая разницы в ору-дии:можно удар ножом в спину или наслать порчу,результат один,вред человеку,зачастую невинному.

Большинство глиняных табличек,найденных в царском архиве, посвящено именно описанию правил ритуальной чистоты для храмо-вых жрецов,гадательной практике и знахарским процедурам.
Высшие маги,жрецы (все без исключения мужчины),жили от-дельно от мирян и не должны были переступать порог храма и отправлять ритуалы богослужения,если,побывав в городе,спали с женщиной.Они не давали обет девственности,но перед общением с боже-ством должны были пройти очищение - избавления от первородного греха.Жрец мог пробыть в городе весь день до вечера,но проведшего ночь с женщиной предавали смерти:тьма и грех были противополож-ны божественному свету и плотской чистоте.


Одежды,в которые облачалась статуя бога и еда,которую ему преподносили,не могла быть съедена ни кем другим,включая самих жрецов.А приношения богу делались часто,причем жертва (чаще все-го это были быки,овцы или козы) должна была быть предварительно обескровлена - ей перерезали горло."Нечистых" животных - свиней и собак,в жертву богу не дарили.Человеческих жертв не было вовсе.
Искусство гадания хетты унаследовали от ванов.Никакое пред-приятие не начиналось без обращения к провидцу.Чаще других ис-пользовали прорицания по внутренностям жертвенных живот-ных.Только сами маги знали,какая конфигурация печени и других потрохов,какие особенности полета птиц и иные знамения являются благоприятными,а какие - нет.

Лечебную магию практиковали пожилые дамы.В обиходе "старая женщина" стало синонимом понятий знахарка,ведунья.Болезнь телесную они воспринимали,как наказание за грехи,вольные или не-вольные,известные или неизвестные.И,соответственно,лечили,в пер-вую очередь душу.Если совесть чиста,то и тело здорово.

Сохранилось любопытное описание изгнания тьмы из души больного.Он должен был заткнуть уши черной шерстью,плотно за-крыть глаза,облачиться в черные одежды - то есть символически по-грузиться во тьму,которая окружает человека после смерти.В таком состоянии он находился более или менее продолжительное вре-мя.Болезнь,сколь бы сильна она ни была,отсупала перед страхом неведомого.Иммитация смерти заключалась в том,что немощный не видел,не слышал,не ощущал мир,да и,облаченный во всё чёрное, смотрелся,как тень,как выходец Оттуда.Сознание очищалось,недуг отступал.

Потом знахарка произносила тайные заклинания,заставляя чело-века "родиться заново",естественно,уже без прежних хворей.В глиня-ных табличках описано это действо:"Старая женщина разрывая сверху донизу черную рубаху,снимает с его ног черные гетры,вынимает изо рта черный кляп,а из ушей затычки.Говорит:"Теперь я освобождаю от темноты и окоченения,причиненных тебе нечистотой.Той нечисто-той,от которой ты почернел и окоченел.Я удаляю грех.Живи!"
Просветленная,очищенная от скверны,душа начинала новую жизнь,а черные одежды собирали и сжигали,дабы она не могла зара-зить другого человека.

Фигурки из воска,которые в более поздние времена протыкали иголка с вредительскими целями,вначале использовались совершенно иначе.Ведунья лепила негативного двойника человека - в этой фигур-ке из воска или бараньего жира воплощались все недостатки прототи-па,его грехи или наведенная порча.Затем она ломала эти кукол-ки,говоря:"Какие бы злые люди ни сделали его нечистым,да будут они раздавлены точно так же!"

Зло возвращалось к колдуну и, как до предела растянутая и от-пущенная резина,било по со стократно увеличенной силой по самому злодею.

В отдельных случаях правители обращались к ведунье с прось-бой покарать предателей и клятвопреступников.Она брала в руки войск или жир (на этот раз фигурку лепить было необязатель-но),бросала её в огонь и говорила:"Как тает этот воск,как топится этот воск,так и тот,кто нарушает клятву и совершает измену против царя Хатти,пусть растает как воск и растопится как бараний жир".

Впрочем,магические заклинания помогали не всегда.Когда эпи-демия чумы начала косить народ хеттов царь Мурсилис,возроптав против богов,обратил к небесам горькие упреки:"Боги,господа мои,так всё совершается:грешат люди!И отец мой согрешил:он нару-шил заповеди бога Грозы.А я ничем не согрешил.Но так всё соверша-ется:грех отца переходит на сына...Я же покаялся за отца,признав его вину,так будьте же справедливы ко мне и моему народу,отошлите прочь чуму из страны хеттов!И пусть немногие оставшиеся в живых жрецы больше не умирают!Пощадите нас,спасите от черной смерти!"
Не известно,вняли ли боги мольбе Мурсилиса,но государство хеттов просуществовав четыре с половиной века (с 1650 по 1200 годы до н.э.) пало под ударами новой волны индоарийских наро-дов,пришедших в Малую Азию с Балканского полуострова, - фригий-цев.Новые властители стали не столько палачами,сколько восприем-никами хеттской культуры,позже передав эстафету традиций другому индо-арийскому народу - лидийцам.

Неподалеку от берегов реки Галис и руин Хаттусасы была возве-дена столица Фригии - Гордион,повторившая имя знаменитого ван-ского города Гордиенны.

22:13 

Puerto del Sol

"Солнечный зайчик"

"Ребристый сгусток краски на холсте,
восточная пресыщенность тонами.
Цветок багровый,в детской простоте
положенный небрежными мазками..."
Пьер Паоло Пазолини

Испания XVII века отмечена тенью печали.Королевство Кастилии и Арагона стремительно теряло былое могущество.Английский флот сокрушил Непобедимую Армаду.Солдаты в красных мундирах теснили воинов короля Филиппа и в Новом Свете."Кровавый старец" Альба никак не мог подавить восстание гёзов в Нидерландах.Правящая династия испанских Габсбургов вырождалась - умер малолетний принц Бальтазар Карлос.Все надежды королевства сконцентрировались на ожидании:ждали появления на свет нового наследника престола...12 июля 1651 года по залам Эскориала прокатился горестный вздох разочарования:у короля Филиппа II родилась девочка,очередная дочь!Младшую сестру нарекли Маргаритой.Впрочем,в общем хоре недовольных раздался один радостный вскрик.Это был голос придворного живописца,бедного дворянина Диего Родригеса де Сильва Веласкеса. Он сразу же назвал ее по своему:"Рuerto del Sol" - "Солнечный зайчик".

Художник оказался прав.Инфанта Маргарита,словно солнечный зайчик,впорхнула в мрачные залы дворца.И скоро стала общей любимицей.Французский посланник при испанском дворе описал свои впечатления от встречи с принцессой:"Блондинка с красивыми волосами,белым лицом и нежными глазами,ее нос красивой формы,лицо немного продолговатое...Она такая бойкая и хорошенькая,как это только возможно!"

Веласкес оставил куда более эмоциональное описание инфанты.Правда,сделал это не словами,а с помощью красок. Он написал серию портретов Маргариты,которые,по сути, стали историей влюбленности пожилого художника в юную принцессу;историей беспорочной любви бедняка к принцессе крови,о которой он не имел права и мечтать.

На первом портрете "Солнечному зайчику" девочке исполнилось три года.На почти младенческих пухлых щеках проступает ало-розовый румянец,но во взгляде темно-серых глаз уже ощущается властность инфанты.И вовсе не случайно рядом с Маргаритой,на столике в вазе,стоят цветы:голубовато-лунные нарциссы и серебристо-сиреневые розы.Это мистические символы,воспетые испанской поэтессой Хуаной Инес де ла Крус:

" - Богиня роза,ты,что названа
цветов благоуханною царицей,
пред кем заря алеет ученицей
и снежная бледнеет белизна!
Искусством человека рождена,
Ты платишь за труды его сторицей...
И все ж,о роза,колыбель с гробницей
ты сочетать в себе осуждена."

Да,именно так - колыбель с гробницей.Эта судьба была предначертана "Солнечному зайчику".Сразу после детских игр,минуя юность,Маргарита должна была превратиться в светскую даму,которой со временем надлежит умереть сначала духовно,а вскоре и физически.Это предощущение грядущей беды усиливается на каждом новом портрете работы Веласкеса.

Ему было поручено написать и парадный портрет Маргариты.Он создавался для заочных смотрин.Картину отправляли к ее дяде и кузену инфанты,австрийскому императору Леопольду I.Дон Диего исполнил приказ короля,но при этом сделал все,чтобы девушка на портрете выглядела крайне непривлекательной и болезненно вялой.Надежда художника была в том,что жених откажется от нее и Маргарита останется в родной Испании.С ним.

Заказ исполнен и отправлен - вроде,пронеслась мимо грозовая туча и вновь засияло солнце.Сразу после парадного портрета Веласкес пишет знаменитые "Менины",где августейшая чета - Филипп II и его супруга Марианна Австрийская, даны лишь смутными отражениями в зеркале.Зато тщательно выписаны придворные:гвардамухер донья Марсела де Ульса,гвардадамас Диего де Аскона,гофмаршал королевы Хосе Ньето де Веласкес(дальний родственник художника);фрейлины Мария Сармиенто и Исабель Веласко;карлица-немка Мария Барбола,которая придерживает подаренное ей украшение и мальчик-карлик Николасито Перпусато пытающийся ногой растолкать спящего пса...Но все они,включая короля с королевой, - лишь статисты.Герои сюжета - большой художник за работой и позирующая ему маленькая прицесса.Впервые они появляются на одном полотне в парном портрете,чтобы остаться вместе навсегда,по крайней мере,в этом шедевре.

Увы,император Леопольд не отказался от своих притязаний и Маргарита вскоре должна была покинуть Эскориал.Придворному художнику был заказан последний портрет его любимицы...
В этой картине есть все,что подобает невесте императора:огромный кринолин,яркий красный плюмаж,блеск золотых украшений,а под пышной прической "а-ля Каринья" была...пустота холста.Веласкес изобразил то,что видел - неизбежную и скорую смерть принцессы на чужбине.Замять скандал и дописать портрет поручили ученику и зятю дона Диего.Тот с радостью использовал представившуюся ему возможность блеснуть и нарисовал Маргариту...как умел.Тем не менее,отсутствие мастерства не помешало назначить его придворным живописцем короля Филиппа II.Впрочем,Диего Родригесу де Сильва Веласкесу,чью душу выжгло горе разлуки,было уже все равно.Оставалась лишь телесная оболочка. Вскоре,выполняя какое-то важное поручение,он простудился в пути и умер.Шестью годами.нарожав императору кучу детей,угас и его "Солнечный зайчик",Маргарита,сочетавшая в своей судьбе "колыбель с гробницей".

Так окончился земной путь испанских Мастера и Маргариты.

И все же смерть не властна над любовью.Это удивительное чувство,не вписывающие ни в какие ханжеские нормы морали и вместе с тем кристально чистое,запечатлено Художником в серии портретов инфанты Маргариты:то совсем крохотной девчушки,то проказливого подростка,то изображающей с комической серьезностью,подобно своей маме и старшей сестре, придворную даму...которую почти не видно из-за широченного платья.Она каждый меняется каждый раз,как солнечный зайчик,скользящий по темным залам королевского дворца.Такой она и осталась с нами на картинах Веласкеса.

14:28 

"Безумная Грета".


"...бедность
Почти что превращает их в зверей."
"Король Лир".Вильям Шекспир

Величайшего художника Северного Возрождения голландца Питера Брейгеля (1525 или 1530 - 1569 годы) нельзя назвать прямым учеником Босха.Хотя у Хиеронимуса в Хертонгебосе и была своя школа.Но оттуда вышло множество мастеровитых подражателей стиля учителя.Не более того.Ни один из них не смог даже приблизиться к вершинам прозрения Босха.

Лишь Брейгель смог стать его восприемником и даже превзойти своего духовного отца.И остался столь же одиноким в своей гениальности.У него,получившего прозвище "Мужицкого",родилось двое сыновей - Питер и Ян.Оба пошли по стопам отца и стали живописцами.Старший брат получил определение - "Адский",за то,что умело копировал инфернальные сцены с отцовских полотен.Младший,Ян,остался в истории как "Цветочный" или "Бархатный".Трудно сказать о них более:феноменальный талант Брейгеля Старшего отдыхал на его детях.
Питер родился в деревне Брейгель вблизи города Бреды,но избежал участи провинциала.Довольно скоро он перебрался в Антверпен и вступил там в гильдию художников.В 1551 году он отправился в центры ренессансного искусства - во Францию и Италию,где и пробыл два года,сделав несколько гравюр.Ликующее искусство южан не произвело на него должного впечатления и Брейгель,недоуменно пожав плечами,поспешил вернуться на родину.Сначала он работал в Антверпене,а,спустя десять лет переехал в Брюссель,где и прожил до конца своих дней.

Каждый шедевр Брейгеля - это целая вселенная,в которой можно прожить долгие годы.Все же хотелось бы сказать лишь об одной его работе.

Наталья Гершензон-Чегодаева в монографии "Брейгель" пишет:"Безумная Грета" - одно из самых загадочных произведений Брейгеля...В литературе встречается немало попыток истолкования этой картины;но до конца убедительного,исчерпывающего проникновения в ее смысл не предложил ни один из знатоков брейгелевского искусства.Так эта причудливая вещь и осталась окруженной ореолом таинственности."
Между тем,притча о Безумной Грете была чрезвычайно популярна в Нидерландах XVI века.О чем свидетельствует масса народных пословиц:"похитить сковороду из ада","быть в своих латах","взять судьбу в железные рукавицы" и "ринуться в преисподнюю со шпагой наголо".Чем-то ее сюжет напоминает "Матушку Кураж" Бертольда Брехта,с той разницей, что ситуация развивается до небывалой фантасмагоричности.Одна бедная пожилая женщина была доведена до полного отчаяния бедствиями войны и сопровождавшей ее неизбежной нищеты.Она покорно сносила пьянство мужа,который затем куда-то бесследно исчез - то ли бросил ее с кучей орущих детей на руках,то ли,упившись до чертиков,окочурился в сточной канаве.Как неизбежный удар судьбы она восприняла и гибель - одного за другим,своих детей,сражавшихся с захватчиками-испанцами.Так проходили годы ее жизни,пока одна бытовая,казалось бы совершенно незначительная,мелочь ни вывела ее окончательно из себя.Одинокая,всеми покинутая и опустившаяся Грета как-то по утру не смогла отыскать сковороду,чтобы приготовить себе поесть.

И тут все,что исподволь накапливалось в ее душе многие годы,нашло выход!Она поняла,что мир будто перевернулся вверх тормашками.Все было дико, несправедиво,неправильно.Особенно - кража сковороды.Женщина решила вернуть себе недоданное жизнью - то,чем она жертвовала для мужа и детей,не получая за это никакой благодарности.Словом,Грета решила объявить войну своей судьбе.

Как и следует поступать во время сражений,она облачилась в латы и вооружилась тем,что подвернулось ей под руку.Она слышала в церкви во время проповеди,что черти поджаривают грешников в аду на больших сковородах. Вот туда-то,за столь необходимой ей кухонной посудой,и направилась Грета - широким размашистым шагом!А поскольку мир перевернулся и верх поменялся с низом,достичь преисподней было проще простого.Для этого необходима была лишь решимость,а ее у Греты ее было с избытком.
Старуху в латах не трогали ни картины адских мучений - в жизни она и не такова навидалась,ни страшные рожи демонов - ее подвыпивший муженек с глазом подбитым в драке,мог дать фору даже самому Левиафану!Она высматривала лишь сковороды для жарки грешников,а,когда увидела их,то,разбросав в разные стороны визжащих чертей,завладела столь желанной посудой и победоносно вернулась восвясьи.Но,увы,подобные испытания не проходят даром:Грета лишилась остатков разума.
Именно эту историю и живописал Питер в своей картине,добавив в нее много дополнительных деталей.Так на втором плане изображена ведьма,во всем противоположная Грете,обезумевшей от горя и нищеты.Вот как описывает ее Гершензон-Чегодаева:"Фигура эта еще более причудлива,нежели Грета.Это двуполое существо с телом женщины и мужской головой.Ведьма сидит на крыше горящего,каменного дома...Сзади платье откинуто,обнажая зад с большим отверстием,сквозь которое виднеется груда монет.Правой рукой черпаком на длинной рукоятке она выгребает монеты из своего зада и сыплет их вниз,в толпу мелких женских фигурок, представленных в бурном движении.Женщины рвутся к деньгам,тузят друг друга кулаками..."

Символика вполне понятна:в аду приходится расплачиваться сторицей за неправедно нажитые земные богатства.Хотя вряд ли это могло бы послужить успокоением для Греты осатаневшей от нищеты.
Голландцы к поступку Греты относились с иронией,называли воинственную старуху ведьмой,мегерой,злым привидением,но все же сочуствовали ей и даже гордились решительностью соотечественницы.В старинной литературе сохранились упоминания о стволе мощной пушки нареченной "Безумной Гретой".О ней пели в народных песенках - шванках,представляли в фарсах,рассказывали детям в сказках,а так же показывали в сериях рисунков в кунсткамерах.
На картине Питера Брейгеля бедная женщина изображена с уздечкой и золотой чашей - атрибутами Судьбы.Возможно,что вооруженная костлявая старуха,курсирующая между мирами живых и мертвых,взяла на себя печальную миссию избавления от тягот этой жизни.Во всяком случае,теперь вы знаете ее имя и почему она косит нас без разбора.Безумная,безумная Грета!А все началось с кражи сковороды...

00:29 

Скачать ну запросто так хорошие детские сказки,

которых вы нигде не купите,а скоро уже дети начнут вас спрашивать: "А что такое сказки,а зачем они нужны,а что с их помощью можно сделать,а сколько на них можно заработать?"

Так вот чтобы это не произошло или случилось попозже,читайте им просто хорошие детские сказки,безо всякого идиотизма:



Эта сказка называется "Господин Куцехвост",а вот хорошие стихи для детей:



И всё пока.Если (!) прочитайте,то хоть напишите что-нибудь,скажем,вот сюда:
kalashnikov@online.ua

19:16 

Эфиопы античности

"Я войду в дома просторные,,
Сердце встречами обрадую,
И забуду годы черные,
Проведенные с Палладою."
"Возвращение Одиссея".Н.Гумилев

Далекая Эфиопия была любимым местом отдохновения греческих богов.Устав от собственных и человеческих дрязг,олимпийцы желали отдохнуть и повеселиться вдали от Эллады.Так,Зевс ,сопровождаемый небожителями,часто отправлялся пировать с невин-ными,словно дети,эфиопами.Его брат Посейдон приплывал туда за причитающейся ему гекатомбой (ста жертвенными быками);и только африканцам морской бог смог доверить воспитание своего сына Эвмолпа.В последствии юноша прославился как основатель знаменитых Элевсинских мистерий - может,видел нечто подобное на своей второй родине,в Африке?В конце "Иллиады" Гомера богиня радуги Ирида сообщает буйным ветрам,что обязана поскорее вернуться в волны Океана,дабы успеть на эфиопский праздник:"Так сказав,быстроногая прочь удалилась Ирида."Римский писатель Статий повествует,что обитатели небес"появляются из своих потайных порталов всякий раз,как у них появляется желание насладиться посещением до-мов,побережий и малых пиров краснокожих эфиопов."
Не только боги,но и греческие герои часто и охотно посещали Африку.Известный победитель Медузы Горгоны,Персей,не спешил возвращаться на родину,а полетел на крылатых сандалиях в Эфиопию,где и увидел прекрасную деву Андромеду,прикованную к скале в ожидании морского дракона.
В "Мифологической библиотеке" Аполлодор пишет:"Увидев Андромеду,Персей влюбился в нее и дал обещание Ке-фею(эфиопскому царю,отцу девушки) убить чудовище,если спасенная Андромеда будет отдана ему в жены."И все бы хорошо,но первый же-них царевны,Финей,собрав толпу воинственных черных друзей,хотел разделаться с самоуверенным чужестранцем.Туго бы пришлось Пер-сею,но спасло грека чудо.Он во-время вспомнил о голове Медузы и,вынув ее из мешка,обернул против наступавших со всех сторон эфиопов - те,окаменели.
Вообще,воинственность африканцев была известна давно.Их охотно принимали на службу сначала египтяне и правители Кипра,в более поздние времена - греки и троянцы,римляне и карфагеняне, пер-сы,то есть -зачастую, противоборствующие стороны:темнокожим наемкам с "шерстью вместо волос",как описывает их греческий историк Геродот,было все равно на чьей стороне сражаться,лишь бы платили исправно.
Еще в эпоху Древнего царства (4 - 3 тысячелетия до н.э.)фараоны набирали на службу темнокожих солдат,которые пользовались заслуженным уважением у египтян.Те,в свою очередь,честно исполняя свои обязанности как в армии,так и в полиции,достигали высоких по-стов.Нубийских лучников изображали на стенах царских гроб-ниц,сохранились и деревянные фигурки в захоронении военного правителя Ассиута - возможно,полководец хотел иметь верных нубийцев в своем распоряжении и на том свете.
Вместе с Одиссеем под стены Трои явился и его верный друг,негр Эврибат.Хитроумный царь Итаки очень уважал этого африканца за его ум и проницательность,а ведь Одиссей считался самым дальновидным и предприимчивым среди своих соплеменников!Тем не менее,он со своими спутниками угодил на остров чернокожей волшебницы Цирцеи(именно так эта сцена изображена на греческой ва-зе),превратившей моряков в свиней.
Эфиопы участвовали в знаменитой Троянской войне и на сторо-не осажденных.Аполлодор особо отмечает их приход и ратные подвиги:"Мемнон,сын Тифона и Эос,с большим войском эфиопов прибыл под Трою,чтобы принять участие в сражении против эллинов.Он убил многих из эллинов...но погиб в сражении от руки Ахиллеса".
Геродот,описывая многонациональное войско,персидского царя Ксеркса,уделяет немало строк экипировке африканских наемников - "самых курчавых людей на земле".Те,разрисованные белыми и крас-ными узорами,одетые в львиные и леопардовые шкуры,вооруженные луками,сделанными из пальмовых ветвей,стрелами с каменными наконечниками,копьями,увенчанными рогами антилоп,они обладали феноменальной живучестью и нечувствительностью к физической бо-ли.Своей неустрашимостью черные воины могли посеять робость в сердце любого противника.Поэтому великий карфагенский полководец Ганнибал взял их в поход на Рим:как солдат,и как погонщиков многочисленных боевых слонов.
Не стоит думать,что в эфиопах видели лишь неустрашимых воинов.Театральные и религиозные античные маски запечатлели курча-вых,толстогубых людей с явными негроидными чертами.Для мимических представлений особо охотно брали африканских танцоров,которым не было равных в древнем мире.По словам Лукиана,даже на войне,перед началом сражения,эфиопы исполняли особую пля-ску.И,пока она не окончена,запрещалось стрелять из лука,метать копья и уж тем более - драться на мечах.Гелиодор отмечал непривычные,на взгляд европейца,ритмы и движения африканского тан-ца,включавшего "развязные прыжки и скачки,свойственные козлоногим сатирам".Может,именно по этой причине сатиров изображали похожими на детей Черного континента?

Низкорослые тентириты (бушмены ?) работали смотрителями в римских зоопарках,так как могли ловко справляться с внушающими всем страх крокодилами и даже ездить на них верхом.Этих африкан-ских рептилий использовали для боев на арене цирка - лишь в одном только 58 году до н.э. было убито 36 крокодилов!Привычные ко все-му римляне рукоплесканиями,а маленькие чернокожие пигмеи оплакивали смерть своих питомцев,будто те приходились им близкими родственниками.

В Византии своей силой и стойкостью прославились негры-боксеры.Сохранились глиняные статуэтки,запечатлевшие этих спорт-сменов:один из них стоит на прямых ногах,отклонив назад туловище,с рукой,защищенной "наручами" - поднятой так,словно он отбивает удар противника.Другой,сделав упор на левую ногу,отвел для удара правую руку и выставил вперед левую,для защиты...

Словом,контакты цивилизаций Европы и Африки были чрезвычайно разнообразными и отнюдь не говорили о культурной отстало-сти последних.Но вот опыт их,мировозрение,система ценностей были совершенно отличными друг от друга.Если большинство европейцев жило по формуле Декарта -"мыслю,следовательно,существую",то африканец сказал бы о себе иначе:"Чувствую своего духа,танцую,желаю - живу!"
Особенности древней африканской культуры сохранились в страшных ритуалах "леопардовых братств",в феноменальных телепатических способностях барабанщиков,чтецов дыма и особенно в - традиционном колдовстве.

08:35 

Серый Волк

Серый Волк
Лишь сейчас мы стали относиться к волкам враждебно, видеть в них воров и убийц, которых следует уничтожать безо всякой жалости. Совсем иным было отношение к "серым разбойникам" в древние времена: их считали родоначальниками многих народов и относились к ним с глубочайшим почтением, а то и обожествляли. За примерами далеко ходить не надо - всему миру известен бронзовый монумент волчице, установленный на Капитолийском холме в Риме. Согласно легенде она выкормила своим молоком двух малышей Ромула и Рема, в будущем - основателей города.
Детьми волчицы считали себя так же тюрки. В книге "Цивилизации Средиземья", ее авторы Антон Алексеевич Баков и Вадим Рудольфович Дубичев, не доверяя выводам исторической науки, обращаются к древним легендам: "Наука история ничего не может рассказать нам о том, как и откуда произошли тюрки. Легенды повествуют о том, как девятилетнего ребенка гунна враги бросили в болото с отрубленными руками и ногами, но мальчик выжил, и волчица родила от него десять сыновей, от которых и пошел род тюрков... Становятся нам понятны и черты национального характера, ценимые тюрками, - сила, жестокость, выносливость. Кстати, царская династия тюрок так и называлась Ашина - Волчья, а на знаменах тюрки вышивали золотые волчьи головы".
К сказанному авторами необходимо все кое-что добавить. Действительно, согласно наиболее древней тюркской легенде, известной по более поздним китайским хроникам (середины VI века н.э.), на предков тюрок, живших в одном из селений у Гаочана (в Северо-Западномй Китае), напали враги. Все погибли, кроме одного десятилетнего мальчика, которому обрубили ноги и руки. Беспомощного паренька вскормила волчица. Когда мальчик вырос, он женился на волчице, и у них родились десять сыновей. Один их них, "человек с великими способностями" - Ашина, стал родоначальником племени "тюрк". Его потомок Асинь-Шад вывел свой народ с гор Туфанского оазиса на Алтай. Эта легенда была широко распространена среди тюркских племен, что подтверждается находкой каменной плиты - Багутской стелы (581 - 587 годы), на которой кроме надписи была изображена волчица, а под брюхом у нее - маленькая фигурка человечка.
Древние иранцы считали, что их правитель Кир Великий был выкормлен волчицей (или собакой), подобно Маугли из сказки Киплинга. Эту удивительную историю, правда в зашифрованном виде, пересказал греческий историк Геродот.
Но сначала нужно рассказать обстоятельства, которые предшествовали этой удивительной истории. Деду Кира, царю Астиагу, как-то раз приснился сон, что у его дочери родиться мальчик, который свергнет с престола своего деда. Астиагу не хотелось расставаться с властью. Поэтому он схватил новорожденного внука, передал его своему родичу Гарпагу и велел убить младенца. Гарпаг пожалел малыша и отдал его на воспитание пастуху. Вот что об этом пишет Геродот: "…Гарпаг послал вестника к одному пастуху-волопасу Астиага, который, как он знал, пас коров на горных пастбищах, где много диких зверей. Звали пастуха Митрадат. Жил он там с женой, которая также была рабыней Астиага. Имя ее на эллинском языке было Кино, а по-мидийски Спако ("собака" по-мидийски спако)"…Выслушав приказ, пастух взял на руки ребенка и вернулся в свою хижину. В это время жена его, со дня на день ожидавшая разрешения от бремени, по воле случая родила как раз тогда, когда муж ушел в город".
Очень остроумно эту легенду расшифровывают Надежда Алексеевна Николаева и Владимир Александрович Сафронов в книге "Истоки славянской и евразийской мифологии": ""А где же волчица?", - спросите вы, - "ведь Кира вскормила жена пастуха Спако-Кино. Но разгадка кроется как раз в имени воспитательницы: "Спако" по-мидийски означает "собака", а на греческом языке это звучит как "Кино". Легендарность и неправдоподобие ситуации были свернуты рассказчиком и перенесены в область имен. Возможно, в первоначальном варианте, известном Геродоту, Кира и выкармливала собака-волчица, но в дальнейшем при обработке мифа спасительница приняла образ женщины по имени "Собака".
Действительно, неудобно было иранцам сообщать греку, что их легендарного царя вскормила собака пастуха. Вот и назвали они "Собакой" его мифическую жену. Таким образом, и приличия были соблюдены, и легенду не сильно исказили.
Известен был миф о матери-волчице и германским народам. Она вскормила своим молоком легендарного Дитриха Бернского, прототипом которого был реальный человек - король остготов Теодорих, живший в конце пятого - начале шестого веков н.э.
В славянских мифах упоминается богатырь Вырвидуб или Вертодуб, которого, якобы, вскормила своим молоком волчица.
Словом, всем индоевропейским народам и их соседям, был известен миф о матери-волчице. Николаева и Сафронов считают, что единый миф сложился в IX тысячелетии до нашей эры. Волчица стала не только эмблемой - тотемом для многих народов, но она еще и лечила людей: "Удивительное сходство обнаруживается в вере тюркских и индоевропейских народов в волчьи обереги и амулеты, имеющие лечебную силу. Например, у славянских народов и у узбеков, которые никогда не встречались, существовали в качестве амулетов зубы и кости волка. И славяне, и узбеки лечились тем, что ели волчье сердце, с той разницей, что узбеки перетирали это сердце в порошок. Казахи, принадлежащие, как и узбеки к тюрко-язычным народам, растирали болезненную сыпь на человеке волчьим хвостом. Славяне носили при себе волчий хвост от болезни".
С течением времени образ Волчицы померк и внимание людей обратилось к ее сыну, Волку - серому брату героев многих сказаний.
В древние времена в Малой Азии существовало царство хеттов со столицей в Хаттуссе. Документы тогда писали на глиняных табличках. На одной из таких табличек, относящихся к XVII веку до н.э., был записан приказ царя Хаттусилиса Первого, который призывал своих воинов ""быть едиными, как волки в стае", как "род волка".
Скандинавского верховного бога постоянно сопровождали два верных стража - волки Гери (Жадный) и Фреки (Прожорливый).
В казахских сказаниях богатырь Коблек уподобляется волку:
- Он разъярился, рассвирипел,
Один-одинешенек богатырь
Скачет, истребляет врагов,
Словно волк, напавши на овец,
Рубит он их на скаку.
А в древней хакасской поэме "Албынжи" богатырь точно так же, как Иван-царевич в русской сказке, скачет, оседлав белого волка по имени Ах-Пуур:
- Встанет, Ах-Пуур, Белый волк, перед тобой,
Волк-богатырь, с гривой густой.
Он вместо коня будет тебе.
Он верным помощником будет тебе.
Ах-Пуура не надо седлать,
Сядь на него, он будет стоять.
Тогда по затылку потри шаром,
Тронется волк по простору бегом.
Чем ты сильнее будешь тереть,
Тем он быстрее будет лететь.
С ним никакого не надо коня.
Возможно, что именно наши предки, жившие на огромных евразийских просторах, были тем связующим звеном между Западом и Востоком, мостом между арийским и тюркскими мирами, по которому передавались мифы о волках-прародителях.
Во всяком случае, все как западные, так и восточные предания о волках нашли свое отражение в русском эпосе. Самый известный у нас Волк - герой сказки "Об Иван-царевиче, Жар-птице и Сером волке", ведь только благодаря его мудрости Ивану-царевичу удается совершить подвиги да и остаться в живых. Знакомство начинается с того, что Волк съедает коня Ивана и предлагает себя в качестве ездового животного: "Жаль мне тебя, Иван-царевич, что ты пеш изнурился; жаль мне и того, что я заел твоего доброго коня. Добро! Садись на меня, на серого волка, и скажи, куда тебя везти и зачем?" Иван-царевич сказал серому волку, куды ему ехать надобно; и серый волк помчался с ним пуще коня…"
Причем, гибель коня происходит вовсе не по вине Волка - царевич сам избирает тот путь, на котором того ожидала неминуемая гибель: "… В чистом поле стоит столб, а на столбу написаны эти слова: "Кто поедет от столба сего прямо, тот будет голоден и холоден; кто поедет в правую сторону, тот будет здрав и жив, а конь его будет мертв; а кто поедет в левую сторону, тот сам будет убит, а конь его жив и здрав останется". Иван-царевич прочел эту надпись и поехал в правую сторону, держа на уме: хотя конь его и убит будет, зато сам жив останется и со временем может достать себе другого коня".
Читая сказку, увлекаясь ее сюжетом, мы, вслед за Иваном-царевичем, отчего-то не удивляемся не только тому, что Волк разговаривает человечьим голосом, но и умению Серого оборачиваться …в королевну Елену: " Серый волк …ударился о сыру землю - и стал прекрасною королевною Еленою, так что никак и узнать нельзя, чтоб то не она была".
Во всех делах Волк куда прозорливее Ивана, знает секреты волшебных предметов, да вот толку от его советов не много: царевич все делает по-своему и потому не раз оказывается в трудном положении. Не говоря уж о смерти от рук братьев, Василия и Дмитриями тут тоже Волк приходит ему на помощь: "Иван-царевич лежал мертв на том месте ровно тридцать дней, и в то время набежал на него серый волк и узнал по духу Ивана-царевича. Захотел помочь ему - оживить, да не знал, как это сделать. В то самое время увидел серый волк одного ворона и двух воронят, которые летали над трупом и хотели спуститься на землю и наесться мяса Ивана-царевича. Серый волк спрятался за куст, и как скоро воронята спустились на землю и начали есть тело Ивана-царевича, он выскочил из-за куста, схватил одного вороненка и хотел было разорвать его надвое. Тогда ворон спустился на землю, сел поодаль от серого волка и сказал ему: "Ох ты гой еси, серый волк! Не трогай моего младого детища; ведь он тебе ничего не сделал". - "Слушай, ворон воронович! - молвил серый волк. - Я твоего детища не трону и отпущу здрава и невредима, когда ты мне сослужишь службу: слетаешь за тридевять земель, в тридесятое государство, и принесешь мне мертвой и живой воды". На то ворон воронович сказал серому волку: "Я тебе службу эту сослужу, только не тронь ничем моего сына". Выговоря эти слова, ворон полетел и скоро скрылся из виду. На третий день ворон прилетел и принес с собой два пузырька: в одном - живая вода, в другом - мертвая, и отдал те пузырьки серому волку. Серый волк взял пузырьки, разорвал вороненка надвое, спрыснул его мертвою водою - и тот вороненок сросся, спрыснул живою водою - вороненок встрепенулся и полетел. Потом серый волк спрыснул Ивана-царевича мертвою водою - его тело срослося, спрыснул живою водою - Иван-царевич встал и промолвил: "Ах, куды как я долго спал!" На то сказал ему серый волк: "Да, Иван-царевич, спать бы тебе вечно, кабы не я…"
За съеденного коня Волк полностью расплатился с царевичем и на прощание сказал ему такие слова: "Ну, Иван-царевич, послужил я тебе довольно верою и правдою. Вот на сем месте разорвал я твоего коня надвое, до этого места и довез тебя. Слезай с меня, с серого волка, теперь есть у тебя конь златогривый, так ты сядь на него и поезжай, куда тебе надобно, а я тебе больше не слуга".
Конечно, Волк - не слуга человеку, не собака, но кто… же он? Только ли лесной зверь? Но ведь звери не разговаривают и не умеют превращаться в людей!
Не нужно было языковедом, чтобы узреть сходство в имени Волка и "скотьего бога" Волоса (или Велеса). Известно, что жрецы этого бога носили в качестве "форменной одежды" волчьи шкуры. Да и некоторые из русских князей, не чуждые волшебных умений, могли обращаться в волков, подобно тому, как сказочный Волк обратился в Елену Прекрасную. Речь идет о былинном князе Вольге Всеславиче:
- Дружина спит, Вольга не спит,
Он обернется серым волком,
Бегал, скакал по темным лесам и по раменью:
А бьет он звери сохатые,
А и волку, медведю спуску нет,
А и соболи, барсы - любимый кус!
Он зайцам, лисицам не брезгивал.
Много раз - и в разных смыслах, волк упоминается в "Слове о полку Игореве":
первый смысл: певец Боян сравнивается по быстроте мысли с серым волком и сизым орлом;
второй - князь Всеволод сравнивает с волками своих закаленных воинов: "А мои ти куряни сведоми къмети... сами скачють, акы серыи влъци в поле, ищучи себе чти, а князю славе";
третий - волчий вой предвещает беду войску Игоря;
четвертый - половецкие ханы Гзак и Кончак сравниваются с серыми волками, которые, кружа, подбираются все ближе к русскому воинству, готовятся внезапно напасть;
пятый - коварный князь Всеслав Брячиславич, князь из города Полоцка сравнивается по скорости своих перемещений с волком (в "Слове" рассказывается о том, как Всеслав, внук Изяслава, враждовал с внуками Ярослава Мудрого. Он взял Новгород ("оттвори врата Новуграду, разшибе славу Ярославу"), но вскоре Изяслав и Всеволод Ярославичи разбили его на Немиге. Убежав в Киев, Всеслав был заключен там Ярославичами в тюрьму. Но затем сами Ярославичи были разбиты половцами, и взбунтовавшиеся киевляне, освободив Всеслава, посадили его на киевский престол. Против него направился изгнанный киевлянами Изяслав Ярославич. Встреча между князьями произошла у Белгорода, но Всеслав, предвидя поражение, бежал и еще до восхода солнца был в Полоцке - драпанул, как волк, спасая свою шкуру);
шестой - упоминание об обротничестве этого князя (как у былинного Вольги): "Всеслав князь людем судяше, князем грады рядяше, а сам в ночь влъком рыскаше: из Кыева дорискаше до кур Тмутороканя, великому Хръсови влъком путь прерыскаше",то есть, в стихотворном переводе (Николая Заболоцкого) на современный язык это звучит так:
- Тот Всеслав людей судом судил,
Города Всеслав князьям делил,
Сам всю ночь, как зверь, блуждал в тумане,
Вечер-в Киеве, до зорь-в Тмуторокани,
Словно волк, напав на верный путь,
Мог он Хорсу бег пересягнуть.
В этом переводе Всеслав блуждает ночью в тумане не в шкуре волка, а - "словно волк". Ну, невозможно было в советские времена написать об оборотничестве, что русский князь и в самом деле превращался в волка-оборотня.
В стилистически неловком подстрочном переводе смысл первоисточника все же сохранен:
- Всеслав-князь людям суд правил,
князьям города рядил,
а сам в ночи волком рыскал:
из Киева дорыскивал до петухов Тмутороканя,
великому Хорсу волком путь перерыскивал.
(Тмуторокань (или Тмутаракань - древнерусский город X-XII веков, на Таманском полуострове, современная станица Таманская. Возник на месте античной Гермонассы и хазарской Таматархи. Сохранились руины оборонительных стен, домов и собора. Хорс - бог в славяно-русской мифологии, одно из названий бога солнца).
Уже цитированный нами в этой главе греческий "отец истории" Геродот подчеркивал неразрывную связь невров (академик Борис Александрович Рыбаков считал невров славянами), живущих на северных границах скифского мира с волком: "Эти люди, по-видимому, колдуны... Каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем принимает человеческий облик".
По этому поводу Николаева и Сафронов пишут: "Змей Огненный волк в сербском эпосе - предводитель дружины. Его редкое сходство с Всеславом-Волхвом и развивающим этот сюжет князем Всеславом Полоцким восходит к эпохе общеславянского единства и к мифу той эпохи о князе - предводителе дружины, у которого с рождения обнаруживаются знаки волшебной власти.
Сюжет о Волхе Всеславльевиче и его походе в Индию принадлежит архаичному слою в русском былинном эпосе. Обернувшись волком, он бегает по лесам и "бьет звери сохатые". Доходит до столицы "индийского царя", превращает своих воинов в муравьев и неожиданно захватывает город. В образе Волха Всеславича отразился славянский бог Волос-Велес, в котором есть тоже змеиные черты. Получается сочетание аналогичное Змею Огненному Волку".
Впрочем, про оборотней у нас разговор впереди. Сейчас же хотелось бы упомянуть о Егории волчьем пастыре, о котором написал в одном из своих ранних стихотворений Алексей Николаевич Толстой:
В поле голодном
Страшно и скучно.
Ветер холодный
Свищет докучно.
Крадется ночью
Стая бирючья,
Серые клочья,
Лапы что крючья.
Сядут в бурьяне,
Хмуро завоют;
Землю в кургане
Лапами роют.
Пастырь Егорий
Спит под землею.
Горькое горе,
Время ночное...
Встал он из ямы,
Бурый, лохматый,
Двинул плечами
Ржавые латы.
Прянул на зверя...
Дикая стая,
Пастырю веря,
Мчит, завывая.
Месяц из тучи
Глянул рогами,
Пастырь бирючий
Лязгнул зубами.
Горькое горе
В поле томится.
Ищет Егорий,
Чем поживиться...
Некоторые ученые считают, что Егорий волчий пастырь - это переосмысленный в народе образ Георгия Победоносца. Вряд ли это так. Что общего, кроме имени (Егорий это, действительно народная форма имени Георгий), может быть между христианским мучеником и богом животных? Скорее, нужно искать сходство между Егорием и гиперборейским богом Аполлоном, повелевавшим волками (точно так же, как его сестра Артемида изначально была повелительницей медведей). Причем, сам Егорий был человеком или, что, весьма вероятно, оборотнем. Если вы внимательно прочитали отрывок былины о князе Волхе Всеславиче, то не могли не обратить внимания, что тот, оборачиваясь, все же не становился вполне волком; волкам-то от него больше всего и доставалось: "А и волку, медведю спуску нет". Именно таким в народных преданиях и был Егорий, которому следовало жертвовать часть урожае. Тогда он защищал крестьянский скот от набегов своего "серого воинства". Если же какой-то волк нарушал этот запрет, то хозяин карал его очень сурово: просто вбивал тому в глотку камень и волк, не способный ни есть, ни пить, умирал от голода. Но, если люди забывали о Егории, не приносили ему жертв, то у него не было повода для сдерживания волчьих стай - они резали скот, сколько их душе было угодно; больше убивали, чем ели.
А теперь - самое главное. Волчица-тотем, волк- помощник на охоте - это вполне понятно и объяснимо, а что такое "Хлебный волк", о котором довольно подробно пишет в своей знаменитой книге "Золотая ветвь" Джеймс Джордж Фрэзер: " Начнем с духа хлеба в облике волка или собаки. Такое представление о нем распространено во Франции, в Германии и в славянских странах. Так, когда волны хлеба колышутся на ветру, крестьяне нередко говорят: "По хлебам проходит волк", "Ржаной волк проносится по полю", "В поле волк", "В поле бешеная собака", "Там большой пес". Когда дети собираются в поля собирать колосья и васильки, взрослые предостерегают их, говоря: "В хлебах сидит большой пес", "В хлебе сидит волк - он разорвет вас на куски", "Волк вас съест". Детей предостерегают не от простого, а от так называемого Хлебного, Ржаного или другого подобного волка. Их, к примеру, предупреждают: "Дети, придет Ржаной волк и вас съест", "Ржаной волк утащит вас" и т. д. И все же по своему внешнему виду такой волк ничем не отличается от обычного волка".
Автор этой книги не является знатоком народных поверий германских народов, но нам кое-что известно о смысле "Хлебного волка" у славян. Так, на браслетах древнерусских мастеров XII - XV веков изображен волк в узорчатом поясе; из хвоста у него растет зеленый побег. Эти браслеты назывались "русальскими" и были ритуально связаны с молениями о дожде, о живительной, с плодородием земли и плодородием в более широком смысле слова. Первым волком, выгравированным на русском серебре, является волк на оправе турьего рога из Черной могилы из Чернигова. О значении этой находки Рыбаков писал: "Этот волк, как и его сказочные потомки, благожелательны к человеку и к жизненному началу вообще." Да и на православных храмах, в частности на Дмитровском соборе во Владимире изображено свыше двух десятков волков. Среди них есть и волки с "процветшими хвостами".
С этим вполне согласуется поверье сербов о том, что волк приносит удачу и может предсказывать урожай. Казалось бы, с чего бы лесному жителю интересоваться созреванием колосьев? Этому есть вполне внятное объяснение: волк, агрессивный самец, охотник - воплощенное мужское начало. Сам, будучи частью природы, он может выступать как оплодотворитель природы - растительности, пассивно женской по своей сути. Чтобы наши рассуждения не выглядели произвольными фантазиями, скажем, что у "Хлебного волка" на древнерусских браслетах есть конкретное имя - Семаргл. Этого посланца богов иногда изображали в виде небесной собаки (или крылатого волка). Он так же отвечал за всхожесть семян. За Семергла пили из турьих рогов, которые украшались чеканкой с изображением волка с хвостом из растений.
Точно так же за сохранность урожая отвечал Егорий волчий пастырь. Ну, а в Синей Сварге, на ее небесных полях и вовсе - "волки траву". Так что никакой тайны "Хлебного волка" нет, ведь и в русских сказках волки подчас клянутся не есть мяса, а полностью перейти на растительную пищу.
-------------------------------
(Русские пословицы о волке)
Не за то волка бьют, что сер, а за то, что овцу съел. Волка ноги кормят. Что у волка в зубах, то Егорий дал. Как волка ни корми, а он все в лес смотрит. Пастухи воруют, а на волка поклеп. Волку сеном брюха не набить, так создан. Знать волка и в овечьей шкуре Сытый волк смирнее ненасытного человека. Не суйся в волки с собачьим хвостом. Кто волком родился, тому лисой не бывать. Не все, что серо, волк. Сказал бы словечко, да волк недалечко Веселье волку, как не слышать за собою гонку. Счастье, что волк: обманет, в лес уйдет. Верь волчьим слезам. Ловит волк, да ловят и волка. После нас, хоть волк траву ешь. Коли конь, да не мой, так волк его ешь! И волки сыты, и овцы целы. Волк дорогу перебежит к счастью. Помяни волка, а волк тут. Стал бы кормить и волка, коли б траву ел.
---------------------
Волковы.
У многих народов существовала традиция давать имена по тотемному животному. Эти почетные прозвища,передававшиеся по наследству детям,внукам и правнукам, превратились в "животные" фамилии. В России, наряду с Медведевыми, Зайцевыми,Орловыми,Соколовыми,одной из самых распространенной была фамилия Волковых. Одному из старинных дворянских родов дал начало знатный литовец Григорий Волк, прибывший в Россию в начале XVI века. Дети Григория уже именовались по отцу (чьими?) - Волковыми. Так от старшего сына, Василия Ивановича Волкова пошло самое большое потомство,известное в Вологодской, Костромской, Новгородской, Московской, Санкт-Петербургской и Ярославской губерниях. Вполне оправдывая свою фамилию многие Волковы прославились в ратном деле:служили воеводами и стольниками. Так,из потомков Абрама Васильевича (внука Григория Волка), участвовавшего в 1634 году при осаде Смоленска, известны Андрей Алексеевич, убитый в сражении при Лесном (1708 год); Алексей Андреевич (1738 - 1796 годы), генерал-поручик, пермский и тобольский генерал-губернатор; Аполлон Андреевич (1739 - 1806 годы), сенатор; Сергей Аполлонович (умер в 1854 г.), попечитель Московского университета.
Нет никакой возможности перечислить всех прославленных людей,носивших эту фамилию. Но о некоторых из них мы просто не можем не упомянуть,так как их имена сами стали мифами - одни широко известными,другие - незаслуженно и преждевременно забытыми.
Первым в этом ряду следует назвать Федора Григорьевича Волкова (1729 - 1763) - первого русского профессионального актера, основателя русского театра, вторым - Федора Ивановича Волкова (1755 - 1803) - одного из первых отечественных архитекторов; третьим - Ефима Ефимовича Волкова (1844 - 1920 ) - известного живописца-передвижника (в Третьяковской галерее хранятся его работы "Болото", "Ранний снег", Осень", в Русском музее - картина "Над рекой").
Надо вспомнить так же славного воеводу Зиновия Васильевича Волкова (1656 - 1660),отличившегося во время войны со шведами боевыми подвигами, и Алексея Степановича Волкова (1726 - 1769),который,не раз рискуя быть обезглавленным турками,способствовал возвращению славян из Турции на родину,на берега Днепра и Южного Буга (правда,он удивился бы,узнав,что потомки возвращенных им славян отделились от России,образовав собственное государство).
В новые времена прославились два космонавта - Александр Александрович Волков (род в 1948 году) и Владислав Николаевич Волков (1935 -1971), после гибели последнего в Казахстане его именем названы кратер на Луне, астероид, научно-исследовательское судно, улицы в Москве и других городах. Известны два писателя - Александр Мелентьевич Волков (1891-1977),автор известной серии книг для детей от "Волшебника Изумрудного города" до "Желтого тумана" и публицист Олег Васильевич Волков (1900 -1996)чья жизнь овеяна легендами.Дворянин,вступивший в армию Корнилова и пытавшийся спасти от расстела царскую семью,тридцать лет провел в лагерях ГУЛАГа. После освобождения отдал весь свой талант защите национального наследия России, сохранению чистоты русского языка, культуры, природной и исторической среды. Стал лауреатом Государственной премии России и кавалером ордена Франции за заслуги в области литературы и искусства.
Надо так же упомянуть Александр Николаевич Волкова(1886-1957), российского живописца-кубиста,который прожил жизнь в Узбекистане и воспел этот прекрасный край в своих полотнах.

19:33 

Древняя Африка

[img=img13:c/e/e/8/4/cee84fe69ef175825ce93242c0165bd4_full.jpg]

Африка
"Земля бога".
"Оглушенная ревом и топотом,
Облаченная в пламя и дымы,
О тебе,моя Африка,шепотом
В небесах говорят серафимы".
"Вступление".Николай Гумилев


[img=img13:b/e/f/c/8/befc88953ac289dbe4c4a5d8415ba80c.jpg]
[cut]

[img=img12:8/e/1/2/c/8e12c2695318619ae14db31d07771f3d_full.jpg]

[img=img13:7/3/6/7/d/7367d3924e417d119186c07bdcbc3d40_full.jpg]

Старики-сказители африканского племени бошонго так рассказывают о начале мира:

"Вначале,во тьме,не было ничего,кроме воды.И Бумба был один.Однажды он почувствовал страшную боль и для того,чтобы освободиться от этой муки, напрягся и изгрызнул солнце.Потом - луну и звезды.Но Бумбе по-прежнему было плохо..."Чтобы справиться со своим недугом верховный бог последовательно исторг из себя леопарда,крокодила и других священных животных.Последним появился белый,как верховный бог Бумба,человек - Локо Йима(Йима - имя первого правителя арийцев).

Со временем у него родилось три сына.Старший Нйонйе Нгана попытался было сотворить муравьев,но - "задача оказалась ему не по силам, и он умер.Муравьи,благодарные за жизнь и существование,отправились на поиски черной земли в глубь земли и покрыли ею беслодные пески,чтобы похоронить и почтить своего создателя"

В этой африканской сказке скрыты древние представления о появлении людей черной расы - тех самых муравьях,сотворенных старшим сыном Локо Йимы - Нйонйе Нгана.

В мифологии всех народов мира так же говорится о нескольких,последовательно сменяющих друг друга,расах людей.Греки называли их людьми золотого века,серебрянного,медного,железного...Скорее всего,темнокожий народ был промежуточной цивилизацией,многому научившейся от высокоразвитых предшественников,но не исчезнувшей вместе с ними во время чудовищных природных катаклизмов и на какое время захватившей власть над народами,еще не вышедшими из состояния дикости.

Эдуард Шюре в "Великих посвященных" повествует:"...на земле господствовала черная раса.Высший тип этой расы нужно искать не среди негров,а среди абиссинцев и нубийцев,у которых сохранился характер эпохи ее расцвета,когда она достигла наивысшей точки развития...

Черные наводняли юг Европы в доисторические времена...Во времена своего господства они имели имели религиозные центры в Верхнем Египте и в Индии.Их циклопические города увенчали зубцами горные кряжи Африки,Кавказа и центральной Азии.Их общественный строй представлял собой абсолютную теократию.Наверху - жрецы,которых боялись,как богов;внизу - кишащие,как в муравейнике,племена...

У этой расы,могучей по своей физической выдержке,по страстной энергии и способности привязываться,религия являлась царством силы,которое поддерживалось страхом".
Следов пребывания негров в Европе не осталось,зато их мгного там,где,казалось бы,их не должно было быть - в Южной и Центральной Америке.Народ ольмеков создал гигантские скульптуры голов с негроидными чертами - гигантскими обычно изображали богов,царей,властителей.Своих жрецов ольмеки маленькими - то есть,покоренными,покорными черной власти.

Египтяне хорошо знали своих южных соседей(в разные времена то союзников и друзей,то - врагов и захватчиков) - нубийцев.Тут,в верховьях Нила,столкнулись две цивилизации:нисходящая,вырождающаяся - кушанская и лишь начинающее свое восхождение к вершинам религии,науки и культуры - египетская.

Потому страна Куш(Нубия) не поражала воображения древних египтян.Иное дело - Пунт,сказочно богатая "страна бога" в глубине африканского континента.В XVI веке до нашей эры царица Хатшепсут снарядила туда экспедицию,снабдив ее богатыми дарами для властителей Пунта.

Надпись на стене храма Дейр эль-Бахри в Фивах запечатлела изумление и неподдельных восторг,с которым египетские моряки созерцали неведомое царство,неизвестные народы,странные сооружения,благовонные деревья,сладкоголосых птиц с ярчайшим опереньем,экзотических животных.тучные стада.

Путешественников встретили чрезвычайно благожелательно,будто старых знакомых и буквально завалили подарками.Летописец писал:"...нагружаются корабли весьма тяжело вещами прекрасными чужеземной страны Пунт,всякими прекрасными растениями Земли бога,грудой смолы мирры с зеленых деревьев...слоновой костью,чистым золотом,благовониями,черной краской дляглаз,павианами,мартышками,собаками,многочисленными шкурами леопардов,рабами.

Никогда не приносилось подобного этому для какого-нибудь царя,жившего на земле прежде".Уверенные в своей богоизбранности и учености,елиптяне обычно с презрением относились к культуре иных,как они считали - варварских, стран.А тут,благополучно вернувшись домой, они,ошалевлые от увиденного,еще долго рассказывали о великих чудесах Пунта.

Где же находился этой земной рай?
Исследования современных ученых позволили определить местонахождение "страны бога".В древности это большая часть континента Африки - от Замбези до полуострова Сомали,включая побережье океана и юг Аравии.А само слово "пун" означало все разноплеменное население огромной империи,за исключением жителей Куша,обитавших неподалеку от Египта.

В последствии греки сохранили это название за Средиземным морем - Понт ,а римляне именовали пунами своих заклятых врагов-африканцев - жителей города-государства Карфагена.

[img=img11:7/1/0/d/c/710dc737b4db036adb093e7353da4f58_full.jpg]

О влиянии черной расы на греческую и римскую цивилизации стоит рассказать отдельно.

[img=img11:7/3/6/7/d/7367d3924e417d119186c07bdcbc3d40_full.jpg]

22:21 

Московия

Московия
"И почему было Москве царством быть, и кто то знал, что Москве государством слыть?"
"Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы"




Эта книга о Руси Московской - сначала о великом Московском княжестве, затем о Московском царстве, которым правили последние из династии московских Рюриковичей. Хронологически это время с XV по XVI века, точнее от смерти сына Дмитрия Донского, великого князя Василия, в 1425 году, до кончины царя Федора Ивановича, последовавшей в 1598 году, за которой, после краткого правления Бориса Годунова, начались печально памятные Смутные времена.173 года - исторически ничтожный срок, да и интересный ли? Что ж, вспомним лишь одно имя - царь Иоанн Грозный. Это конец ордынской зависимости и поиски духовных путей для дальнейшей жизни. Многие наши проблемы, которые мы стараемся разрешить ныне, родились именно в те времена.

Но почему именно Москва? Случайно ли именно этот русский город стал русской столицей в XV веке и сохранил свое главенствующее положение и по сей день? Ведь были же нашими столицами - только при Рюриковичах, и другие города - Старая Ладога, Киев, Владимир? Ведь претендовали же на великий стол и иные русские княжества! - Претендовать-то претендовали, но исполнить, но вот своё желание одни не могли (например, обескровленная татарами Тверь), а другие не только могли, а и не хотели (что Новгороду или Пскову до Низовой Руси).
Ни факт захвата Юрием Долгоруким кучковских владений, ни увеличением московских владений Иваном Калитой, ни строительство монастыря его сыном Даниилом, ни авторитет Дмитрия Донского не сделали Москву столицей Руси. Полноправной главой государства город стал, пожалуй, только при Иване III. Карамзин писал о том, что он: "…был и первым, истинным Самодержцем России, заставив благоговеть пред собою Вельмож и народ, восхищая милостию, ужасая гневом, отменив частные права, несогласные с полновластием Венценосца". А историк Соловьев добавлял: "Иоанну III принадлежит почетное место среди собирателей Русской земли, среди образователей Московского государства".

И все же, только одной власти великого князя недостаточно, чтобы сделать Москву душой России. И тут, помимо князя Даниила Ивановича, следует вспомнить митрополита Московского Алексея, память о славных делах которого отчасти затмил его великолепный ученик Сергий Радонежский.

В XIV веке, при князе Данииле Александровиче, из Черниговского княжества приехал в Москву боярин Феодор Бяконт из рода Плещеевых. В 1300 г. у него родился сын, которого при крещении нарекли Елевферием. Крестным отцом у него стал второй сын московского князя, Иоанн, позже за свою бережливость прозванный Калитой. Боярский сын рос в проказах и забавах. И вот однажды, когда Елевферий ставил силки для птиц, его от летней жары разморило, он уснул и во сне отчетливо услышал чей-то голос, сказавший с укоризной: "Зачем, Алексий, ты напрасно трудишься?" Мальчик немедленно проснулся, готовый оправдываться, но рядом с ним никого не было. Словами запали ему в память и Елевферий долго раздумывал над их смыслом. Возможно, именно они и привели его спустя восемь лет в Богоявленский монастырь, где юноша принял постриг - стал монахом, получив новое имя - Алексей. В монастыре он подружился с иноком Стефаном, старшим братом. Сергия Радонежского.

Через 20 лет митрополит Феогност посвятил инока Алексия в сан епископа Владимирского, желая видеть его своим заместителем. Таким образом, Алексий стал епископом в столице Руси того времени и великий князь Семен Гордый (1316-1354)поручил ему заботиться о своей семье. В страшном 1354 году от чумы умерли и митрополит Феогност и великий князь. Государство не долго оставалось без власти - административной и духовной. Великий стол занял князь Иван II Красный (или Добрый), а Алексей отправился в метрополию - столицу Византии, город Константинополь, где патриархом Филофеем был посвящен в митрополита Киевского и Владимирского. После возвращения на родину новый глава русской церкви своей резиденцией избрал Москву. Как и его предшественники - святители Петр (митрополит с 1308,уцмер в 1326 году; перевел митрополичью кафедру из Владимира в Москву) и Феогност.
Вскоре слава Алексия как великого чудотворца достигла Золотой Орды и хан потребовал, чтобы русский митрополит излечил его жену Тайдулу. Иначе, мол, пойдет на Русь войной. И, хотя помощи не просят угрозами, Алексей решил поехать. Его отговаривали, считая, что поездка в Орду это верная смерть и Русь опять останется без духовного пастыря. Да и дело ли это главы церкви ехать за тридевять земель, дабы исцелить иноземку и язычницу?! Но не подвергать же соотечественников опасности, да и хворь не знает ни различия веры, ни племени - косит, всех без разбора.

Перед отъездом в Успенском соборе Кремля он отслужил молебен Божьей Матери при раке чудотворца митрополита Петра. Во время молебна сама собой загорелась свеча. Эту свечу святитель Алексий раздробил на маленькие части и раздал присутствовавшим, прося их молиться, а из оставшейся у него части сделал небольшую свечу и взял ее с собой в опасный путь.
Перед самым его приездом Тайдула увидела во сне, что ее исцеляют христианские священники в блестящих ризах, и, проснувшись, велела изготовить такие ризы. Хан встретил святителя с честью и ввел его к своей супруге.

Святитель облачился в поданную ему ризу, зажег чудотворную свечу, отслужил молебен и окропил Тайдулу святой водой. И чудо совершилось: она исцелилась!
В ризнице Успенского собора до наших дней хранилось драгоценное кольцо, подарок благодарного хана святителю Алексию. А ханша Тайдула подарила ему принадлежавший ей в Кремле участок земли, на котором святитель Алексий основал Чудов монастырь в честь чуда Архистратига Михаила. Увы, этот монастырь был уничтожен большевиками.

Великий князь Иоанн II Красный умер молодым, и митрополит Алексий стал опекуном его наследника, восьмилетнего князя Дмитрия (будущий великий князь Дмитрий Донской). Кроме того, митрополит возглавлял боярскую думу, которая правила страной при малолетнем князе. В своей политике Алексей придерживался простого и понятного принципа - объединения русских земель в единое государство. У него не было сомнения в том, что не Владимир, а только Москва способна стать во главе Руси. Этому он учил своему воспитанника - князя Дмитрия и по этой же причине во всех земельных спорах принимал сторону московских князей.

Еще важнее было духовное значение святителя Алексия. Его учитель, Феогност, был учеником византийского теолога Григория Паламы (1296-1359),составил его житие. Почерпнутое у Паламы - о молитве Иисусовой (то есть, об исихазме) он передавал в письмах Алексею, а он - своему любимому ученику, Сергию Радонежскому. Эта преемственность позволяла создать самый совершенный монастырский устав. Этот устав окончательно утвержденный Стоглавым собором в 1551 году стал обязательным.

Кроме того, Алексей очень много сделал для развития женского монашества, выведя его, как это было раньше, из подчинения мужским монастырям.
Митрополит не был бы святым, если бы не мог предвидеть будущего. Но увиденное его печалило и, желая избежать грядущих бед, он хотел поставить во главе преподобного Сергия Радонежского. Он отказался, ответив: "От юности моей, владыко, я не был златоносцем". Алексей понял и не стал настаивать.

Он скончался 1378 году и был погребен в Чудовом монастыре. Позже его нетленные мощи были перенесены в Богоявленский собор, который часто называли так же Алексеевским. История это - одной из величайших московских святынь, столь удивительна, что мы никак не можем обойти ее молчанием.




@темы: "митрополит алексей","москва", "русская история","чудов монастырь"

20:46 

Леонид Нефедьев.Фрагмент из цикла...

..."Однажды Я..."

Однажды я...
...вспомнил в 1996 году свою молодость. И узнал о себе много интересного.

Однажды Я взял в библиотеке книгу. Но в издательстве наотрез отказались
её печатать.
...потерял голову от любви. И теперь храню свои мысли
в другом месте.

Однажды Я... увидел в кустах заблудшую овцу. И уставился на неё,
как баран.
... встретил женщину своей мечты. И прошёл мимо.

., Однажды ... возомнил себя ангелом. И решил подарить свои гениталии
чёрту.

... перешёл границы приличия. Но забыл о подземном переходе. И был
задержан.

Одной Я... наклюкался до чёртиков. И потребовал введения сухого
закона.

... полез в бутылку. И вылез лишь через 15 суток.

ОДНАЖДЫ Я... переливал из пустого в порожнее. И перевыполнил план.

... так напился, что утром с трудом восстал из пепла.

Однажды Я... купил на рынке коляску. И получил в нагрузку младенца.

Однажды Я... вскарабкался на 7-ое небо. По лестнице из пустых
бутылок.

.... два часа простоял на переднем крае науки. В качестве пограничного
столба.

Однажды Я... вспомнил, как 10 лет назад мне на голову упал кирпич.
Но закон Ньютона вспомнить так и не смог.

... столкнулся с привидением, нагло попиравшим основы атеизма.
И гнался за ним три квартала. Но так и не догнал.

Однажды Я... обогнал своё время И ОТКРЫЛ СЕБЯ.

... услышал голос Истины. И упрекнул её в плохой дикции.

Однажды Я... испил горькую чашу и крякнул: "Эх, хорошо пошла!"

... возлюбил Господа. Но взаимности так и не дождался.

Однажды R... попал пальцем в небо. Но сразу же заделал пробоину.

... повернулся лицом к Действительности. И ей стало дурно.

Однажды Я... встал уровень с Эпохой. И плюнул в её бесстыжие зенки.

... увидел в трамвае знакомое лицо. Нo так и не смог вспомнить, президентом какой страны ОНО является.

Однажды Я... вступил в сделку с собственной совестью. И был обманут, как дитя.

... устроил себе очередной медовый месяц. И стал диабетиком.

Однажды Я... обозвал гения гением, и получил по морде.

... нашёл такую цитату, которую ещё никто не цитировал. И прослыл
мыслителем.

Однажды R... напечатался во всех журнальчиках СССР — СНГ. На всех языках, кроме родного.

... вновь почувствовал вкус к жизни. Но зубов уже не было.

Однажды Я... родился в Потсдаме в 1946-ом, жил в Уссурийске в1960-ом, умер в Киеве в 2006-ом. Но однажды воскрес.

Верю я, что поумнеть всем нам суждено. и не сломит нас ни плеть, ни горькое вино. Пусть пробита голова — кум я королю! Верю в лживые слова тех, кого люблю.

10:33 

Отверженные-3 (продолжение)

Вечером собрались во дворе жечь костер. Дядя Витя собрал в кучу прошлогодние листья и сухие ветки, а дядя Коля принес из леса два больших бревна и все расселись на них, как на скамейках. Костер получился огромный, не то, что был у них когда-то в бане. Игрушкам даже стало немножко страшно смотреть на языки пламени, улетающие высоко в небо. Зайка забралась к дяде Коле на колени и закрыла глаза лапками. Костер стал догорать. Дядя Витя взял шампур и, наколов на него ломтики колбасы, поджарил их над огнем и раздал желающим. Желающих хватало. Когда колбаса кончилась, стали поджаривать хлеб с сыром, а когда и это было съедено, решили устроить танцы. Дядя Витя подбросил в догорающий костер веток и снова загудело пламя. Полетели в весеннее небо золотые искры. Доктор вынес из дома старинный патефон и кучу пластинок. Он покрутил блестящую ручку патефона и полилась из него замечательная музыка. Такая веселая, что усидеть на месте не было никакой возможности. Танцевали все. Дядя Коля с Зайкой, дядя Витя с Василисой и даже Доктор, подхватив Супермена, лихо отплясывал с ним какой-то никому не известный танец. Дракон с Вальпургием и Пенелопой кружились над костром и во все горло подпевали патефону. Шум стоял такой, что все местные букашки-таракашки и прочие обитатели повылезали из своих норок и пришли посмотреть, что же такое случилось.
- Подходите, не стесняйтесь, - позвал их Прикус.
Но букашки-таракашки и прочие обитатели стеснялись. Да и боязно было. Очень уж шумная приехала компания.
Пластинки меняли одну за другой и, вдруг, зазвучала колыбельная песенка. Игрушки притихли. Крыса, наконец, заметила, что Кодекс и Доктринка давно заснули в своей колясочке. Зайка, а за ней и все остальные начали зевать.
- Пожалуй, пора спать, - сказал Доктор.
Костер догорел. Красные угольки уже не давали света, а только опасно светились в темноте. Дядя Витя накрыл костер старым тазом, чтоб ночью не разгорелся и не наделал беды. И все пошли спать. Местная мелюзга пошепталась и тоже разошлась по своим норкам.
- Завтра в лес пойдем, - обещал дядя Коля, накрывая Зайку одеялом.
- За морковкой, - сказала она сонным голосом и немедленно заснула.

Глава 7
Ночью небо затянуло тучами. Утром, когда все проснулись, шел дождь. Он лил, лил, и казалось, что конца этому не будет. Игрушки бестолково бродили по дому, им хотелось в лес. Девочка раз двадцать требовала, чтоб ее выпустили во двор, а потом наоборот, впустили назад. Но больше всех волновался Мишка. Он столько лет мечтал о походе в настоящий лес и сейчас, когда лес был так близко, противный дождь не хотел кончаться. Мишка тоже без конца просил открыть ему тяжелую входную дверь и тоскливо стоял на крыльце, вдыхая волну­ю­щий аромат мокрых, распускающихся листьев.
Лес начинался прямо за забором, стоило только выйти за калитку.
Наконец, людям надоело без конца впускать и выпускать желающих и дядя Витя, с разрешения Доктора, сделал внизу на двери специальную маленькую дверку для игрушек и собак. Теперь все кто хотел, могли свободно бегать туда-сюда.
К обеду дождь утих и Медведь засобирался на прогулку.
- Нельзя сейчас идти, - сказал дядя Витя, - очень сыро. Нам, людям не страшно, мы можем сапоги надеть, а вы маленькие, намокните. Подождем до следующих выходных. Может погода будет получше.
- Ждать целую неделю! - ужаснулся Мишка. - Да я всю жизнь ждал этой минуты и больше не намерен!
- Ты же серьезная игрушка, - попытался вразумить его дядя Коля, - нам скоро уезжать, а без нас в лес ходить нельзя. Это вам не лес на крыше, тут можно по-настоящему заблудиться и никто никогда не найдет.
Медведь надулся и полез в свою берлогу грустить. Берлогу он устроил себе замечательную. Под маленьким столиком, на котором стоял самовар. Столик так и назывался" Самоварный". Он был застлан большой цветастой шалью, спускавшейся до самого пола. Так что внизу получалась самая настоящая комнатка. Здесь Мишка поставил верстак и деревянную кроватку, с лоскутным одеялом и горой разноцветных подушек. В ящиках под кроватью хранились инструменты, книжки с картинками и красный передник с оборками. В нем его когда-то принесли из магазина. Были там и другие, дорогие сердцу мелочи.
Мишка слышал, как дядя Витя предложил поиграть в прятки, и как все с визгом побежали прятаться.
- Ну и пожалуйста, играйте, а я все равно уйду, - проворчал он и стал собирать узелок.- Буду один жить, раз вы такие, а еще лучше, найду настоящих медведей и поселюсь с ними!
Мишка выглянул из-под Самоварного столика и, убедившись, что все заняты игрой, незаметно выскользнул за дверь. Найдя во дворе палочку, он привязал к ней узелок. Получилось совсем как на картинке в одной книжке про медведя.
Лесная калитка оказалась закрыта на большой замок. Мишка растерялся, но тут увидел, что одна доска не доходит до земли, и пролез под ней. Вот он лес! Наконец-то!
Лес был полон незнакомых звуков и запахов. С деревьев капала вода.
Кругом не было ни одного сухого листочка или травинки. Все шуршало, звенело, переливалось. Мишка двинулся вперед. Очень скоро лапы у него промокли и отяжелели. Идти становилось все трудней. Высокая мокрая трава не хотела раздвигаться и пропускать его. Ветки цеплялись за лапы, стараясь остановить. Мишка даже не заметил, как потерял узелок, а когда заметил, было уже поздно. Он не помнил, откуда пришел. Скоро все его тельце настолько пропиталось водой, что он не мог идти дальше. Лапы у Мишки подогнулись, и он свалился под куст цветущей черники.
В доме у Доктора шла веселая игра в прятки. Водил дядя Коля. Не скоро удалось ему найти всех, кто прятался по углам, щелям и закоулкам старого дома. Хорошо еще Зайка ему помогала, хотя это и было против правил, но никто не возражал.
- Пора нам собираться в город, - с сожалением сказал дядя Витя.- Скоро электричка. Давайте прощаться!
- А-а-а! - немедленно заплакала Зайка и стала тереть глаза лапками.
- Мы же приедем через неделю, - стал успокаивать ее дядя Коля.
- Подарки привезем тем, кто будет себя хорошо вести, - многозначительно добавил дядя Витя.
Зайка немедленно перестала плакать, да и остальные игрушки оживились.
- Какие подарки? Когда это, через неделю? А Доктор с нами останется?
- Я бы с удовольствием, - ответил Доктор, - но у меня еще дела в городе. Вот улажу их и приеду сюда жить на все лето. Вы уж тут без меня приглядите за домом, - попросил он.
- Приглядим! - пообещали игрушки.
- Огнем в доме не дыши, - строго сказал Дракону дядя Витя. - Пожар устроишь!
- Ладно уж, попробую, - буркнул Дракон. - Всюду притеснения!
- Ничего в доме не грызть и не портить, - напомнил крысам дядя Витя. - Если зубы будут чесаться, то вон, во дворе дрова. Можете их перегрызть на небольшие чурбачки возле печки.
- Какой же в этом интерес? - искренне удивилась Крыса.
- Интереса может и нет, а польза большая, - объяснил дядя Витя. - Печку топить, когда холодно, чтоб твои детки не мерзли.
- Ну, не знаю, - процедила Крыса, - я подумаю. Это все так правильно, так скучно, а я такая озорница!
- Мы оставляем для Рубина мешок с сухим собачьим кормом, - обратился дядя Витя к куклам, - так вы уж выдавайте ему по миске три раза в день. Не то он все сразу слопает и объестся - щенок еще.
- Кормить Рубина буду я, когда сочту нужным, - вмешался Дракон. -
Это моя собака!
- Голодом его не умори, - засмеялся дядя Коля, - у тебя ведь снега зимой не выпросишь!
- Да, я жадный, даже очень, - удовлетворенно заметил Дракон. - Нам Драконам так положено.
- Пусть уж лучше куклы о нем позаботятся, - решил дядя Витя.
Дракон спорить не стал, но про себя решил, ни за что не уступать куклам мешок с собачьим кормом. Он ему самому нравился: такой хорошенький, разноцветный, так приятно хрустит под лапами. На нем можно лежать, как на горе с сокровищами. А Рубин и так толстый, травку пускай ест.
- Для крыс в подполе стоит еда, - сказал Доктор, - на неделю хватит. Сразу все не ешьте, это вредно.
- Кому как,- проворчала Крыса.
Наконец все наставления были сделаны и люди с Девочкой и котами двинулись к станции.
- До свидания! - кричали игрушки, стоя на крыльце. - Приезжайте скорей!
Только вечером, за ужином спохватились, что нет Медведя. Заглянули в берлогу, но там было пусто. Кто-то вспомнил, как видел его во время
Игры в прятки. Медведь вроде бы пробирался к двери с узелком за спиной.
- Неужели он один ушел в лес! - ужаснулась Василиса.
- И заблудился! - заплакала Барби-Маня.
- Теперь мы его никогда больше не увидим!
- Надо идти на поиски, - важно сказал Супермен. - Мне не впервые отыскивать заблудившихся во тьме.
Действительно, за окном уже стемнело и снова пошел дождь. Сидя за столом в кукольном доме, где уютно горел торшер, работающий от батарейки, все представили, каково сейчас быть одному в темном и мокром лесу.
- Надо идти, - вздохнул Степа.
- Ну нет, - возразила Василиса, - если мы сейчас пойдем, то сами заблудимся, размокнем и пропадем. Да и как его искать в темноте? Надо дождаться утра.
Никто спорить не стал и игрушки разбрелись по кроваткам. Тревожная это была ночь, мало кому удалось заснуть.
- Если бы дядя Коля был здесь, - вздыхала Зайка, - он бы уж точно нашел Мишку.
Утром, как только немного подсохло после дождя, игрушки отправились в лес. Они дошли до лесной калитки и тоже увидели большой замок.
- Как-то же он ушел, - сказал Степа, - вот, смотрите, дырка в заборе.
Игрушки, один за другим, стали проползать под забором. Только Дракон не захотел пачкаться и перелетел. Вальпургий с Пенелопой уже давно кружили над опушкой, высматривая медвежьи следы. Только бедняга Рубин не смог пролезть в дыру. Его толстенькое тельце сразу застряло.
- Я говорил, что ты слишком много ешь, - наставительно заметил Дракон. - Надо тебе попоститься. Постой тут и подумай о своем поведении.
От ужаса, что его могут оставить одного, щенок взвыл, дернулся и снова оказался во дворе. Тогда он начал отчаянно рыть землю под забором. Земля была мягкая и скоро он прорыл такой ход, что свободно в него пролез.
- Обжора, уже похудел? - удивился Дракон. - Видишь, как полезно воздержание.
Рубин мало что понял, но на всякий случай повилял хвостом.
Когда все собрались по ту сторону забора и вблизи увидели, какой он огромный и мокрый этот настоящий лес, то сначала даже испугались.
Здесь было столько новых шумов и запахов, что голова шла кругом. Куда идти, где искать Медведя!? Да и можно ли его найти в таком большом, настоящем лесу?
- Знаете, - сказал Степа, - Зайке с Крокодилом нельзя с нами идти.
- Почему это? - удивилась Зайка.
- Потому, что вы матерчатые и меховые. Намокните, что тогда с вами делать?
- Курочкам и Корове тоже лучше остаться, они слишком маленькие и медленно ходят.
- Динозавры еще меньше меня, - запротестовала Корова.
- Мы бегаем быстро и вообще, лес наша стихия!
После недолгих споров Корова с курочками, Зайка и Крокодил полезли назад в дыру под забором, а остальные двинулись в лес по едва заметной тропинке. На прощание Крысиный муж передал для Крысы, оставшейся дома с детьми, букетик первоцветов.
- Пусть вспоминает меня, - сказал он хмуро, - уж не знаю когда вернемся и вернемся ли вообще.
Сначала игрушки шли толпой, толкаясь и мешая друг другу. Постепенно они вытянулись в цепочку, идти так было гораздо удобней. Дракон летел над ними и командовал.
- Первым идет Рубин. Пусть побудет ищейкой. Надо отрабатывать свой хлеб.
Рубин не возражал и охотно бежал впереди всех. Правда, он часто отвлекался на посторонние запахи и сворачивал с тропинки. Запахов было много, незнакомых и манящих. Так что Рубин временами совершенно терял голову. Хорошо еще, что бдительный Дракон, не давал щенку далеко убегать. Динозавры шныряли вокруг тропинки, выискивая следы Медведя, а сверху поиски вели Вальпургий с Пенелопой.
Внезапно Дипка обо что-то споткнулся. Какой-то грязный и мокрый узел валялся на земле.
- Что бы это могло быть? - задумался динозавр. Он привык во всем советоваться с Коровой, но не было рядом. - Показать что ли куклам, они смышленые, - решил Дипка. И потащил узел на тропинку.
Когда узел развязали, Василиса даже руками всплеснула.
- Конечно, это Мишкины вещи! Вот его фартук и любимый бочонок с медом. Наверное, с ним случилось что-то ужасное, - и она заплакала.
- Ну ты, того, этого, - стал успокаивать ее Крысиный муж, - может, он его просто бросил, за ненадобностью. Кому нужен старый фартук и игрушечный мед?
- Нет, нет, - заламывала руки Василиса, - ты его не знаешь, он очень дорожил этими вещами. Это были его главные сокровища!
- Где сокровища? - навострил уши Дракон, очередной раз вернув Рубина на тропинку.
Ему показали бочонок и фартук. Дракон на минуту задумался.
- Эй ты, никчемный кусок меха, - обратился он к щенку, - понюхай этот фартук.
- Зачем? - удивился Рубин, но послушно понюхал.
- Кем пахнет?
- Медведем, кем же еще.
- Можешь найти такой же запах? - спросил Дракон.
Рубин почесал лапой за ухом, побродил с задумчивым видом кругом и принес Дракону бочонок с медом.
- Мы и без тебя знаем, что это бочонок Медведя, - раздраженно сказал Дракон. - Ищи еще. Лучше ищи, а не то обед не получишь. И ужин, кстати, тоже.
Рубин испугался и начал послушно искать. Он ходил кругами, бродил туда-сюда, садился с умным видом и нюхал, нюхал, нюхал. Все было напрасно: за ночь дождь смыл все следы Медведя.
Вальпургий и Пенелопа покружились над щенком и полетели дальше, на разведку. Лес звенел от птичьего щебета. Увидев на ветке симпатичную птичку, Пенелопа решила перекинуться с ней парой слов.
- Здравствуйте, птица, - сказала она приветливо и присела на соседнюю ветку. - Не могу ли я обратиться к вам с интересующим меня вопросом?
- С просом? - переспросила птичка, - валяй! Страх как мошки надоели, гоняйся за ними целый день!
- Нет, птица, вы не поняли. Я сказала: с ВОпросом, - уточнила Пенелопа. - Я хотела бы получить от вас некую информацию.
Птичка мрачно посмотрела на нее и угрожающе прочирикала:
- Сейчас получишь!
С этими словами она коршуном бросилась на Пенелопу и попыталась ее заклевать. Однако клюв ее больно ударился о пластмассовую головку попугаихи.
- Спасите! - заверещала птичка. - На помощь! Враги напали!
В ту же минуту налетела целая стая птиц и окружила Пенелопу.
- Ты кто такая? Почему нападаешь на нашу подружку? - гневно зачирикали они.
- Вы совершенно неверно поняли ситуацию, - ответила ни мало не обескураженная Пенелопа. - Это она совершила на меня разбойное нападение в ответ на абсолютно невинный вопрос.
- Вот видите! - закричала птичка. - Она опять за свое! Ну как было ее не стукнуть, чтоб не зазнавалась?! И вообще, она из железа, это чучело какое-то!
- Сама чучело, вся в перьях, ужас как неопрятно! - разозлилась Пенелопа.
- Вот это уже нормальный разговор, - обрадовалась птичка. - Ответ, что надо! Лысая уродина!
- Сама уродина!
- Нет ты, ты, ты! - радостно чирикала птичка.
Ее товарищи с нескрываемым удовольствием слушали эту перебранку, очень довольные неожиданным развлечением.
- Как птицы распелись, - заметила Барби-Маня, вздыхая, - радуются хорошей погоде, наверное.
Она брела по шею в мокрой траве, поминутно озираясь по сторонам.
А сверху неслось:
- Змея!
- Сама змея ядовитая!
- Мышь летучая!
- Кочерыжка обглоданная!
- Вертихвостка!
- Курица зубастая!
- Ну, это уж слишком! - вмешалась самая старшая из прилетевшей компании. Развлеклись и хватит. Хорошего понемножку. Всем спасибо!
И птички захлопали крылышками в знак полученного удовольствия.
- Теперь скажи внятно, что тебе надо? - обратилась старшая к Пенелопе.
- Не встречал ли кто из вас медведя? - спросила Пенелопа.
- Можешь, когда хочешь, говорить нормально, - одобрила старшая. - Как не встречать, встречали. Все встречали, только не здесь, а далеко. Здесь не водятся, - загалдели птички.
- Нет, не настоящего, а игрушечного медведя, - пояснила Пенелопа. - Он пошел вчера в лес и заблудился.
- А как он выглядит?
- Коричневый, меховой, глазки пуговки, на шее красный бант.
- А роста какого?
- Роста очень большого, - подумав, ответила Пенелопа, - почти как щенок!
- Настоящий медведь ростом с гору, - сказала птичка, - и бантов не носит.
- Если встретим, скажем, что ты его ищешь, - обещали птицы, поднимаясь в воздух.
- Покажите ему дорогу домой! - крикнула им вслед Пенелопа.
- Покажем!
И птицы разлетелись по своим делам, и думать забыв про каких-то медведей с красными бантами на шее.
Солнце поднималось все выше и трава стала подсыхать. А вот платья у кукол были мокрее некуда.
- Надо устроить привал и переодеться, - решила Василиса.
Она достала из рюкзака сухую одежду, а мокрую развесила на кусте черники, в надежде хоть немного подсушить.
- Эта, того, - пробурчал Крысиный муж, - пожевать чего не найдется?
- Конечно найдется, - и Василиса протянула ему слегка подсохший бутерброд с колбасой.
Уставшие игрушки с удовольствием растянулись на подсохшей траве.
Рубин, вертевшийся поблизости, немедленно прибежал и уселся рядом, преданно глядя то на Василису, то на рюкзак и шевеля хвостом.
Он даже немного почавкал, чтоб всем было понятней.
- Сейчас я тебя покормлю, - сказала Василиса.
Она достала миску и стала сыпать в нее сухой корм.
- Эй, что ты делаешь!? - Возмутился Дракон. - Немедленно прекрати!
- А ты иди и ищи Медведя, - приказал он щенку. - Кто не работает, тот не ест.
- Есть хочу, - захныкал Рубин.
- Вот видишь? - Дракон достал из миски один хрустящий камешек.
- Понюхай!
Рубин жадно потянулся к камешку и попытался его схватить, но хитрый Дракон размахнулся и бросил камешек в кусты.
- А теперь ищи, - сказал он. - Найдешь - можешь съесть. Еду надо зарабатывать!
Рубин взвыл и бросился на поиски.
- Нашел! Нашел! - вдруг закричал он не своим голосом.
- Вот что значит умелая дрессировка, - самодовольно заметил Дракон, усевшись прямо в собачью миску с едой.
Рубин с треском продирался сквозь кусты и что-то тащил.
- Вот, нашел, - радостно сообщил он, положив на землю перед Драконом что-то черное и бесформенное.
- Что это? - спросил Дракон, брезгливо поджимая лапы. - Я тебя за чем посылал!?
- За Медведем, - охотно ответил щенок и подвинул свою находку поближе к Дракону.
- Ну и что это, еще раз тебя спрашиваю? Разбухшая собачья еда?
- Я - Медведь, - раздался слабый голос.
- Ты? - недоверчиво протянул Дракон, - и осторожно потыкал мокрый ком веточкой.
- Что там у вас такое? - заинтересовались остальные.
- Да вот, этот пакостный щенок вместо своего обеда притащил не знаю кого. Говорит, что Медведь, но лично я не вижу никакого сходства.
Игрушки столпились вокруг странной находки и стали ее разглядывать.
Первым узнал его Степа.
- Мишка, - заорал он радостно, - ты живой! Мы тебя целый день ищем! Это действительно ты?
- Я, я, - ответил Медведь, пытаясь сесть. - И совершенно незачем было тыкать в меня палкой.
- Что же с тобой случилось? Видел ты настоящих медведей? - спрашивали игрушки.
- Я промок, и я хочу домой, - вздохнул Мишка. - Не надо мне никаких медведей.
Бедняга был такой мокрый, что не мог и лапой пошевелить. Пришлось посадить его на Рубина и привязать веревкой, которую предусмотрительный Супермен захватил с собой. Предварительно щенка хорошенько накормили, согнав с его миски Дракона. Тот ворчал и сопротивлялся. Говорил, что выбрасывать такое количество еды в пасть прожорливой зверюги - неслыханное расточительство, но Дракона никто не слушал.
Уже дома, почти сухой, лежа в своей кроватке, Медведь подумал: "Может быть, я еще и пойду в лес, но только не один и в хорошую погоду.

Глава 8
Супермен временно переделал свою машину в трактор и вскопал в углу двора землю под грядки. Теперь Зайка и куклы целыми днями возились в огороде. Грядок получилось три. Одна у Василисы, одна у Барби-Мани и одна у Зайки. Василиса на своей грядке посадила горох, три семечка огурца и целую горсть пшеничных зерен.
- Буду печь настоящий хлеб, - объявила она.
Супермен обещал ей построить мельницу, когда надо будет молоть зерно.
Барби-Маня посадила на своей грядке цветы.
- Пустая трата времени и сил, - заметила Крыса, узнав об этом. - Сажать надо съедобное.
- Вот и сажай, - предложила Барби-Маня.
- Что ты, что ты, - ужаснулась Крыса, - у меня же семья, дети, хозяйство. Буквально ни одной свободной минуты!
Тем не менее, простояв часа два рядом с Зайкой и куклами, усердно копавшимися на грядках, она тоже поковыряла землю и воткнула туда семечко тыквы. Потом Крыса огородила это место палочками и обвязала веревкой.
- Если кто наступит и повредит, - сказала она угрожающе, - впрочем, не советую.
Зайка, как и собиралась, засеяла свою грядку морковкой.
- Полезные посадки, - одобрила Крыса.
Уставшая от непривычной работы, она плюхнулась в тень сиреневого куста и стала обмахиваться листом молодого лопуха.
В самой глубине куста, там, где всегда была полутьма, жила Эмпуза. Характер у нее был неприятный. Целыми днями она сидела в засаде, притворяясь сучком, и подстерегала зазевавшуюся мелюзгу. Ей страшно не нравился шум и суета, поднятая игрушками. Тарахтение трактора отпугивало насекомых, а Эмпуза уже проголодалась. В довершение неприятностей, куклы начали петь огородную песню и пританцовывать.
- Думают, что так их дурацкие посадки скорей взойдут, - догадалась Эмпуза.
Когда же под сиреневым кустом с шумом развалилась Крыса, Эмпуза окончательно решила прекратить это безобразие любым способом. Сложив на груди свои страшные лапы, она тяжело задумалась. В это время из коляски с Кодексом и Доктринкой раздался писк. Эмпуза насторожилась.
- Пожалуй, неплохая идея, - сказала она сама себе и стала тихо пробираться вперед, пока не оказалась над коляской с крысятами. Здесь она снова притворилась сучком и стала ждать.
Крыса обмахивалась лопухом все медленней и медленней. Скоро глаза ее закрылись и Крысу сморил сладкий дневной сон.
На всякий случай, Крыса еще немного подождала, а потом, с быстротой молнии, ринулась вниз. Выбор ее пал на Доктринку. Она была мельче и справиться с ней было легче.
Кодекс и Доктринка не спали. Они лежали в своей колясочке и смотрели, как ветер колышет листья сирени. Вдруг, перед ними появилось страшное, зубастое чудовище и протянуло к Доктринке лапы с острыми крючками на конце. Крысята издали такой дружный вопль, что чудовище вздрогнуло, но не отступило. Эмпуза привыкла к крикам своих жертв. Они ей даже нравились. Но эти вопили уж как-то особенно громко и дружно.
- Мама! Мама! - звали Кодекс и Доктринка.
И мама пришла. Вернее не мама (Крыса продолжала сладко спать), а тиранозавр Тирка. Он как раз крутился поблизости, собираясь поиграть с Крысятами. Ему очень нравилось, что те по-прежнему называют его мамой. Во-первых, это было приятно, а во-вторых, Крыса страшно злилась.
Увидев Эмпузу, склонившуюся над коляской, Тирка ни минуты не задумываясь, бросился вперед, подпрыгнул и впился ей в лапу сво­ими острыми зубами.
Этого Эмпуза никак не ожидала. Она не любила когда ей мешали охотиться.
- Сейчас я тебя проучу! - зашипела Эмпуза и попыталась разорвать Тирку своими страшными лапами, но крючки соскальзывали с пластмассового панциря тиранозавра. Даже зубы против него были бессильны.
Тирка же, все больней впивался в лапу Эмпузы. Теперь настал ее черед испугаться. Из последних сил подпрыгнув, она попыталась стряхнуть его, но тиранозавр держался крепко.
- Мама! Ура! Давай! - кричали из коляски и хлопали в ладошки.
И тогда Эмпуза стала убегать. Она мчалась по веткам вглубь куста, а тиранозавр болтался у нее на лапе. Наконец, ему это надоело. Он решил, что с Эмпузы довольно. Разжав зубы, Тирка кубарем полетел вниз и мягко приземлился прямо на Крысу.
- А-а-а! - завопила Крыса, чуть ли не на метр подскакивая над землей.
- Грабят! Убивают! Спасите!
- Успокойся, я их уже спас! - важно объявил Тирка.
- Он нас спас! Тирка нас спас! - весело пищали крысята.
Не сразу Крыса поняла, что случилось, а когда поняла, погрозила вглубь куста кулаком и, подхватив коляску, убежала из опасного места.
Эмпуза сидела в самой темной глубине сиреневого куста и скри­пела зубами от голода и злости. Укушенная лапа нестерпимо болела и об охоте в ближайшие дни нечего было и думать.
- Надо их как-то прогнать или жизни у меня не будет. И, конечно, мстить, мстить и мстить!
В ее маленькой, злобной голове возникала одна приятная и кровавая картина мести за другой. Но все это были только мечты. Наконец, Эмпуза вспомнила об одной своей родственнице.
- Вот кто мне нужен! - воскликнула она, потирая лапы, и немедленно начала писать письмо с приглашением в гости.
Далеко, далеко на юге родственница Эмпузы была приятно удивлена, получив письмо. Ее еще никогда не приглашали в гости, а совсем наоборот, отовсюду выгоняли самым неделикатным образом. Она стала прикидывать, как бы ей лучше добраться до места. Советовалась со своей многочисленной родней. Обычно они путешествовали все вместе. Ничего не получалось - в этом году их маршрут пролегал совсем в другом направление. Перебрав все варианты, она решила отправить в гости одного из своих сыночков.
- Ты уж потрудись за нас всех! - напутствовала его родня.
- Кланяйся Эмпузе и поблагодари за приглашение, - приговаривала мамаша, провожая сына в дорогу. - Я верю, ты нас не подведешь!
А в саду у Доктора все зазеленело и расцвело. На кукольных грядках появились первые всходы. Даже у Крысы взошла тыква. Пока что, это был толстый, зеленый крючочек. Крыса не уставала на него любоваться.
- Это я, я сама посадила! - хвасталась она каждому. - Видите, какой могучий росток!
И Крыса с пренебрежением посматривала на тоненькие, зеленые, едва заметные волоски морковки на Зайкиной грядке.
На деревьях распускались цветы. Сначала на вишнях и сливах, а потом и на яблонях. Куст сирени тоже собирался расцвести. В этом году он приготовил особенно душистые сиреневые кисти. Это был его сюрприз игрушкам и Доктору.
Эмпуза тоже приготовила сюрприз и с нетерпением ждала его появления.
Однажды, Василиса и Барби-Маня играли во дворе с бабочками. Куклы делали друг другу разные прически, а бабочки украшали их вместо бантов.
- У нас настоящая парикмахерская, - приговаривала Барби-Маня, разглядывая себя в зеркало. Две капустницы с разных сторон украшали ее голову.
У Василисы на голове сидела траурница и от волнения перебирала лапками: " Вдруг, кукле не понравится такой темный бант?! "
Рядом ожидали своей очереди еще несколько разноцветных бабочек.
- Смотрите, кто это? - сказала крапивница.
У калитки сидело какое-то существо, похожее на огромного зеленого кузнечика.
Барби-Маня перестала вертеться перед зеркалом и с любопытством посмотрела на незнакомца. Остальные тоже повернулись в его сторону.
- Здравствуй, - приветливо сказала Барби-Маня, - ты кто?
- Я утомленный и голодный гость, - ответило зеленое существо, - страшно голодный! - добавило оно.
Куклы оживились. Больше всего на свете они любили угощать голодных гостей.
- Сейчас мы тебя накормим, бедняжка, - обещала Барби-Маня. - Скажи, что ты больше всего любишь?
- Все люблю, и все ем, - сообщило существо, - я не привередливый.
- Подожди, пожалуйста, мы сейчас, - и куклы помчались домой.
Подхватив стол, стул и всю еду, какая нашлась в доме, они расставили все это на травке и пригласили голодного гостя к столу.
Остальные игрушки, прослышав про гостя, тоже стали подходить, чтоб посмотреть на него и познакомиться.
Гость уселся за стол и открыл пасть. Игрушки невольно отшатнулись. Пасть оказалась огромной. От уха и до уха (Ушей-то как раз видно не было). Пересилив себя, Василиса поставила перед гостем большую тарелку с салатом из разных трав. Гость взял в лапы тарелку, вытряхнул в себя все, что в ней было, и быстро проглотил. Вслед за салатом в пасть отправилась полная кастрюля супа из одуванчиков и крапивы, гора золотых блинчиков и пирог из морковки. Все это было проглочено за одну минуту. Когда же на столе не осталось ничего съестного, гость обвел голодными глазами присутствующих и всем, вдруг, стало страшно. Было в его взгляде что-то неприятное. Игрушки попятились. Гость протянул лапу с крючком на конце и, подцепив скатерть, задумчиво прожевал ее и проглотил.
- Ой! - ужаснулась Василиса. Это была ее любимая скатерть, вышитая синими цветочками. - Ты зачем ее съел?!
- Я же сказал, я ужасно голодный, - пояснил гость, ни мало не смущаясь. - У вас что, больше ничего нет? - протянул он недовольно.
- Тогда я пойду поем, наконец, нормально.
Он вылез из-за стола и огляделся. Кругом росла молодая травка. Гость, не долго думая, стал на четвереньки и начал ее есть. Очень скоро вокруг него образовалась большая проплешина. С каждой минутой она увеличивалась в размере. Огромная пасть открывалась, поглощая все, что попадалось под лапы. Будь то трава, цветы, листья или зазе­вав­шиеся комары и мошки. Челюсти непрерывно жевали и жевали.
- Ну, ты, того этого, - не выдержал Крысиный муж, прибежавший поглядеть на гостя, - не пора ли отдохнуть? Ты не устал есть?
Гость холодно взглянул на него и пробурчал, не переставая жевать:" Я только начал! "
- Вот это да! - ужаснулся Супермен. - Да он так всю траву сожрет!
- Как же мы будем пастись?! - заволновалась Корова.
А в глубине куста сирени сидела Эмпуза и довольно потирала лапы.
- Ничего, ничего, - бормотала она, - скоро он и до ваших мерзких грядок доберется. Будете знать, как распугивать мою дичь!
- Надо его отвлечь, - шепнула Василиса игрушкам.
- Не отвлечь, а извлечь отсюда, - поправил ее Дракон.
Все три головы наморщили лбы и стали о чем-то шептаться.
- Послушай, дядя, - выступил вперед маленький Степа, - может, поиграешь с нами во что-нибудь?
- Не видишь что ли, мне некогда, - ответил гость, - я ЕМ!
Потом он на минуту задумался.
- Насчет дяди, это ты хорошо сказал, так меня еще никто не называл.
- Как же тебя называли? - спросил Степа. - Как тебя вообще зовут?
- Меня-то? - Саранчуком. Но вы можете звать меня дядей Саранчуком. Да, так, пожалуй, будет уважительней, - и дядя Саранчук снова набросился на траву.
- Дядюшка Саранчук, - не унимался Степа, - ты когда-нибудь отдыхаешь от еды?
- Не отдыхаю, а мучаюсь, - ответил Саранчук и попытался засунуть в пасть кукольный стул. - По ночам, когда темно.
- Скоро уже стемнеет, - многозначительно заметила Василиса, безуспешно пытаясь вырвать стул.
В результате неравной борьбы, бедняжка чуть не лишилась руки. В страхе отпустив стул, она бросилась уносить в дом кукольную посуду и оставшуюся мебель. Игрушки стали ей помогать. Никому не хотелось оставаться рядом с опасным дядюшкой. Скоро во дворе никого не осталось, но Саранчука это нисколько не волновало. Он продолжал спокойно и быстро есть.
В доме тем временем устроили военный совет. Каждый предлагал свой способ отделаться от вредного дядюшки.
- Вот ведь, свалился на нашу голову, - сокрушались игрушки.
- Давайте я его съем, - предложила Крыса. - Нет дядьки - нет проблемы.
- Где-то я это уже слышал, - задумался Медведь, но так и не вспомнил где.
- Как это съем?! - заволновалась Василиса. - Нехорошо, он наш гость.
- Давайте попросим его уехать, - сказала Барби-Маня. - Ну, вроде, у нас тесно, мы не можем его принять, пусть приезжает в другой раз, через год.
- Этого еще не хватало! - закричал Степа. - Он так повадится каждый год сюда таскаться!
- Я знаю, что делать! - Дракон важно выступил вперед. - Надо его изолировать.
- Как это? - не понял Супермен. - Изоляционной лентой, что ли обмотать? Мысль неплохая. - И он стал прикидывать, сколько изоляционной ленты и какого цвета ему не жалко потратить.
- Изолировать, в нашем случае, значит отделить от еды, - пояснил Дракон.
- Но ведь он умрет от голода, - запротестовала Василиса не очень уверенно.
- Мы сможем его подкармливать, пусть он будет узником, - обрадовалась Барби-Маня. - Будем играть в тюрьму!
- Вы не можете посадить в тюрьму невинное насекомое, только потому, что у него хороший аппетит, - подала голос Виолетта Павловна.
- Видела бы ты этот "хороший аппетит", - не сдавалась Барби-Маня.
Ей чрезвычайно понравилась мысль поиграть в тюрьму с настоящим узником.
- Не видела, но очень хотела бы посмотреть, - упорствовала Виолетта Павловна. - Мы, насекомые всегда поймем друг друга.
- Хочешь, я отнесу тебя к этому обжоре? - предложил Крысиный муж.
- Буду Вам очень признательна. Уверена, что смогу договориться с дядюшкой Саранчуком по-хорошему, по-доброму, - ответила Вио­летта Павловна и бросилась в яблоко, прихорашиваться.
Крысиный муж схватил яблоко и понес во двор. Положив его на землю, рядом с дядюшкой Саранчуком, он буркнул: " Вот, принес. Поз­на­комиться с Вами желают".
После чего, быстренько вернулся в дом, докладывать обстановку.
- Ест, - сообщил Крысиный муж односложно и, подхватив детей, скрылся в норе.
Игрушки повздыхали, поохали и тоже разбрелись по своим уголкам.
Ночь прошла беспокойно. Всем снились кошмары и ужасы.
Зайке привиделся огромный, зеленый дядюшка Саранчук. Ростом он был, пожалуй, повыше дяди Коли. Войдя в дом, дядюшка развалился на диване Доктора, взял нож и вилку и начал есть все подряд: стулья, занавески, книжные полки с любимыми книгами и подбирался уже к буфету с посудой. При этом он гадко хохотал и скалил огромные, зеленые зубы, но тут Зайка проснулась. Под влиянием страшного сна, она взяла фломастер и написала на листе бумаги плакат: " Все на борьбу с Саранчуком! Никакой он нам не дядюшка!"
После этого, она немножко подумала и, сняв с ушей бантики, достала из сундука полосатый комбинезон.
- Буду снова Зайцем-сыночком, - решила она. - Надо защищать свой дом.
Заяц прикрепил плакат к стене четырьмя кнопками. Потом он сно­ва полез в сундук и достал жестяную трубу.
- Тра-та-та, тра-та-та, - запела труба, объявляя общий сбор.
Игрушки окружили Зайца.
- Чего расшумелась? - ворчал Медведь.
- Хочешь, я тебе бантики завяжу? - предложила Барби-Маня.
- Во-первых, не расшумелась, а расшумелся, - отрезал Заяц, - во-вторых, - бантики и прочие финтифлюшки мне теперь без надобности. Я решил снова быть Зайцем-сыночком.
- Ура! - закричали хором Степа, Мишка и Супермен.
- Возможно это временное решение, - оборвал их Заяц, - вызванное суровой необходимостью.
- Какой? - поинтересовался Медведь.
- Вот, ознакомьтесь, - и Заяц указал на плакат.
- Как же мы будем с ним бороться? - спросила Василиса.- И вообще, может быть, он одумался и больше не будет.
- Это мы сейчас и проверим, - ответил Заяц. - Вперед! - и он заиграл походный марш.
Игрушки двинулись во двор.

Глава 9
На улице сияло солнце, все было как обычно, но чего-то вроде не хватало. Очень быстро игрушки поняли - не хватает травы. По се­редине двора образовалась большущая проплешина. Кончалась она почти у самых грядок. Ближе всего к проплешине росла тыква, вы­пус­тившая к этому времени уже два листочка.
Дядюшка Саранчук жевал, не обращая никакого внимания на игрушки.
- Доброе утро, - мрачно сказал Заяц, останавливаясь перед ним.
Дядюшка пробурчал что-то невнятное, махнув страшной зеле­ной лапой в зазубринах и с крючками на конце.
- Завтракаете?
- Угум, - кивнул дядюшка.
- Давно?
- Только начал, часа четыре назад, - промычал Саранчук с наби­тым ртом.
- Прерваться не собираетесь? - поинтересовался Заяц.
- Зачем?
- На отдых, на тихие игры с мячом, на общественно полезный труд, наконец, - перечислял Заяц.
- Если только на обед, - нахально ответил Саранчук и проглотил лист подорожника.
- Спроси у него, - подсказала Василиса, - где яблоко с Виолеттой Павловной.
- Действительно, где наша Виолетта Павловна с мезонином? - заволновались игрушки.
- Не знаю, не видел, не встречал, - поспешно ответил дядюшка, не отрываясь от еды.
- Как это не встречал?! - возмутился Крысиный муж. - Да я вас, того, этого, сам вчера познакомил!
- Ничего не помню, - отрезал Саранчук.
Игрушки, потрясенные такой чудовищной ложью, на мгновение замолчали. И тут все явственно услышали тихий и горький плач. Он раздавался из-под молодого лопуха, росшего неподалеку. Василиса приподняла лист и увидела Виолетту Павловну. Бедняжка была одна, без яблока и Василиса даже не сразу ее узнала. Виолетта Павловна, как в плащ, стыдливо завернулась в малюсенький листик первоцвета.

10:32 

Сказка для детей.Отверженные-3 (начало)

Глава 1
Зима все не кончалась и не кончалась. Снега насыпало столько, что дворники, в конце концов, махнули на все рукой и перестали его убирать. Только бывший генерал и архитектор Жан-Пьер старательно расчищал игрушечной лопаткой дорожку вокруг ледяного дворца.Снежная баба любила порядок и не разрешала Жан-Пьеру бездельничать.
Обитатели бани, отрезанные от всего мира горами снега, изнывали от скуки.
- Наверное, он никогда не растает, - вздыхали они, - слишком его мно­го!
Но однажды метель кончилась, и на ярко-голубом небе появилось солнце. Оно лизнуло снег на крыше бани: - «Вкусно!» Лизнуло еще раз, и с крыши закапала веселая, весенняя капель. Балконы украсила бахрома из сосулек. Потекли ручьи. Они собирались в огромные лужи, заливая дворы и улицы.
Снежная баба забеспокоилась: ледяной дворец стал оседать. Со стен и потолка капала вода. Вокруг дворца бурлили ручьи, подмывая снежные стены.
- Что делать!? Что делать!? - причитала Снежная баба, утирая слезы. - Я таю! Мы оба таем!
- Надо ночью, когда подморозит пробираться вниз, к игрушкам, - пред­ложил Жан-Пьер, - они нас слепили, пусть теперь спасают.
Ночью действительно подморозило. Перейдя заледеневший ручей, Снежная баба с бывшим генералом двинулись к лестнице с крыши.
Жан-Пьер шел впереди и прокапывал дорогу в подтаявшем снегу. Работа была тяжелая и к лестнице они вышли только утром. С трудом спустившись вниз, Жан-Пьер со Снежной бабой растерянно огляделись:
- Куда идти? Где искать игрушки?
Перед ними был длинный коридор с множеством дверей. Повздыхав и поохав, они медленно побрели вперед, заглядывая в каждую комнату. Хорошо еще, что солнце не могло пробиться сквозь толстые стены бани, и в коридоре стоял страшный холод. Снеговички немного приободрились. Идти по полу, покрытому потрескавшейся плиткой было непривычно, но зато гораздо легче, чем по мокрому снегу. Они довольно быстро обследовали верхний коридор и перебрались на нижний этаж. Там тоже находилось множество дверей, а холод стоял еще более лютый, чем наверху.
- Неплохо эти игрушки устроились, - заметила Снежная баба, - а говорили, что у них тепло. На редкость лживый народец!
В конце коридора, за самой дальней дверью, они, наконец, услышали голоса.
- Кажется, пришли! - сказал Жан-Пьер и постучал лопаткой в дверь.
Дверь приоткрылась, и на снеговичков дохнуло страшным, ужасным теплом. В комнате было нестерпимо жарко! В дверях стоял огромный человечище и с удивлением на них смотрел. Снеговички и не подозревали, что люди такие огромные и, что бывает такая жара. До сих пор они видели людей, глядя на них с крыши. Сверху люди казались маленькими и беспомощными. Снеговички в ужасе попятились.
- Вот так гости! - удивился дядя Витя. - Я думаю, у нас вам будет слишком жарко.
- Нам везде жарко, - заплакала Снежная баба, - спасите нас, мы таем!
- Не надо плакать, обязательно что-нибудь придумаем, - стал успокаивать ее дядя Витя, - побудьте пока в коридоре, здесь-то не растаете.
Из комнаты высыпали игрушки. Они, как могли, старались приободрить Снежную бабу с Жан-Пьером.
- Наши люди вас спасут, можете не рыдать, - приговаривал Супермен, похлопывая Жан-Пьера по плечу. - Они всех спасают, почти как я!
Заботливые куклы вынесли в коридор стулья и стол, чтобы снеговички могли отдохнуть. Василиса расставила угощенье.
- Кушайте, гости дорогие, - приговаривала она, накладывая в тарелки игрушечную еду.
При виде такого богатства, глаза у Снежной бабы разгорелись. Она жадно хватала чашки, тарелки, ложки и прижимала их к себе.
- Ах, какая красота! - приговаривала баба, норовя незаметно припрятать все эти сокровища под стол.
- Если тебе нравится, можешь оставить себе, - разрешила Барби-Маня, - у нас много.
- Ага, - сказала Снежная баба и стала быстро увязывать узел из скатерти.
- Опомнись, - попытался отдернуть ее Жан-Пьер, - мы того и гляди, растаем, а ты жадничаешь.
- Молчи, ты никогда не понимал моей любви к прекрасному, - огрызнулась Снежная баба, - да и кто ты такой, чтоб меня учить!?
Вдруг, послышался отдаленный лай и в коридор вбежали две снежные собаки. Увидев Жан-Пьера, они бросились к нему с радостным визгом и стали тереться об него головами.
- Вот умницы, - обрадовался бывший генерал, - нашли нас, а мы-то про вас совсем забыли. И он стал гладить собак. Снежная баба недовольно поджала губы. В это время появился старичок доктор. Он, как обычно, пришел на вечерний чай.
- Что ж вы в холодном коридоре толпитесь? - обратился он к игрушкам. И тут увидел снеговичков.
- У вас новенькие? - обрадовался доктор.
Стараясь в полутьме получше разглядеть снежных человечков, он подошел поближе и нагнулся.
Снежная баба испуганно прижала к себе узел.
- Не отдам, мое! - закричала она и замахала на доктора руками-палочками.
- Что вы, не беспокойтесь, я и не претендую. Просто познакомиться хотел, - стал оправдываться доктор.
- Знаю я такие знакомства, - буркнула баба и полезла вместе с узлом под стол, прятаться.
- Да, вы уж того, этого, - насупился бывший генерал, мужественно загораживая собой бабу и выставляя вперед лопатку.
Собаки залаяли. Доктор совсем смутился.
- Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать, - пробормотал он и пошел пить чай в теплую комнату.
Игрушки стали успокаивать снежную бабу, которая сидела под столом на узле с посудой и нервно всхлипывала после пережитого волнения.
- Доктор хороший, добрый, он обязательно что-нибудь придумает, - говорили они наперебой.
Но Снежная баба заупрямилась и из-под стола вылезать не хотела.
- Перегрелась, наверное, - сокрушался Жан-Пьер.
- Это кто же в таком холоде перегрелся? - раздался знакомый голос и к игрушкам подошел кот Свирепый.
- Ба, да у вас тут ходячий снег! Вот потеха!
- Ничего смешного не вижу, - рассердился бывший генерал и сурово сдвинул брови-веточки.
- Говорящий и ходячий снег, - уточнил кот, - это еще смешнее!
- Знаешь, Свирепка, здесь и правда ничего смешного нет, - вмешалась Василиса. - Скоро будет совсем тепло и наши снеговички могут растаять.
- Обязательно растают, - заверил ее кот.
- Какой ты злой! - возмутилась Василиса.
- Я не злой, я реалист.
- Лучше бы придумал что-нибудь, чтоб их спасти.
- А чего тут думать? - удивился Свирепый, - сунуть их к доктору в холодильник до следующей зимы.
- Молодец Свирепка! - обрадовались куклы и бросились обнимать кота.
- Не хватать! - завопил кот, отпихивая кукол с деланным неудовольствием.
- Что такое холодильник? - подозрительно спросила Снежная баба, высовывая голову из-под стола, - слово приятное, но я не позволю, чтобы меня куда-то засовывали.
- Холодильник, это большой белый шкаф для продуктов,- объяснила Зайка, - там всегда холодно, чтобы продукты не портились.
- Мы не продукты, нас есть нельзя! - заволновалась Снежная баба.
- Никто вас и не станет есть, даже если умолять будете, - вмешался кот, - а вот вам придется доктора поумалять, чтоб он вас приютил в своем холодильнике. Я лично - против. Пусть лучше молочные продукты там держит. Еще слопаете все. Вон у тебя какие глаза завидущие.
От таких слов Снежная баба совсем растерялась и, на всякий случай, снова начала плакать. Жан-Пьер неуверенно топтался на месте, не зная, что предпринять. Собаки жались к его ногам, испугано тараща глаза.
Зайка побежала за доктором, просить за снеговичков. Доктор - добрая душа, охотно согласился поселить у себя в холодильнике снежную компанию.
- У меня как раз новый холодильник с большой морозильной камерой, надеюсь, вас не побеспокоит соседство с морожеными овощами?
- Побеспокоит, - буркнула баба, вылезая из-под стола.
- Мы потерпим, - поспешил заверить доктора Жан-Пьер.
Снежная баба хмуро посмотрела на него, но промолчала.
- Давайте я вас отнесу, - предложил доктор, протягивая к снеговичкам руки, - боюсь идти так далеко, вам будет трудно.
Снежная баба неуклюже ступила на ладонь к доктору и тут же в ужасе соскочила.
- А-а-а - горячо! - запричитала она, - я обожгла пятки! Вы это нарочно предложили, чтобы я страдала и мучилась. Злодей!
Тогда дядя Витя принес крышку от коробки из-под торта и Жан-Пьер помог забраться в нее собакам и Снежной бабе. Баба втащила за собой узел с посудой и игрушечной едой, а куклы погрузили в крышку стол и два стула. Снеговичкам ведь предстояло провести в холодильнике много месяцев.
- Кровать мне пришлите! - крикнула на прощанье Снежная баба.
Доктор осторожно, стараясь не трясти, понес коробку домой, но баба все равно по дороге охала, причитала и жаловалась, что ее укачало.
Войдя в квартиру, доктор постарался поскорей поставить коробку в морозильную камеру и закрыть дверцу.
Снежная баба и Жан-Пьер оглядели свое новое жилье и оста­лись довольны. Холод стоял ужасный, как в лучшие дни на крыше. Легкая изморозь покрывала пол, стены и потолок. Жан-Поль расставил мебель и посуду, и в комнате-морозилке стало совсем уютно. Довольные собаки обнюхали углы и разлеглись под столом.
Через некоторое время в морозилку заглянул доктор. Он забрал ненужную уже крышку от коробки и поинтересовался все ли в порядке у новых жильцов.
- Почему без стука!? - накинулась на него Снежная баба, - Впредь прошу стучать. Вдруг, я переодеваюсь?
И хотя доктору было ясно, что переодеваться бабе решительно не во что, он все равно извинился и с тех пор ни разу не открыл холо­дильник, предварительно не постучавшись.
А Снежная баба, расковыряв пакеты с мороженой вишней, клубникой и зеленой фасолью, долго не могла понять, что же это такое. По­ду­мав несколько дней, она стала украшать ими свой новый дом, выкладывая на полу узоры и складывая по углам пирамидки.
Глава 2
Однажды в баню пришли собаки. Целая стая жалких, бездомных собачонок. Они были всегда голодные и добывали еду как могли.
Среди взрослых собак был один щенок. Маленький, худой и курносый. Целыми днями он рыскал в поисках новых развлечений. То притаскивал с помойки старый башмак, то с грохотом носился по двору за пластиковой бутылкой, а иногда выуживал из контейнера с мусором старое платье и нещадно рвал его на куски со злобным рычанием.
Первым увидел собак Пират , немецкая овчарка. Он степенно прогуливался с хозяином вокруг бани, когда из подвального окна начали вылезать рыжие с подпалинами собачки. Они неуверенно залаяли: - Гав, гав, это наше место, уходи отсюда, мы первые его заняли!
- Ну-ка, замолчите! - прикрикнул на них Пират, - никто вас не гонит, живите себе на здоровье, только порядок соблюдайте.
И собачки остались.
Не все жители бани обрадовались новым соседям. Коты были просто в ярости:
- Ну, все, жизни теперь не будет, - сокрушался Рыжий за вечерним чаем, - я то, конечно, собак не боюсь. Чуть что - раз, два и лапой по морде! Но молодежь, для молодежи опасно! М-да.
- Какой ты храбрый! - восхищались куклы, - неужели нисколько не боишься?
- Ничуть!
- Лучше нам временно переселиться к доктору, - заметил Свирепый, - пока они не уйдут.
- Ты думаешь, они уйдут? - с сомнением спросил Медведь.
- Собаки долго на одном месте не живут, боятся. Эти раньше на стройке жили, а потом стройка закончилась, вот они и перекочевали сюда, - объяснил Свирепый.
- Но баня-то наша не закончится, - заметил Мишка, - она всегда будет.
- Это как сказать, - вмешался в разговор Крысиный муж, - я слышал, что весной тут ремонт начнется или даже новый дом строить будут.
- А как же мы!? - заволновались игрушки, - куда мы денемся?
- И лес на крыше срубят? - ужаснулся Мишка, - я так мечтал летом в лесу гулять.
Настроение у всех резко упало. Куклы начали всхлипывать. Зайка громко заплакала.
Дядя Витя, дядя Коля и доктор в это время сидели за большим столом и разговаривали о чем-то своем, скучном. Услышав плач, они с удивлением посмотрели на игрушек.
- Что на этот раз не поделили? - поинтересовался дядя Витя.
- Скоро нам совсем, совсем негде будет жить! - всхлипывала Зайка.
- Это еще почему?
- Нашу баню сломают, а нас опять выкинут на помойку, - пояснила она, - и вас тоже на помойку! О-о-о, где мы все будем жить!?
- Мы как раз об этом и говорили, - заметил доктор.
- О помойке? - поинтересовалась Крыса, - о ней я все могу вам рассказать и показать самые уютные уголки.
- Спасибо, не надо, - поблагодарил дядя Коля, - мы уж как-нибудь обойдемся.
- Так вот, - опять заговорил доктор, - я предлагаю, чтобы весной, когда начнется стройка, все желающие переехали ко мне в деревню.
- Мы вас перевезем, - сказал дядя Витя, - а сами будем на стройке сторожами работать, уже договорились.
- Как же мы без вас! - заплакала еще горше Зайка.
- Нечего плакать, не маленькая, - отдернул ее дядя Коля, - мы к вам приезжать будем на выходные, каждую неделю.
- А с вами нельзя остаться? - спросила Василиса.
- Мы в сторожке поселимся, она очень маленькая. Там такую компанию не разместить. Да и чужих много будет ходить, - объяснил дядя Витя.
- Ну, если вы к нам приезжать собираетесь, то я согласен, - заявил Дракон, - только приезжайте с драгоценными дарами. Надо пополнять мою сокровищницу новыми золотыми слитками, да и изумрудов у меня маловато.
- Лес у вас в деревне есть? - поинтересовался Медведь.
- И лес, и пруд, и речка - все есть, - успокоил его доктор, - и места много, всем желающим хватит.
- Мы раньше всегда летом на дачу ездили, - вспомнил Кулек, - а потом нас брать перестали.
- Когда мы поедем? - загалдели игрушки. Они уже успокоились, и всем захотелось перемен. На травку, на солнышко, в лето!
- Придется подождать, пока снег окончательно растает и дороги за городом просохнут, - объяснил доктор, - на машине сейчас не проедешь, а на электричке везти такую ораву тяжело.
- Собак тоже пригласите? - подозрительно спросил Рыжий.
- С собаками я пока не знаком, но в принципе, ничего против них не имею, если они не злые.
- Мы не злые, - раздался голос из-за двери.
- Ну вот, вспомнишь о собаках, они тут как тут, - недовольно проворчал Рыжий, - не вздумайте их пускать!
Но дядя Витя уже пошел открывать дверь. В комнату бочком протиснулась тощая собачонка. Она внимательно оглядела пеструю компанию и приветливо помахала хвостом.
- Я тут подслушивала, - сообщила она доверительно, - и мне пришла в голову одна идея. Не дадите ли поесть?
Дядя Витя протянул собачонке пряник, и она мгновенно его проглотила.
Крыса недовольно заворчала:
- Можно, кажется, было употребить пряник в дело, а не выбрасывать!
- Это в какое же? - поинтересовался дядя Витя.
Крыса выразительно похлопала себя лапкой по животу.
- Ты сегодня уже употребила в дело три, - заметил доктор.
- У меня потребности! - вспылила Крыса, - и не надо считать.
- Правда, чего считать-то, - согласилась собачонка, - дайте еще чего-нибудь, а?
- Вот нахалка! - возмутилась Крыса и, цапнув со стола последний пряник, убежала в свой угол.
Дядя Витя пошарил на полке и, найдя старую миску, положил в нее остатки утренней каши.
- Да это просто грабеж какой-то, разбойное нападение, вот, - сообщил Крысиный муж.
Он недавно прогрыз дыру в полу адвокатской конторы и узнал много новых, интересных слов.
- Как же тебя зовут, собачка? - спросил дядя Витя, не обращая внимания на слова Крысиного мужа.
- А как хотите, так и зовите, - беспечно ответила собачонка, вылизывая миску, - хоть Тузиком, хоть Шариком, хоть Рексом, мне-то - все равно.
- Какой же ты Рекс, ты же девочка! - удивился доктор.
- Зовите Девочкой, если нравится, только есть давайте, - согласилась собачонка.
- Что ж, будешь Девочкой, - решил дядя Витя. - А почему твои товарищи не пришли?
- Дикие они, побоялись идти. Меня тоже отговаривали.
- Завтра приводи их, я вам большую кастрюлю каши сварю, с тушенкой, - пообещал дядя Витя, - очень я собачек люблю. Щенок мне ваш нравится, смешной такой. Голодает, наверное?
- Да вы что, - удивилась Девочка, - разве не знаете? Его же теперь весь двор кормит. Целый день к нему с пакетами идут. Он уже как шар стал, еле ходит. Люди у вас во дворе хорошие живут, сердобольные. Вот только не понимают, что взрослые собаки тоже есть хотят, - и она выразительно погремела пустой миской.
- Аппетит, я вижу, у тебя хороший, - засмеялся дядя Витя и протянул руку, чтобы погладить Девочку. Но та поспешно отпрыгнула в сторону и даже оскалила зубы.
- На аппетит не жалуюсь, а вот этого не надо, не люблю фамильярностей. Мы еще мало знакомы.
- Вот бессовестная! - возмутился Мишка, - как кашу лопать, так знакомы, а как поблагодарить, так зубы скалишь!
- Мы животные опасливые и подозрительные, - объяснила Девочка, - только хозяевам позволяем себя гладить и за ухом чесать.
- Ну, извини, - вздохнул дядя Витя, - не хотел тебя пугать, я думал мы теперь дружить будем.
- Конечно будем, если не отравишь, - согласилась Девочка, - я завтра опять дружить приду, с утра и к ужину, а сейчас я спать побегу, к своим. Они уже волнуются, думают, что меня тут на цепь посадили.
И помахав на прощанье хвостом, Девочка убежала.
- Вот наглое животное, - заметил Рыжий, - зря вы ее приваживаете, потом не отстанет!
- Я и не хочу, чтоб отстала, пусть с нами живет, - мечтательно сказал дядя Витя. - Мне всегда собаку хотелось. Вот вы уедете, а собака сторожу на стройке ох, как нужна! Я бы ей конуру построил, а она бы лаяла по ночам, воров отгоняла.
- Не знаю, не знаю, вы люди - странные существа. Привечаете всякую пакость. Неужели вам котов мало!? Посмотрите, какие мы умные, красивые, какие охотники, как ловим мы… - тут Рыжий смутился и умолк.
Мышиное семейство поспешно встало и удалилось к себе в норку.
Кот Свирепый захихикал.
- Похоже, все сегодня недовольны друг другом, - заметил доктор, - видно, пора расходиться.
Он попрощался и побрел к себе домой. Коты пошли с ним, в надежде получить перед сном по блюдечку молока.
- Скорей бы лето, скорей бы на дачу, - перешептывались игрушки, собравшись в кукольном доме. Но тут же вздыхали:
- Опять переезд, снова вещи паковать!
Но до переезда было еще далеко, снег таял медленно, и постепенно игрушки стали забывать о предстоящих переменах.
Глава 3
Однажды Крыса не вышла к ужину. В последние дни она часто капризничала и привередничала, но чтоб не прийти на ужин - такого еще не случалось! Обычно она прибегала первая и норовила ухватить самый вкусный кусок, а лучше два или три.
Крысиный муж явился мрачнее тучи и довольно бесцеремонно потребовал двойную порцию.
- Для меня и для супруги, - буркнул он хмуро, ни на кого не глядя.
- Где же она сама? - полюбопытствовал дядя Витя, накладывая в мисочку кашу с колбасными шкурками.
- Заболела она, ужас как сильно, - мрачно сообщил Крысиный муж, - доктора велела привести.
Доктор немедленно отставил чашку с недопитым чаем и пошел в угол, где жили крысы.
Пробыл он там долго. Оставшиеся у стола уже начали беспокоиться и строить мрачные предположения. Крысиный муж топтался около доктора, заламывал лапки и от волнения три раза прибегал за добавкой. На вопросы отвечать отказывался и только протягивал мисочку: - Еще!
- Наверное, Крыса умирает! - сказал Супермен, - объелась на помойке какой-нибудь гадости.
- Или яда крысиного попробовала, - вмешалась Девочка, - тут одна добрая старушка раскладывает для собак отравленную еду.
Девочка теперь часто приходила в гости скоротать вечерок, поужинать и обсудить все последние новости.
- Как же, возьмет ее яд, дожидайся. Она им, можно сказать, с детства питается. Любимый десерт, - вмешался Свирепый.
Наконец, доктор вернулся к столу.
- Ну, как Крыса? Жить будет? - спросил Супермен.
- Отчего же ей не жить? - удивился доктор. - Здоровая, молодая и детки здоровые.
- Какие еще детки? - заволновались все.
- Известно какие, крысята. Мальчик и девочка.
- Можно их посмотреть? Они хорошенькие? На кого похожи? - забрасывали доктора вопросами.
- Нет, сегодня посмотреть нельзя. Они устали и спят. Рождаться на свет - тяжелая работа. А завтра - как мамаша решит.
Куклы пришли в страшное волнение. Они бросились в свой домик и немедленно приступили к шитью пеленок и распашонок. Весь вечер, до глубокой ночи стучала швейная машинка, и готовилось приданное для малышей. Утром послали Дракона на разведку. Он покружил над крысиным уголком, но ничего не смог разглядеть. Тогда Дракон опустился пониже и пронзительно свистнул. В ту же минуту выскочил крысиный муж с длинной палкой и начал тыкать ей в Дракона. При этом он строил ужасные гримасы, грозил кулаком и скалил зубы.
Оскорбленный Дракон улетел.
- Экий нахал и невежа, - жаловался он куклам, - его навестил редкий гость, а он чуть кружева от крыльев не оторвал!
- Оставьте вы крыс в покое, - посоветовал Свирепый, - они свое потомство охраняют, нервничают. Проголодаются - придут!
Действительно, уже к ужину крысиное семейство явилось в полном составе. Впереди выступал крысиный муж, грозно сверкая глазами. За ним шла Крыса, держа в лапах двух младенцев. Они были кое-как завернуты в тряпки сомнительной чистоты. Из тряпок высовывались две розовые мордочки с закрытыми глазами.
- Какие хорошенькие, - восхитились куклы, - как вы их назовете?
- Еще не решили, - важно ответил крысиный муж, - можете делать предложения, мы их рассмотрим.
- Крестик и Нолик, Розочка и Георгин, Коломбина и Пьеро, Зигмунд и Фрейдинка, - предложения так и посыпались со всех сторон.
Молодые родители даже растерялись.
- Вам самим-то что нравится? - спросил дядя Коля.
- Даже не знаем, - признался крысиный муж, - я думал что-нибудь угрожающее, вроде Ядозуб и Зубохватка.
- А я хочу возвышенного, - насупилась Крыса, - например, Отелло и Джульбарса!
- Что еще за Джульбарса такая?! - разгневался крысиный муж,- ты еще Джулькошкой ребенка назови! Откуда эти кошачьи мотивы? Хватит глупостей! Я тут книгу одну недавно грыз, название очень красивое. Так сына и назову. Уголовный Кодекс. А дочь - в честь доктора. Будет Доктриной. Все, споры окончены, - и крысиный муж обвел всех мрачным взглядом.
Крыса поджала губы, но спорить не стала. Зато маленький Уголовный Кодекс открыл розовый ротик и жалобно запищал, а вслед за ним расплакалась и Доктринка.
Крыса заволновалась.
- Ой, что же делать? Я даже не знаю, как в таких случаях поступать!
- Пойдем скорее к нам в домик, - предложили куклы.
У них прямо руки чесались, так хотелось перепеленать малышей в новые пеленки-распашонки. Они были опытные мамаши. Сколько раз играли со Степой в дочки-матери.
Крыса охотно согласилась и даже позволила куклам нести детей.
Увидев приготовленное приданное, она пришла в восторг.
- Я и не думала, что бывают такие хорошенькие вещички, - приговаривала Крыса, примеряя на малышей чепчики и распашонки.
- Я тоже хочу научиться шить и вязать, как вы.
- Мы тебя всему научим, - обещали совершенно счастливые куклы.
Они притащили с чердака колясочку, в которой раньше возили Степу и уложили в нее нарядных Кодекса и Доктринку.
- Какая красота! - восхитилась Крыса и стала катать колясочку туда-сюда. - У меня самые прекрасные на свете детки! Все остальные крысы просто умрут от зависти! - и довольная мать выкатила коляску из кукольного домика.
- По такому случаю надо устроить праздничный ужин, - решил дядя Витя и вытащил из сундука большой набор шоколадных конфет.
- Я тоже кое-что припас, - и доктор показал на коробку с тортом.
Узнав про праздничный ужин, все собаки решили прийти в гости. На всякий случай, они расположились поближе к двери. Только Девочка и щенок крутились около стола.
- Надо и щенку придумать имя, - предложил дядя Коля, - крысята с именами, а он - щенок, да щенок.
- Как ты хочешь, чтоб тебя звали?
Щенок сел на хвост и наморщил лоб.
- Может, Колбаса? - предложил он не очень уверенно.
- Колбаса длинная, а ты - круглый. Совсем на колбасу не похож, - вмешалась Девочка, - хотя в этом что-то есть.
И она облизнулась.
Щенок снова тяжело задумался. Наконец, он промямлил:
- Не знаю.
- Подумай, что тебе еще нравится? - стали уговаривать его игрушки.
Щенок почесал за ухом, еще сильнее наморщил лоб, повалился на спину и от усердия закрыл глаза. Он лежал и задумчиво шевелил лапами. Все молча смотрели на него и ждали. Лапы шевелились все медленней и медленней и, наконец, щенок совсем затих.
- Ну, придумал? - не выдержала Василиса.
Но щенок не отвечал.
- Да он спит, бездельник! - возмутился Дракон и пнул щенка лапой.
Тот немедленно встрепенулся.
- А, что? Я не сплю, я думаю!
- Хватит думать, - строго сказал Дракон, - за тебя уже подумали старшие товарищи. Будешь Рубином. У меня в коллекции рубинов маловато.
- Рубины вкусные? Можно их есть? - с надеждой спросил щенок.
- Еще чего! Ни в коем случае! Какое кощунство! - всполошился Дракон.
- Это что ж, я теперь должен жить в твоей коллекции? - спросил щенок с надеждой.
- Во всяком случае, где-нибудь поблизости. Пожалуй, я возьму над тобой шефство. Будешь моей собакой. Я даже разрешу тебе охранять мои сокровища, если будешь хорошо себя вести.
- Вот здорово! - обрадовался щенок Рубин и от избытка чувств подпрыгнул и вцепился зубами в Дракона. Потом он вцепился в него лапами и затеял веселую, с его точки зрения, возню.
- Немедленно прекрати! - взвыл Дракон. - Ты меня помнешь, ты меня порвешь, я нежный! - кричал он, отбиваясь крыльями.
Рубин в растерянности разжал лапы и снова повалился на спину.
- Сдаюсь, больше не буду, - запричитал он.
- Ну, то-то, смотри у меня, Рубинище! - и Дракон поставил на щенка лапу.
- Ты теперь должен меня во всем слушаться. Будешь себя хорошо вести, возьму тебя в деревню, сторожевой драконовой собакой. Жаль, конечно, что у тебя не три головы, ну да ничего, что-нибудь придумаем.
Щенок испуганно заморгал и, на всякий случай, ощупал голову лапами. Голова, пока, была одна, и он сразу успокоился.
- Я поеду в деревню! У меня есть хозяин! Я поеду в деревню! У меня есть хозяин! - весело залаял Рубин и запрыгал вокруг Дракона.
- Знаешь, что такое деревня? - строго спросил тот.
- Не, не знаю.
- Деревня - это…, - и тут Дракон с ужасом вспомнил, что и сам не знает какая она, эта деревня. Всю свою жизнь он был городским драконом. - Деревня - такое понятие…э…тебе знать пока рано, - закончил он. - И вообще, детям уже пора спать.
- Но я же еще не ел! - удивился Рубин, - перед сном надо обязательно поесть.
- Как тяжело с детьми! - вздохнул Дракон, воздев лапы, - растишь их, растишь, а благодарности никакой! Надеюсь, ты меня понимаешь? - обратился он к Крысе.
- Нет, не понимаю, - сухо ответила Крыса.
- Никто меня не понимает, я страшно одинок! Один на один со своими сокровищами!
- Я ведь теперь тоже твое сокровище? - заволновался Рубин и умильно завилял хвостиком. - Ты мой хозяин и должен меня любить, правда? Хочешь почесать меня за ухом? - спросил он с надеждой.
- Послушай, а почему это у тебя чешется за ухом? - подозрительно спросил Дракон, - может у тебя блохи?!
- Конечно, - гордо ответил Рубин, - сколько хочешь. Могу поделиться, мне не жалко!
- Какой ужас! - взвизгнул Дракон и немедленно взлетел на верхнюю полку стеллажа.- Люди! - закричал он оттуда, - уберите этот разносчик инфекции, или немедленно его помойте!
Но сразу мыть щенка не стали. Сначала разлили чай и разложили торт по тарелкам и мискам. И только когда все было съедено и вылизано, дядя Витя достал корыто, налил в него теплой воды и поставил туда щенка.
- Ай! - завизжал щенок, - за что? Спасите!
Собаки заворчали и попятились к двери.
- Ну вот, началось! Пытки, издевательства - так мы и знали. Всегда одно и тоже:«буду твоим хозяином, буду тебя любить», а потом раз - и в воду! Сейчас еще намыливать начнут, - и они, опасливо озираясь, убежали из комнаты.
Одна Девочка решила остаться и посмотреть, что будет дальше. На всякий случай, она отбежала на безопасное расстояние, поближе к двери.
Дядя Витя взял мыло и стал намыливать щенка. Тот отчаянно визжал и сопротивлялся из последних сил. Пришлось дяде Коле и доктору прийти на помощь. Даже втроем они с трудом удерживали Рубина в корыте. Дракон сидел наверху и руководил.
- Трите лучше, намыливайте тщательнее! - покрикивал он.
Наконец щенок был вымыт, вытерт и завернут в старый махровый халат. Его положили возле печки, чтоб не простудился, и только тут заметили, что сами они мокрые с головы до ног.
- Придется переодеваться, - проворчал дядя Витя.
- Я, пожалуй, тоже не прочь искупаться, - заметила Девочка, заглянув в корыто, - так что не спешите.
- Купаться - дело хорошее, но почему мы переодеться не можем?
- А я брызгаться буду, - мечтательно сказала она и со всего размаха запрыгнула в воду.
Брызги так и полетели во все стороны.
- Хорошо, что остальные собачки убежали, - вздохнул дядя Коля, развешивая совершенно мокрую одежду на веревке.
Девочка потребовала, чтоб ее тоже завернули в одеяло, и теперь нежилась в тепле и чистоте.
- Вы и не мечтайте, я себя часто купать не дам, - сказала она сонным голосом.
- Мы понимаем, такое счастье выпадает не часто, - усмехнулся доктор.
Но Девочка уже спала.
Дракон слетел вниз и стал разглядывать вымытого щенка.
- Вот теперь ты почти симпатичный, - заметил он, - не хватает нескольких штрихов.
Дракон слетал к себе в пещеру и принес косметический набор. Щенок вылез из халата и с любопытством стал принюхиваться к незнакомым предметам.
- Дай лапу, - приказал Дракон и стал красить щенку когти золотой краской.
- Теперь кружева на шею, моя собака должна быть самой красивой, - приговаривал он. - Готово, теперь не стыдно показаться с тобой на люди!
Щенок был страшно горд. Он вертел головой, стараясь разглядеть кружева. В конце концов, ему удалось дотянулся до них зубами. Щенок с упоением дернул. Раздался треск, и кружева порвались. Он тряс головой и мотал их из стороны в сторону.
- Что ты делаешь, злодей! - рассердился Дракон. - Я тебя украшаю, делюсь с тобой почти самым дорогим, а какова твоя благодарность?!
- Не ругай его, он же еще маленький, - вступился за щенка дядя Витя, - ему игрушки нужны, - и он бросил Рубину мячик.
Рубин взвизгнул от радости и бросился гонять мяч, а Дракон, насупившись, собрал обрывки кружев и пошел к куклам - пусть чинят.
-Рано тебе быть драконовой собакой, - сказал он напоследок сердито, - подрасти сначала.
-Ладно, - согласился покладистый Рубин, - подрасту.
Глава 4
Настоящая весна пришла внезапно. Сначала кусты, а вслед за ними древья покрылись нежным зеленым пушком. Самым первым зазеленел лес на крыше. Целыми днями в нем заливались птицы, радуясь теплу.
- Давайте пойдем в лес и устроим пикник, - предложила Василиса.
- А как это? - заинтересовалась Крыса.
Она теперь целыми днями сидела в гостях в кукольном доме. Куклы возились с малышами, а Крыса под их руководством училась вязать и шить на машинке. Она старалась изо всех сил, но пока из-под ее лап вышла кривобокая распашонка с одним рукавом и чепчик, такой крошечный, что даже Доктринке был мал. Крыса не унывала и продолжала строчить, пока не сломала швейную машинку. Пришлось дяде Коле взяться за починку. Чтобы не терять время, Крыса стала вязать шарф мужу, но случайно ввязала в него свой хвост. Барби-Маня два часа выпутывала хвост из вязанья. Хвост не пострадал, а вот шарф выглядел теперь довольно странно.
Когда Крысе объяснили, что такое пикник, она чрезвычайно воодушевилась.
- Мы сегодня же отправимся на крышу, - заявила она, - это будет прекрасный повод испытать мой шарф в деле.
- Смотри, что я тебе приготовила, - обратилась Крыса к мужу, помахивая перед ним вязанием.
- Что это? - Крысиный муж подозрительно посмотрел на шарф, но близко подходить не стал.
- А ты угадай! - самодовольно хихикнула Крыса.
- Похоже на новую модель крысоловки.
- Нахал! - вознегодовала Крыса. - Я, лап не жалея, связала тебе шарф! Теперь у тебя не будет болеть горло на сквозняках.
- У меня в жизни не болело горло, - заметил Крысиный муж, - а если, вдруг, заболит, пожую известки с толченым стеклом, и все пройдет. Моя бабушка всегда так поступала и дожила до трех лет!
- Бедняжка, - всплеснула руками Василиса, - умереть такой молодой! Это наверняка от толченого стекла.
- Глупости, - фыркнул Крысиный муж, - бабуля была долгожителем. Крысы живут два года, а толченое стекло еще никому не повредило. Слушаешь эти кукольные бредни, - обратился он к Крысе, - вместо того, чтобы заниматься детьми!
Крыса разразилась слезами.
- Я целыми днями обшиваю и обвязываю семью, а где благодарность!? О, лучше бы я вышла замуж за крокодила!
Крысиный муж забеспокоился.
- Ну, ты того, этого, ладно, давай сюда этот. Я так и быть.
Он схватил шарф и попытался завязать его на шее. Крыса, все еще всхлипывая, стала ему помогать. Торчащие во все стороны петли цеплялись за крысиные коготки. От малейших усилий нитки распускались и опутывали крыс все сильней и сильней. В конце концов, они оказались накрепко привязаны друг к другу в самых немыслимых позах.
- Я говорил, что это крысоловка, - просипел полупридушенный Крысиный муж.
- Элегантная вещь! - хрипела Крыса. - Ты просто не умеешь ее носить, деревенщина!
- А ты, ты со своим вязанием похожа на паучиху! Вот.
- Ах! - взвизгнула Крыса. - Крокодильчик, спаси меня!
И Крокодил пришел на помощь. Он смело подполз к крысам и попытался их распутать. Крысиный муж злобно сопел, но молчал.
Крокодил ухватил зубами одну из ниток и начал тянуть. Он бегал вокруг крыс, распутывая и расплетая, и очень скоро оказался намертво к ним прикручен.
- Лично я, - просипел Крысиный муж, - усматриваю во всем этом злостный заговор или даже предумышленное покушение на убийство.
Предлагаю десять лет с конфискацией.
- Кто это, Конфискация!? - закричала Крыса. - И почему ты собираешься провести с ней столько времени? Не забывай, у тебя семья! Дети!
Тем временем Кодекс и Доктринка проголодались и жалобно захныкали.
- Спасите, - зарыдала Крыса, - малютки гибнут от голода и холода, а я бессильна им помочь!
- Видно мне, спасителю вдов и сирот, придется браться за дело, - заметил Супермен и, пошарив в кукольном доме, достал большие ножницы.
- Надеюсь, ты не собираешься сделать мою супругу вдовой, а детей сиротами? - заволновался Крысиный муж и, на всякий случай, спрятался за Крокодила.
От его усилий, все трое рухнули на пол и подкатились прямо к ногам Супермена. Тот немедленно заработал ножницами и скоро пленники были свободны. На полу вокруг них валялись остатки шарфа.
- Ты погубил мое лучшее творение, - возмутилась Крыса. - Это было произведение искусства! Я вижу, ты совершенно равнодушен к прекрасному.
- Да, - согласился Крысиный муж, - прекрасная была шарфоловка.
Крыса гневно сверкнула глазами и побежала успокаивать Кодекса и Доктринку.
Куклы тем временем все приготовили для пикника. Получился большой узел, который Дракон, без особого энтузиазма, понес на крышу. Все желающие принять участие в походе, потянулись за ним.
Лес был окутан нежным зеленым облаком. Под деревьями появилась молодая травка. На опушке желтели первые цветочки мать-и-мачехи.
- Какая красота! - восхищались куклы, при виде каждого нового цветка.
Игрушки нашли поляну недалеко от входа и, расстелив большую скатерть, начали расставлять угощение. Корова повела кур и динозавров пастись в травку неподалеку.
- Да не ем я травы, - возмущался тиранозавр Тирка, - я мясо должен есть, на дичь охотиться.
-Как я тебя понимаю, - прокаркала Ворона.
Она высмотрела со своего дерева приготовления к пикнику и немедленно прилетела в гости.
- У меня тут есть одна идея, давай-ка отойдем, - и она подмигнула Тирке одним глазом.
Тирка покосился на Корову и стал незаметно отходить.
- Я знаю, на кого нам с тобой следует поохотиться, - тихонько прокаркала Ворона. - Видишь, вон там в коляске валяются два кусочка мяса? Такие нежные, вкусненькие. Ты незаметно подкати эту коляску сюда, тут мы и поохотимся.
- Это Кодекс и Доктринка что-ли! - удивился Тирка.
- Ну уж не знаю, как вы их называете, а, по-моему - мясо и мясо, только шумное.
Тирка хихикнул и запрыгал к коляске.
Крыса была страшно раздражена. Ей хотелось валяться на травке, дрыгать лапами, нюхать цветы, а Кодекс и Доктринка, совершенно не считаясь с ее желаниями, ревели на два голоса и не хотели засыпать. Внезапно перед Крысой появился Тирка.
- Хочешь, я их покачаю? - предложил он.
Крыса подозрительно посмотрела на тиранозавра.
- А ты сумеешь?
На самом деле она только и мечтала найти добровольца. Куклы были заняты, а остальные предпочитали веселиться на весеннем солнышке. И как раз в это время затеяли игру в прятки.
- Можешь не сомневаться, - сказал Тирка и так энергично затряс коляску, что Кодекс и Доктринка в изумлении замолчали.
- Ладно уж, так и быть, покатай их немножко, - милостиво разрешила Крыса и, не чуя лап от радости, понеслась к остальной компании.
- Чур, я на новенького! - кричала она во все горло.
Тирка же, оглядываясь по сторонам, быстро покатил колясочку в противоположную сторону и скоро скрылся в лесу.
Наигравшись в прятки, в салки и пихалки, компания уселась вокруг белой скатерти и принялась за еду. Крысиный муж вытащил большое яблоко, которое еще утром стащил со стола и, только собрался вонзить в него зубы, как из маленькой дырочки на боку яблока высунулся червячок и строго сказал:" Не смей!"
- Это еще почему? - удивился Крысиный муж.
- Потому, что кончается на у, - грубо ответил червячок. - Это мой дом и я не намерена его уступать тебе.
- Но яблоко то мое, - не сдавался Крысиный муж, - я его честно украл!
- А я его у тебя конфискую, - строго сказал червячок, - ясно?
Крыса, которая до этого внимательно прислушивалась к разговору, так и подпрыгнула.
- Так вот она какая, эта твоя Конфискация, - завопила она, выхватывая яблоко из лап у мужа, - и с ней ты собираешься провести десять лет!?В то время как я нянчу детей с утра до вечера, ты заводишь роман с этой змеей!
- Спасибо на добром слове, - самодовольно сказал червяк. - Да, я змея, настоящая змея, очень точно подмечено. Всегда говорила своим сородичам: « Плох тот червяк, который не хочет стать змеей".
Крыса прямо задохнулась от злости:
- Нет, какова наглость, она даже не отрицает, что хочет отнять у меня мужа, а у детей отца!
- Это твой муж хочет отнять у меня дом, - обиженно насупился червяк. - И вообще, я не понимаю, за что ты на меня взъелась?
- Сейчас поймешь, - угрожающе сообщила Крыса и с размаху сунула яблоко в лапы мужу. - Все, мое терпение лопнуло, можешь целоваться со своей змеей, от души надеюсь, что она ядовитая. А я ухожу к Крокодилу.
- Ну уж нет! - закричал в ужасе Крокодил и с несвойственной ему поспешностью, помчался к лесу.
- Дорогая, я впервые вижу эту змею, то есть, червяка! - Крысиный муж, испуганно заморгал глазками.
- Откуда же ты тогда знаешь, что ее зовут Конфискация?
- Вовсе меня и не так зовут, я - Виолетта Павловна, - важно сообщил червяк.
- Что ж ты раньше молчала? - удивился Крысиный муж.
- А меня не спрашивали.
- Кто же тогда Конфискация? - подозрительно спросила Крыса.
- Конфискация - это не кто, а что, - пояснила Виолетта Павловна. - Это когда один у другого что-нибудь отбирает.
- Так это грабеж называется, - вмешался Супермен, до этого с интересом наблюдавший за происходящим.
- Нет, грабеж - это когда отбирают незаконно, а конфискация - когда законно.
- И откуда ты все знаешь? - восхитился Супермен.
- У меня родственник есть, Станислав Михайлович. Книжный червь.Он мне все и рассказывает. Ну, мне пора подкрепиться, до встречи! - и Виолетта Павловна скрылась в яблоке.
В это время к компании вразвалочку подошел попугай Вальпургий. Он всласть налетался в весеннем лесу и теперь решил отдохнуть и закусить.
- С кем вы тут беседуете? - поинтересовался Вальпургий.
- С Виолеттой Павловной, - объяснили ему.
- Кто это?
- О, это очень умная змея, она живет в яблоке.
Вальургий заглянул в круглую дырочку.
- Эй, Виолетта Павловна, покажись!
Червяк высунул голову.
- Ой, - взвизгнула Виолетта Павловна, увидев попугая, и юркнула назад в яблоко.
- Ха-ха-ха, - развеселился Вальпургий, - да это же обыкновенная плодожорка!
- Вот и не обыкновенная, - раздалось из яблока.
- Почему? - спросил Вальпургий.
- Потому, что необыкновенно умная, - пояснила Виолетта Павловна.
Голос ее из яблока звучал глухо и таинственно.
- А я думаю, необыкновенно вкусная, - хихикнул попугай.
- Как ты можешь!? - возмутились куклы.
Они как раз решились подойти поближе, посмотреть на настоящую змею.
- Если ты голодный, так у нас все давно готово. Еды хватает, - строго сказала Василиса, - и не надо никого обижать.
- Выходите, Виолетта Павловна, не бойтесь, Вальпургий просто шутит. Мы для вас тоже найдем угощение. Что вы любите? - затараторила Барби-Маня.
- Нет уж, спасибо, я предпочитаю домашнюю еду, - отозвалась Виолетта Павловна из яблока, - дом не покидаю ни при каких обстоятельствах. У меня тут есть все, что нужно для счастливой и спокойной жизни философа. А я - философ, если кто еще не понял! - и она многозначительно замолчала.
- Все равно - плодожорка, - пробурчал Вальпургий.
- Кто это - философ? - заинтересовалась Барби-Маня.
- Философ это тот, кто занимается философией, - пояснила Виолетта Павловна.
- А что такое философия? - не унималась любознательная кукла.
- Ну, это такая наука… О взаимоотношение бытия и сознания. Боюсь, неподготовленному уму будет не совсем понятно.
Но Барби-Маня хотела выяснить этот вопрос до конца.
- Расскажи, пожалуйста, про их взаимоотношения поподробней, - попросила она и глаза ее зажглись любопытством. - Я очень люблю слушать про взаимоотношения! Раньше, когда у нас был телевизор, я всегда про это смотрела в разных сериалах. Кто в кого влюблен, Бытие в Сознание или наоборот? Есть ли у них дети и кто их похитил? Ничего не пропускай! - и она приготовилась слушать.
- Ну нет, я так не могу! - закричала Виолетта Павловна. - Какие дети? Кто их похитил? - ничего не понимаю!
- Кстати, о детях, - вмешался Крысиный муж, - что-то я их не вижу.
- Действительно, где Кодекс и Доктринка? - забеспокоились игрушки.
Крыса завертела головой, пытаясь увидеть Тирку с коляской, но его нигде не было.
- Они были с Тиркой, - растерянно объяснила она, - а он их куда-то увез.
- Ты доверила этому злодею наших малюток!? - не поверил своим ушам Крысиный муж. - Забыла, как он укусил тебя за хвост? Вдруг, он и их захочет укусить! Может он вообще бешенный!?
- Ой, - испугалась Крыса, - и правда! Что же я наделала!
И она, заламывая лапы, бросилась на поиски Кодекса и Доктринки. Все остальные побежали за ней, прочесывать лес.
- Вот вам и похищение детей, - заметила им вслед Виолетта Павловна, - прямо философия в действие.
Тирка укатил колясочку с крысятами далеко в лес. Он еще сам не знал, как с ними поступит, но его страшно радовала мысль, что он одновременно перехитрил и Ворону и Крысу.
- Вот позлятся, - хихикал он, потирая лапы.
Тирка закатил коляску под большую елку и затаился. Крысята крепко спали, утомленные долгой дорогой и, от нечего делать, тиранозавр стал их разглядывать. Малыши, еще слепые, уже покрылись нежным пушком и больше не напоминали кусочки розовой ветчины.
На Кодексе был голубой чепчик, обшитый кружевами, а на Доктринке - розовый. Умелые кукольные ручки одели крысят в вышитые распашонки и крохотные пинетки с помпонами. Каждая вещь была помечена монограммой К. или Д.
Тирка невольно залюбовался малышами. В эту минуту Кодекс впервые открыл глазки и уставился на тиранозавра.
- Мама, - сказал он внятно, протянул к Тирке лапки и засмеялся.
Вслед за Кодексом, Доктринка тоже открыла свои черные глазки уже опушенные длинными ресницами и тоже запищала:
- Мама, мама!
Тирка растерялся: он совсем не так представлял себе похищение. Невольно, пасть его расплылась в счастливой улыбке и, подхватив в лапы Кодекса, он начал легонько подбрасывать его в воздух. Кодекс зашелся радостным смехом и все повторял в упоение:
- Мама, мама!
Игрушки с крысами, прочесав лес, собрались на большой поляне. Вид у всех был печальный. Крыса, не стесняясь, громко плакала, уткнувшись головой в живот Василисы. И в эту минуту из-за деревьев выскочил совершенно счастливый Тирка. Он катил перед собой коляску и кричал:
- Они открыли глазки! Они разговаривают! Они зовут меня мамой!
Игрушки окружили коляску. Каждому хотелось посмотреть, какого цвета у крысят глазки и послушать, как они говорят.
- Мама, мама, - повторяли малыши, очень довольные таким вниманием.
- Это я ваша мама, - объясняла им счастливая Крыса.
Доктринка внимательно посмотрела на нее и сказала:
- Папа!
Так закончился этот пикник и последний поход в лес на крыше. Все были довольны, кроме Вороны, которая сидела на дереве и громко ругалась.
- Карр, карр, ограбили, вырвали кусок изо рта, даже два! - но никто не обращал на нее внимания.
Глава 5
- Цып, цып, цып, - позвала Барби-Маня курочек.
Она постелила зеленый коврик, похожий на травку и сыпала на него пшено. Курочки делали вид, что его клюют. Получалась очень интересная игра. Рядом с ковриком сидел мышонок Прикус и глотал слюнки. Ему очень хотелось попробовать пшена по-настоящему.
- Можно мне с вами поиграть? - спросил он, жадно глядя на рассыпанные зернышки.
- Кем же ты будешь? - задумалась Барби-Маня. - У меня ведь птичий двор.
- Я могу быть мышью, - предложил Прикус.
- На птичьем дворе мыши не нужны, - вмешались курочки.
- Хочешь быть петухом? - спросила Барби-Маня.
- Это как?
- Я тебе сделаю хвост из перышек и красную бороду.
- И гребень, - подсказала Рыженькая.
- И шпоры, - добавила Беленькая.
- Валяйте, - согласился Прикус, - только побыстрей, очень кушать хочется.
Барби-Маня повела мышонка на чердак кукольного дома и начала рыться в сундуке с тряпками. Из двух красных перчаток она соорудила бороду и гребешок, а для хвоста прекрасно подошел веер, украшенный разноцветными шелковыми ленточками.
- Ну, прямо настоящий петух! - восхитилась кукла.
- Про шпоры не забудьте! - крикнула снизу Беленькая курочка.
Барби-Маня огляделась, стараясь придумать из чего бы сделать шпоры, но ничего подходящего не увидела. Тогда голодный Прикус схватил кусок синей проволоки, валявшийся в углу и, перекусив его на две части, прикрутил к задним лапам. Получилось очень похоже на настоящие шпоры.
- Молодец, - похвалила его Барби-Маня и побежала вниз по лестнице.
- Цып, цып, цып, - позвала она Прикуса, - иди сюда петушок, поклюй зернышек.
Прикус важно спустился за ней, стараясь не помять хвост и не потерять бороду.
- Ну, как? - спросила кукла у курочек.
- Очень, очень хорошо! - одобрили курочки, обходя Прикуса со всех сторон.
- Цып, цып, цып.
Барби-Маня щедро сыпала пшено. Прикус с энтузиазмом его "клевал". Для большей убедительности приговаривая время от времени: - Ко-ко-ко!..Вы тоже клюйте, не стесняйтесь, - разрешил он курочкам, но при этом так жадно хватал зерна, что курочки и нагнуться - то не успевали.
- Настоящий петух! - восхищенно вздыхали они. - Может, останешься петухом навсегда? У тебя так здорово получается!
- Как кормить будете, - ответил польщенный Прикус.
- Это еще что за чучело гороховое!? - завопил, незаметно появившийся кот Рыжий.
- Если ты на карнавал собрался, так мы тебя все равно уже узнали, - хихикнул Свирепый, кравшийся следом. - Мышь, она в любом наряде мышь! Кошачья мудрость. - И он многозначительно пригладил усы.
Прикус насупился. Красная перчатка на его голове съехала на бок и печально повисла над правым глазом.
- Ничего вы не понимаете, - вступилась за мышонка Барби-Маня, - это у него костюм петуха. Мы играем в птичий двор.
- Хорошая игра, - одобрил Рыжий, - есть где разгуляться аппетиту. Птички такие нежные, сладенькие, - и он мечтательно закатил глаза.
- Скоро у вас будет настоящий птичий двор, - сообщил Свирепый.
- Откуда ты знаешь? - заволновались курочки.
- Доктор сюда идет и все вам расскажет.
Действительно, в комнату вошел Доктор.
- Ну, что ж, - сказал он весело, - можем ехать в деревню. Я договорился с "Газелью", в субботу переезжаем.
- Урра! - закричали игрушки. - А кто это газель?
- Это антилопа такая, - высунулась из яблока Виолетта Павловна, - на тонких ножках бегает.
Яблоко, с недавних пор, стояло на крыше кукольного дома и Виолетта Павловна всем объясняла, что дом у кукол теперь с мезонином.
- Мы что ж, все верхом поедем? - забеспокоились куклы. - Мы не умеем, а вдруг, мы упадем!
- Никто верхом не поедет, - засмеялся Доктор. - "Газель" - это такая машина, маленький грузовик.
- Нет, антилопа, - стояла на своем Виолетта Павловна, - я точно знаю.
- Антилопа такая тоже есть, ее именем машину и назвали, - объяснил Доктор.
- Вот видите, - обрадовалась гусеница, - я, как всегда, была права!
- Чур, я за рулем! - завопил Супермен.
Доктор покачал головой:
- Вряд ли тебе это удастся.
- Почему? - надулся Супермен. - Я, между прочим, все могу! Я - гроза дорог! Я - гонщик из гонщиков! Я - черный плащ!
- Это-то тут при чем? - не выдержала Виолетта Павловна.
Супермен еще больше разозлился, теперь уже на гусеницу.
- А ты не знаешь, так и не говори!
- Я все знаю, - холодно заметила Виолетта Павловна.
- А я все умею, - раздраженно ответил Супермен.
Он терпеть не мог, когда кто-нибудь сомневался в его исключительных способностях.
- Боюсь, - вздохнул Доктор, - что всем придется ехать в закрытых коробках. Нехорошо, если водитель узнает о вас.
- И мы даже не сможем смотреть в окно? - расстроились игрушки.
- К сожалению, нет. Зато, когда приедете в деревню, в вашем распоряжение будут все окна в доме. Смотрите сколько хотите.
- Когда же будет суббота?
- Где мы возьмем коробки?
- Все поедут или кто-то останется? - посыпались вопросы.
- Суббота завтра. Поедут все, кто захочет, а коробки давно готовы, - и дядя Витя снял с полки несколько картонных коробок.
Игрушки бросились собирать вещи. Каждый, за это время, оброс нешуточным хозяйством. Дядя Коля с дядей Витей уложили в коробку кукольный дом.
- Мезонин не забудьте! - волновалась Виолетта Павловна.
- Давайте определимся, кто точно едет, - сказал Доктор. - Предлагаю отъезжающим построиться, пересчитаться и занять места в коробке. Машина приедет рано, так что все должно быть готово с вечера.
Игрушки начали строиться. Они взволнованно хихикали и толкались, прижимая к себе узелки с самыми дорогими вещами. Все остальное уже было уложено в коробки и перевязано веревками.
- Начнем перекличку, - объявил Доктор, - Зайка!
- Здесь я, - ответила Зайка.
- Супермен!
- Всегда здесь, всегда приду на помощь нуждающимся!
- Куклы!
- Мы тут, - пропищали куклы.
- Степа, Мишка, Кулек, Дракон, Вальпургий, Пенелопа, Корова, курочки, Крокодил, Тирка, Дипка, - перечислял Доктор.
Все оказались на месте.
Дядя Витя брал каждого и аккуратно клал на дно самой большой коробки. Там уже лежал старый плед, сложенный несколько раз, чтобы было помягче.
- Стойте, подождите, а как же мы!? - раздался возмущенный голос.
К коробке, со всех лап, бежала крысиная семья, толкая перед собой коляску. За спиной у Крысиного мужа болтался большой узел.
- Мы тоже того, этого, на дачу, - пропыхтел он.
- Что ж, - обреченно вздохнул Доктор, - придется завести в доме крыс.
Вот уж не думал, что сделаю это по своей воле.
- По-моему, ты не очень нам рад, - угрожающе сказала Крыса. Ты хочешь, чтобы дети все лето болтались в городе? Разве не видишь, какие они бледненькие?!
- Откровенно говоря, не вижу, но свежий воздух им, конечно, не помешает. Ладно уж, полезайте в коробку, только чур, ничего у меня в доме не грызть и не портить, - предупредил Доктор.
- Когда это я что-то портила? - возмутилась Крыса. - У меня и времени на это нет.
- Ну, все, теперь, кажется, никого не забыли, - сказал дядя Витя и собрался закрыть коробку.
- Подождите, - закричал Степа, - Прикуса забыли! Может он тоже хочет поехать?
Действительно, в общей суете про мышонка все забыли. Он печально стоял в стороне все еще с поникшей красной перчаткой на голове.
Мышиная семья еще раньше отказалась ехать в деревню.
- Мы городские жители, - говорили они, - нам с простыми полевками говорить не о чем.
Прикус разрывался между семьей и друзьями.
- Как ты решил, поедешь с нами? - спросил Доктор.
Прикус минуту поколебался, а потом, махнув лапкой, бросился к коробке.
- Молодец! - обрадовался Степа, обнимая мышонка.
Дядя Витя закрыл коробку и обвязал ее веревкой. С боков коробки он заранее сделал несколько дырочек и желающие могли время от времени оттуда выглядывать. Игрушки тихонько перешептывались в темноте. Постепенно разговор стал затихать и один за другим все заснули. Только Дракон таращил глаза, охраняя свои сокровища, завязанные в кукольную скатерть. Но скоро и ему неудержимо захотелось спать. Дракон, незаметно для себя, закрыл глаза и сладко захрапел, выдыхая время от времени легий дымок.
Дракон, незаметно для себя, закрыл глаза и сладко захрапел, вы­дыхая время от времени легкий дымок.
Никто не проснулся, когда коробку подняли в воздух и понесли. Никто не проснулся, пока машина ехала по городу, потом по шоссе и, наконец, по проселочной дороге.
- Приехали, - сказал водитель "Газели", подъезжая к старому деревянному дому на краю деревни. Дом был окружен высоким, глу­хим забором. Остальные дома в деревне тоже имели высоченные за­боры. Такая уж, видно, тут была мода. Доктор открыл большие скри­пучие ворота и "Газель" въехала во двор. Водитель начал помогать вы­таскивать вещи. Вдруг, он подозрительно принюхался.
- Э, да у вас тут что-то горит!
- Да нет, вам кажется, нечему тут гореть, - стал успокаивать его Доктор.
- Как же нечему, а это что!? - закричал водитель, вытаскивая ко­робку с игрушками.
Из всех дырочек сделанных дядей Витей, валил дым.
- Вы мне машину могли сжечь, просто возмутительно!
Не успел Доктор вмешаться, как водитель развязал коробку.
- У вас тут игрушки тлеют! Вот этот, кажется, - и он вытащил Дракона за хвост.
Дракон злобно зашипел.
- Конечно, не выключили механизм, и произошло замыкание,- не очень уверенно добавил водитель, подозрительно разглядывая Дра­кона.
В эту минуту, из коробки выскочила Крыса. Она еще не пришла в себя после дороги и крепкого сна и с изумлением вытаращилась на незнакомого человека.
- Фу, какая гадость, - закричал водитель, отбрасывая от себя коробку с игрушками, а за одно и Дракона, - у вас тут крысы, какие-то дымящиеся драконы, всякая пакость! С меня довольно, я уезжаю!
Он поспешно забрался в свою машину и уехал.
Как раз в это время к воротам подошли дядя Витя с дядей Ко­лей. Рядом с ними весело бежали Девочка с Рубином. На них были новые ошейники. За собаками важно выступали Рыжий и Свирепый. Водитель "Газели" категорически отказался везти в машине собак и кошек. Он терпеть не мог животных, считая, что от них одна грязь. Пришлось везти всю компанию на электричке.
- Я в деревне жить не буду, и не надейтесь, - сразу объявила Девочка.
- Я только посмотрю как там и назад с вами поеду.
- Вот и ладно, - обрадовался дядя Витя, - мы тебе конуру сделаем рядом с нашей времянкой, будешь стройку охранять.
- Я подумаю, - обещала Девочка, - может и соглашусь.
Зато Рубин ни за что не хотел оставаться в городе.
- Я Драконова собака, - твердил он упрямо, - должен жить с хо­зяином, сокровища охранять.
Рыжий и Свирепый тоже хотели жить с хозяином. Очень уж им понравилось у Доктора.
- Куда Доктор, туда и мы, - объявили они.
- Так и будите туда-сюда ездить?
- Так и будем.
На том и порешили. Пока же вся компания с удовольствием прошлась по весеннему солнышку, от станции до дома Доктора.
- Неплохо, неплохо! - приговаривал Рыжий, несолидно прыгая по зеленой травке.
Свирепый хотел было его одернуть, но неожиданно для себя и сам подпрыгнул за бабочкой, нахально порхающей у самого его носа.
Проснувшиеся игрушки, позевывая, вылезали из коробки. Дядя Коля помогал самым маленьким, а дядя Витя начал заносить в дом кукольное имущество. Доктор поспешно закрыл ворота от любо­пыт­ных глаз.
- Заходите в дом, не разбредайтесь, - скомандовал он, - я вам сейчас буду все показывать.
Дом был большой, деревянный, в два этажа. С печкой, чулана­ми, большой печью и подполом. Туда игрушки спускаться не стали, а крысы очень заинтересовались. В комнатах стояла старинная, резная мебель. Дом выглядел необыкновенно таинственно и годился для все­возможных игр.
- Думаю, что отражу общее мнение, - важно заявил Дракон, - нам это подходит.
- Да, да, здорово подходит! - загалдели все.
- Когда пойдем в лес? - спросил Мишка.
- Можно мы сделаем грядки в саду? - волновалась Василиса.
- Я хочу посадить настоящую морковку! - прыгала от волнения Зайка.
- Где я буду хранить сокровища? - кричал Дракон, летая вокруг головы Доктора.
- Тише, тише, не все сразу! - строго прикрикнул на них дядя Ви­тя. - Сначала надо устроиться на новом месте, разобрать вещи, а по­том уже остальное.
И все побежали устраиваться.

Глава 6
Дракон кружил по комнате в поисках подходящей пещеры. Узел с сокровищами он временно пристроил на книжном шкафу. Место было открытое, и Дракон то и дело поглядывал, не крадется ли злоумышленник или похититель нечестно нажитого добра.
- Ненадежный народ эти игрушки, да и остальные не лучше, - ворчал он под нос.
Внимание Дракона привлекла печь, стоящая в углу комнаты.
Доктор, сняв заслонку, достал из глубины какой-то старый горшок и показывал его дяде Вите.
- Хвалится, - догадался Дракон и подлетел поближе. Вдруг, там спрятано золото!?
Золота в горшке не оказалась, а вот за заслонкой открывался вход в замечательную пещеру. Темную и глубокую. Дракон бочком стал пробираться мимо горшков и кастрюль. Чем дальше он шел, тем темнее становилось вокруг. Дракон выдохнул немного пламени и огляделся. Пещера действительно была огромной, даже потолка не видно!
- Ух, ты! - обрадовался он, - как раз то, что нужно!
И немедленно начал выкидывать из пещеры кастрюльки.
- Эй, что ты делаешь?! - закричал Доктор. - Зачем туда забрался!?
- Я теперь здесь буду жить, - ответил Дракон.
Голос его разнесся по всем печным закоулкам и усилился во много раз. Получилось довольно жутко. Дракон был просто счастлив. Но Доктор совсем не испугался.
- Вылезай немедленно, - сказал он, - там нельзя жить. Это же печь, в ней готовят еду, разводят огонь, ты сгоришь!
Дракон ужасно разозлился. Раз в жизни он нашел действительно подходящее место для жилья, и что же? Его пугают, хотят выгнать. Ну уж нет, не на такого напали!
- Не боюсь я огня, - загрохотал он из печи, - я сам кого хотите сожгу!
Пусть ваши кастрюли, да горшки боятся!
Для большей убедительности, Дракон высунулся из своей новой пещеры и полыхнул огнем из всех трех голов. Он ждал криков ужаса, ждал, что у него попросят прощения, а вместо этого услышал оскорбительный смех.
- Посмотрите, на кого он похож, - веселился Супермен, - ну точно, закопченная кастрюля!
Дракон опешил.
- Что это вас так рассмешило? - спросил он подозрительно.
- Да ты посмотри на себя в зеркало, - сказала Василиса, - ты же весь в саже!
Дракон, забыв про пещеру, в ужасе бросился к большому тусклому зеркалу на стене. Оттуда на него смотрел не нарядный золотой Дракон, украшенный кружевами и бантами, а какое-то страшное, черное чучело, все в саже и изрядно помятое.
- Не может быть, - зарыдал Дракон, - это не я!
- Нечего было в печку лезть, - заметил дядя Коля, - ну, да ладно, сейчас я тебя постираю.
Не один таз с мыльной пеной пришлось сменить, прежде чем Дракон снова стал золотым. Дядя Коля повесил его сушиться во дворе, на солнышке, а чтоб не упал, прикрепил к веревке деревянными прищепками.
- Придется тебе пока тут повисеть, подсохнуть на ветерке, - сказал он, уходя в дом.
Преданный Рубин ходил по двору и охранял Дракона от возможных врагов. Он тщательно обнюхал все подозрительные углы и закоулки, а потом улегся неподалеку, не спуская с хозяина восхищенных глаз. Дракон так сиял на солнце, что смотреть на него было трудно. Рубин таращился сколько мог, наверное, целую минуту, а потом прикрыл глаза и крепко заснул.
С Дракона капала вода. Скоро под ним образовалась небольшая лужица. К луже подполз червяк и с наслаждением в нее плюхнулся. За первым червяком появился второй, и они начали плавать наперегонки.
Неизвестно откуда явилась водомерка и быстро зашагала по воде туда- сюда. Очень скоро лужа была полна всякой мелюзги. От туда слышался смех, веселые шутки, даже пение. На Дракона никто не обращал внимания.
- Рубин, эй, Рубин, - окликнул он щенка, но тот даже ухом не повел.
- Эй вы, там внизу, прекратите петь, вы мешаете мне думать, - прикрикнул он на мелюзгу.
В ответ раздалось хихиканье и пение стало громче.
Дракон совсем приуныл.
Две бабочки-капустницы влетели во двор и, увидев Дракона, стали гадать, что это такое.
- Это бабочка, только большая, - сказала одна.
- А почему у нее три головы? У порядочных бабочек одна голова. И где я спрашиваю усы!? - спросила вторая.
- Наверное, это редкая порода. Может быть даже Махаон или Хвостоносец Маака!
- И все-таки где у нее усы? - не унималась вторая.
- Знаешь, - сказала первая, - я догадалась. Это - Мертвая голова! Очень редкий вид.
- Похоже, - протянула вторая, - только здесь три мертвые головы и совсем нет усов!
- Дались тебе эти усы, давай подлетим поближе и посмотрим. Может они есть, но маленькие.
Бабочки подлетели к Дракону и уселись к нему на головы.
- Действительно, никаких усов, значит, это не бабочка.
- А кто?
- Муха? - неуверенно предположила первая капустница.
Тут Дракон не выдержал.
- Сейчас я вам покажу" муха"! - и он попытался полыхнуть на бабочек огнем, но вместо этого из пасти у него полился целый поток воды.
- Ура! - закричала мелюзга в луже. - Дождь пошел!
Дракон даже заплакал от злости.
- Послушай, муха, ты не расстраивайся, - стала утешать его первая бабочка, - не всем же быть бабочками. Муха, это тоже неплохо.
- Я не муха! - рыдал Дракон.
- Не надо этого стесняться, - наставительно сказала вторая бабочка, - нехорошо отказываться от своего племени. Ты нас разочаровала.
И бабочки, поднявшись в воздух, улетели.
- Все меня бросили, - мрачно размышлял Дракон, - наверняка заняли лучшие места и сокровища мои без присмотра. СОКРОВИЩА!!!
Он только сейчас о них вспомнил и даже высох от страха.
- Рубин! Рубин! Проснись! Грабят!
Рубин приоткрыл один глаз и, ничего не понимая, огляделся по сторонам.
- Ну что ты валяешься, - закричал Дракон, - беги в дом, спасай сокровища!
- От кого? - поинтересовался Рубин.
- От всех!
- А как же я буду тебя охранять, если уйду?
- Я уж как-нибудь сам сохранюсь, - пообещал Дракон.
И щенок побежал в дом.
- Скажи там, что меня пора снимать, я уже высох, - крикнул Дракон ему вслед.
Мелюзга в луже разочарованно заныла.
Не успел дядя Коля снять прищепки, как Дракон ураганом понесся в дом, к книжному шкафу. Узел с сокровищами лежал на месте. Дракон развязал его и придирчиво все осмотрел. Кажется, ничего не пропало. Теперь можно было заняться собой. Дракон подлетел к зеркалу и стал прихорашиваться.
- Ты теперь еще лучше стал, весь сияешь, - сказал дядя Коля, с удовольствием глядя на золотого Дракона.
- Да, правда, - согласился тот, - я очень красив. Просто необыкновенно. Но вот вопрос с пещерой остается открытым. Где мне прикажете жить?
- Может тебе подойдет буфет? - спросил Доктор и распахнул нижнюю дверцу старинного резного буфета.
- Что я чашка, - проворчал Дракон, но все-таки подошел посмотреть.
Он опасливо заглянул в темноту и даже провел лапой по внутренней части дверцы. Лапа осталась чистой и Дракон полез в буфет. Он долго ходил между супницами, стопками тарелок и селедочницами.
- Ну ладно уж, если ничего лучше вы предложить не можете, то я согласен, - сообщил он через некоторое время. - Только из уважения к хозяину. Я понимаю, мы только гости, нам привередничать ни к лицу.
Куда засунут, на том и спасибо. Посуду, конечно, придется убрать.
- Само собой, - поспешно согласился Доктор.
- Вот это блюдо в розочках, пожалуй, можно оставить, разрешил Дракон. - Я буду на нем возлежать, усыпанный драгоценностями. Супницы тоже могут пригодиться для хранения сокровищ. Вообще, я не люблю, когда из моего дома что-то выносят, - добавил он сварливо и захлопнул дверцу буфета.
- Может быть, я хоть тарелки заберу? - спросил Доктор, стоя перед закрытой дверцей буфета.
Но Дракон не счел нужным ему отвечать.



@темы: "сказка для детей","автор ищет издателя","читать обязательно"

23:49 

Из письма друга

Леонид Неф Дневник д. человечка 2005
• о •
Пропойцы часто видят свет в конце туннеля. Гинекологам это не дано.
...
Для запойного умерить пыл - всё равно, что умереть на полном скаку. Вот и умираем ежесекундно. Скоро один останусь, наедине с кобылой.
* • • Милое дело, милое тело - что ещё человеку надо?
За 3 часа исписал 6 страниц мелким почерком - и ни одного матюгаль-ного выражения! и где же, спрашивается, правда жизни?
• • •
на Старый Новый год я учила тебя сидеть, потом ходить, потом руку держать, чтоб сигарета на пол не падала.
Выставила тебе бутылку портвейна, а сама не пила, уже не лезет»
А ты всё пьёшь и бубнишь, что чайник кипит. Трогаю чайник. Холодный...
И ты холодный.
Вызвала "Скорую". А ты уже горячий, как чайник. Бурлишь...
Связали тебя санитары, отвезли в больничку и говорят:
- Мы его развяжем, если вы с ним посидите.
А мне сидеть некогда. Бегаю по квартире туды-сюды, как сраный веник» И эту старую пизду на себе таскаю, дерьмо гребу. Что ты, что мать твоя!»,
Я этой пизде пригрозила, что если не перестанет нявкать, подушку на голову положу и сверху сяду» никаких нервов не хватает.
А. тут ещё твои друзья-писатели заявились, и я пизды от них получила: спаиваю тебя, бесценного...
Очутились бы денёк на моём месте - посмотрела б я на их бесстыжие трезвые рожи!
любое дерьмо может стать фактом литературы, особенно окаменевшее»..
• % •
У Довлатова "невидимая книга" , а у меня в кармане фига, и несколько тысяч бессмысленных охренизмов.
Мне бы его годы! Где мои 50 лет? На дне бутылки.
• о о
Мыться лень, да и незачем, любовные муки ушли в прошлое» Осталось чистое наслаждение...
От первой любви остались лишь рожки да ножки воспоминаний. На холодец хватит, но на повесть не хватит.
РАССКАЗ ПЕНСИОНЕРА
Девушка русской словесности - моя девушка. Звать Галка.
Посвящал ей бесчисленные целомуденно-эротические стихи и немного­численные эпистолярные опусы.
Влюбился вмиг, но навеки, услышав её грудной голос и звонкий детский смех, когда в конце своего рабочего дня в Отделе писем "Правды Украины она пыталась натянуть на свои крепкие молодые ноги размокшие ветхие са­поги.
Ей 19, мне чуть больше. Дочти 24.
После коротких вечерних занятий в КГУ - вечернее кафе и ночная Владимирская горка.
Уединиться сложно. Вокруг тьма тьмущая молодняка.
Давно это было... Впрочем, о покойных - хорошо или ничего.
Она, конечно, жива-живёхонька, недавно вышла на пенсию, и хотя не видел её уже два года, любить продолжаю, если, конечно, это странное телефонное чувство можно назвать любовью.
Любовь пенсионера к пенсионерке!

09:58 

Сказка.Принцесса Шишка (окончание)

И тут случилось что-то страшное! Корень Мандрагоры открыл рот и закричал. Земля вокруг зашевелилась и начала осыпаться. Сильнейший вихрь подхватил Маню с Горохом, закружил, потащил куда-то, и с силой подбросил вверх. Потом, все неожиданно кончилось и они очнулись от яркого света. Рядом отплевывался от земли Корень Мандрагоры.
Маня огляделась. Стены норы рухнули. Они стояли на поляне, а кругом валялись поваленные, вывороченные с корнем деревья. Тут и там пестрели в грязи разлетевшиеся наряды Мандрагоры.
- Вы, вы! - Мандрагора в ужасе огляделся.
- Не мы, а ты, - поправил его Горох, - это ты наделал. Здорово, не ожидал!
- Мои платья, мои шляпы! - взвыл Мандрагора и бросился вытаскивать из грязи свои наряды, любовно расправлять и складывать в кучу.
Маня с Горохом начали ему помогать.
- Осторожно! Не помните, не порвите, не запачкайте! - причитал Корень Мандрагоры, вырывая у них платья.
- Хуже запачкать уже нельзя, - заметил Горох, вытаскивая из под корней какую-то бесформенную тряпку.
- Мое лучшее платье! Это все вы виноваты! Зачем заставили меня кричать!? - и Корень Мандрагоры разревелся. - Где я теперь буду жить? - он был безутешен.
Вдвуг, захлопали крылья и на поваленное дерево опустилась Сойка.
- Едва вас отыскала, - сказала она строго. - На севере области уже настоящая зима, здесь же, на юге, заметно теплее. Среднесуточная температура на несколько градусов выше климатической нормы. Но не обольщайтесь, скоро задует северный ветер, который принесет с собой похолодание, особенно в ночные часы. Впрочем, небо будет оставаться ясным.
- О чем это она болтает? - спросил Корень Мандрагоры, громко всхлипывая.
- Не обращай внимания, она всегда так, - успокоил его Горох.
- Как этонеобращай внимания!? - возмутилась Сойка. - Кстати, вас кое кто ищет. На это тоже не будете обращать внимания?
- Кто? - хором спросили Маня с Горохом.
- Кто, кто, - передразнила Сойка, - сообщать об этом не входит в мои обязанности.
- Мы и сами знаем, - Горох помрачнел.
- А знаете, так бегите отсюда, - посоветовала Сойка, поднимаясь в воздух.
- Куда же нам бежать? - Маня огляделась по сторонам, - Где здесь интересно юг?
Корень Мандрагоры неопределенно махнул рукой.
- Где-то там, - он ткнул узловатым пальцем в сторону, - или там, - и он указал противоположное направление. - Зачем вам, собственно, на юг?
- Там тепло и я смогу посадить семена и стать принцессой, - объяснила Маня.
- Люблю, когда тепло, - заметил Корень Мандрагоры, - пожалуй, стоит пойти с вами. Все равно мой дом разрушен и мне негде жить, - он задумался. - Решено, иду!
Мандрагора принялся связывать в узел платья и шляпы.
- Идти очень далеко, - сказал Горох.
- Мы не знаем дороги, - добавила Маня.
- У нас нет никакой еды и за нами охотятся ужасные злодеи, - перечислял Горох.
- Все равно пойду, - упрямо сказал Корень Мандрагоры, нахлобучив цилиндр и покрепче привязав его шелковыми лентами, - а злодеев я не боюсь, я сам злодей. Это меня все боятся!
- Ладно, пускай идет, - махнул рукой Горох, - авось и пригодится.
Они немного поспорили о направление и, наконец, решили для начала выбраться из кучи поваленных деревьев, а там будет видно.
Может быть удастся спросить у кого-нибудь дорогу.
Пробираться среди бурелома оказалось непросто. Впереди ловко прыгал Горох, за ним шла Маня, последним тащился Корень Мандрагоры, цепляясь за все руками, ногами и узлом с платьями. Он ныл, ругался и причитал.
Наконец, Горох не выдержал и строго сказал:
- Все. Дальше с нами не пойдешь.
- А вот и пойду! - Корень Мандрагоры затопал ногами. - Вы противные! Сами заставили меня кричать, а теперь хотите бросить тут одного!
- Нет не пойдешь! - Горох был неумолим, - или перестанешь ныть, или останешься один.
- Пойду, все равно! - Мандрагора подошел к Гороху и пихнул его.
- Не пойдешь! - Горох пихнул Мандрагору.
Они сцепились, сопя и толкая друг друга все сильней и сильней.
- Перестаньте сейчас же, - Маня попыталась их разнять.
В результате, ей досталось и от того и от другого. Сцепившись в один клубок, они упали и покатились, продолжая при этом толкаться и щипаться. Внезапно, они почуствовали, что куда-то летят. Так и не расцепившись, одним клубком, компания провалилась в глубокую яму и упала на что-то мягкое. Сверху на них шлепнулся узел с платьями.
- Где мы? - прошептала Маня, не решаясь пошевелиться.
- К счастью, опять под землей, - тоже шепотом ответил Корень Мандрагоры, - по-моему, мы упали в берлогу, прямо на медведя.
- Медведя!? - Маня затряслась от ужаса, - что же теперь делать?
- Лично я, прилягу вздремнуть, - заявил Корень Мандрагоры, - после пережитых волнений, это самое лучшее.
Положив под голову узел с платьями, он поглубже зарылся в медвежий мех. Горох последовал его примеру. Мане не оставалось ничего другого, как устроиться поудобней на медвежьем боку или спине( в темноте не было видно) и постараться заснуть, не думая где она находится. Лежать в длинной шерсти оказалось тепло и уютно и, скоро они задремали.

Глава 9
Маня проснулась от того, что под ней зашевелился, заворочался Медведь. Он громко зачавкал, взмахнул огромной лапой и снова затих.
- Интересно, что едят медведи? Надеюсь, не шишки. Хорошо бы, на всякий случай, выбраться отсюда поскорей.
Маня стала будить Гороха и Мандрагору. Горох вскочил сразу, а Мандрагора ни за что не хотел просыпаться. Пришлось пригрозить, что оставят его в берлоге. Скатившись по медвежей шерсти, как с горки, компания устроилась в темном уголке для обсуждения дальнейших планов.
- Я бы для начала поел, - сообщил Мандрагора.
- А что ты любишь? - поинтересовался Горох.
- Я люблю чистую воду. Мы, мандрагоры, только пьем.
- Я бы тоже поела, - вздохнула Маня, - или хоть попила.
- Значит решено, надо отсюда выбираться и найти ручей или озеро, - сказал Горох.
- Интересно, как мы это сделаем? - проворчал Мандрагора.
- А вот как! - пробасил Медведь, сгреб их лапой и поднес к самым глазам.
- Что вы здесь забыли?! - рявкнул он, - не помню, чтоб вас приглашали!
- Мы случайно, - пискнула Маня, - упали!
- Случайно! Упали! Вот я никуда случайно не падаю, и знаете почему? - Медведь помолчал. - Потому, что никуда не спешу! Лежу и сплю себе тихо, спокойно, а вы шу-шу-шу, шу-шу-шу! Разьве можно спать в таких условиях? Я вас спрашиваю! - и он потряс пленников.
- Извините нас, мы больше не будем, мы сейчас уйдем! - Маня вцепилась в медвежью лапу, чтоб не упасть.
- Это мы еще посмотрим, отпущу я вас или нет. Ну ка, рассказывайте, кто такие и куда идете.
- Мы идем на юг, - сказал Корень Мандрагоры, - и, пожалуйста, перестань трясти лапой, меня укачивает.
- На юге тепло и там я буду сажать лес, а потом стану принцессой, - добавила Маня.
- Ты - принцессой? Ой, не могу! - захохотал Медведь.
- Напрасно вы смеетесь, - обиделась Маня, - все мои сестры сажали леса и превращались в принцесс!
- Представляю, принцесса шишка! - Медведт даже лапами задрыгал от смеха.
- Сейчас же прекрати трястись! - взвизгнул Корень Мандрагоры, - не то меня стошнит! У меня уже началась морская болезнь!
В эту минуту снаружи раздался свист и грохот. Кто-то тяжелый плюхнулся на землю возле берлоги и все услышали голос Змиулана.
- Эй, медведь, ты не спишь? Поговорить надо!
Медведь разом перестал хохотать. Он быстро сунул своих пленников в темный угол, нагреб на них сухих листьев и загородил собой. Потом нарочито громко зевнул сонным голосом спросил:
- Кто там меня беспокоит?
- Это я, Змиулан.
Змей засунул голову в берлогу и подозрительно принюхался.
- Что тебе надо, Змиулан? - недовольно проворчал Медведь. - Кажется, все должны знать - когда я укладываюсь в зимнюю спячку, то не люблю, чтоб меня беспокоили по пустякам.
- Дело очень, очень серьезное, - змей продолжал принюхиваться и шарить глазами по сторонам, - ты тут никого не видал?
- Я же сказал, что сплю. Значит, глаза у меня закрыты.
- А мне показалось, ты с кем-то разговаривал и хохотал!
- Может и хохотал. Во сне. Мне заяц снился. Он на тебе верхом катался и палкой погонял. Такой смешной сон, жаль ты меня разбудил. Попробую дальше посмотреть! - Медведь сделал вид, что укладывается спать и, даже, глаза закрыл.
- Подожди-ка спать, скажи лучше шишка с Гороховым Стручком тебе не снились? С ними еще должен быть Корень Мандрагоры в дурацком платье и нелепой шляпке.
Услышив это Корень Мандрагоры прямо затрясся от злости. Он уже открыл рот, собираясь возмутиться, но Горох бесшумно погрозил ему кулаком.
Медведь приоткрыл один глаз.
- Мне такие мелочи не снятся.
- Тогда, может быть, они наяву к тебе заходили? - допытывался Змиулан.
- Что ты пристал! - разозлился Медведь, - сказано ведь, сплю я. Ничего не вижу и не знаю. Да и зачем тебе такая мелюзга?!
Змиулан опасливо оглянулся и прошептал:
- Морна послала. Велела найти и привести.
- Ей то зачем? - удивился Медведь.
- Шишка с Горохом от нее сбежали, это она перенести никак не может, а Мандрагора к ним позже пристал. Он ей для молодильного зелья нужен. Сварит его и еще сто лет будет молодой!
Услыша такое, Корень Мандрагоры упал в обморок, страшно захрустев сухими листьями.
- Что там у тебя? - подозрительно спросил Змиулан, еще сильней вытянув шею.
- Ничего, это я почесался, - объяснил Медведь и, для большей убедительности, поскреб себя лапой. - Ну, рассказывй скорей дальше. Страх как интересно узнать свежие новости. И откуда тебе все известно? Про шишку с Горохом и про Корень Мандрагоры?
- Мне три медведки рассказали. Они тут недалеко проживают. Сказали, ты их дальний родственник.
- Три медведки?! - Медведь снова расхохотался, - ты их больше слушай! Наглые, никчемные, нахальные,неопрятные, ничтожные, негодяйки! Никакие мы не родственники. Ты посмотри на них и на меня!
- Да, действительно, сходство небольшое, - согласился Змиулан. - Так ты точно никого не видел?
- Кроме Волка во сне - никого.
- Ты, вроде, сначала сказал Зайца?
- И Зайца, и Волка, и тебя. Ну, хватит допросов. Сказано, спал я и все тут.
Медведь снова улегся и закрыл глаза.
Змиулан еще немного постоял, потоптался, понюхал и убрал голову из берлоги. Слышно было, как он бродит кругом, вздыхает и ворчит. Потом раздался свист крыльев, топот и, наконец, наступила тишина. Медведь поднял голову, встал и выглянул наружу.
- Все, улетел, - сообщил он, - можете вылезать.
Маня с Горохом выбрались из кучи листьев и вытащили бесчуственный Корень Мандрагоры.
- Так я забыл, кого из вас надо съесть, чтоб стать молодым? - спросил Медведь.
- Никого не надо есть, - поспешно сказала Маня, - ты и так молодой и красивый!
- Ты так думаешь? - Медведь был явно польщен.
- Я просто уверена! Ты самый красивый медведь на свете! Я даже думаю, что ты - заколдованный принц.
- Вот как? Может и правда? Как бы узнать поточнее? - Медведь страшно разволновлся.
- Надо спросить какую-нибудь волшебницу, - поддержал Маню Горох, весело ей подмигнув.
- Морну?! - Медведь в ужасе замхал лапами.
- Нет, конечно. Добрую волшебницу. - Горох задумался. - Я знаю одну. Она живет в замке, на выокой горе, к югу отсюда.
- Пожалуй, стоит к ней сходить и спросить, - задумался Медведь.
- Сходи, сходи, - одобрил Горох, еще раз подмигнув Мане. - Вот весна прийдет и пойдешь.
- И пойду, - решил Медведь, - прямо сейчас. Мне ждать нельзя, может я принц заколдованный. Буду тут время терять, в медведях. Спешить надо, пока не заснул.
Он начал суетливо собираться, складывая вещи в берестяной короб.
- Постойте, - вдруг, задумался он, - а вы знаете дорогу в замок к доброй волшебнице?
- Ну, более менее, - уклончиво ответил Горох.
- Тогда вы должны идти со мной, - решил Медведь, - и показывать дорогу.
Маня с Горохом переглянулись.
- Мы ходим медленно, - сказала Маня, - а ты - быстро.
Медведь задумался.
- Я вас понесу, - решил он, - в коробе!
Не спрашивая, Медведь сгреб Маню, Гороха и Корень Мандрагоры и сунул в короб. Потом взвалил его на спину и вылез из берлоги.
- Прощай родимый дом, - вздохнул он, утирая слезы, - ухожу в принцы! - и бодрой рысью двинулся на юг.

Глава 10
- Угораздило же тебя сказать про заколдованного принца, - бурчал Горох, трясясь в коробе за спиной у Медведя.
- За то теперь, мы едем с удобствами и в безопасности,- Маня была очень довольна путешествием.
- Кто тут говорит об удобствах!? - возмутился Корень Мандрагоры.
Он хмуро глядел в щель короба. Очнувшись, Мандрагора не нашел рядом узла с платьями и шляпками и это окончательно испортило ему настроение.
- Как я теперь буду жить? Во что наряжаться!? - пожаловался он.
- Подумаешь, велика беда, - пожал плечами Горох, - девчонка ты, что ли? Есть на тебе платье и радуйся.
- Ты не понимаешь! Никто из вас не понимает, - чуть не плакал Корень Мандрагоры, - мы - мандрагоры должны наряжаться. В нарядах смысл нашей жизни! Это ты одет как медведка знает во что, а твоя дурацкая шишка, вообще ходит голая! А еще бормочет что-то о принцессах.
- Что значит голая? - удивилась Маня, - все шишки так ходят. У меня карманы!
Но корень Мандрагоры только презрительно пожал плечами и отвернулся.
Маня задумалась. Может быть, он прав и надо завести себе платье? Жаль, что узел Мандрагоры потерялся, она бы попросила у него какое-нибудь. Просто так, примерить. И Маня стала представлять себя в разных туалетах. Хорошо бы иметь розовое в оборочках, или лучше голубое в маленьких букетиках вышитых шелком. Она так замечталась, что стала говорить вслух.
Горох слушал ее, неодобрительно качая головой.
- Я вижу, это заразное увлечение, - наконец сказал он, прервав Манины размышления.
Корень Мандрагоры напротив, оживился и начал давать советы.
- Тебе пойдет бледно-зеленое с палевыми кружевами и шелковыми ленточками, а на голову- шляпку, украшенную листьями и бабочками. Да, и, конечно, веер из перьев дикого павлина.
Маня слушала его, затаив дыхание.
- Ты уверен, что принцессы одеваются именно так?
- Абсолютно уверен! - глаза у Корня Мандрагоры горели. Он даже порозовел от удовольствия.
Горох же совсем заскучал. Он высунул голову из короба посмотреть, куда несет их Медведь. Тот уверенно топал вперед, ни на что не обращая внимания.
- Эй, - закричал Гороховый Стручок, - ты точно знаешь куда идешь?
- На юг, куда же еще, - бодро ответил Медведь, - ты же сам показал. Там замок доброй волшебницы, а нам, принцам, надо держаться поближе к замкам.
- Зачем это? - удивился Горох.
- Сам понимаешь, балы, принцессы, угощения, - все это я очень люблю! - сообщил Медведь.
Внезапно он зевнул и стал тереть глаза лапами. В лесу начинало темнеть.
- Ты всю ночь собираешься идти, - спросил Горох, - или остановишься передохнуть?
- Всю ночь. Идти. Мне спать нельзя, не то засну на всю зиму, - и Медведь затопал дальше, непрерывно зевая.
Скоро деревья расступились и впереди открылось огромное болото, поросшее кривыми березками и сосенками. Красное, закатное небо отражалось в стоячей воде. В центре болота виднелся островок. Там, в маленькой покосившейся избушке таинственно светилось окошко.
Медведь остановился.
- Это замок?
- Что ты, замок огромный! У него высокие стены, башни, а вокруг ров с водой, - засмеялся Горох.
- Откуда мне знать, - проворчал Медведь, - я ведь был совсем маленьким медвежонком, когда меня заколдовали. К тому же, и здесь вокруг дома ров с водой.
- Это не ров, а болото. И почему ты так уверен, что тебя заколдовали? Я думаю, ты обыкновенный мишка!
- Нет, необыкновенный! - обиделся Медведь, - ты просто мне завидуешь.
Маня с Корнем Мандрагоры прервали разговор о платьях и тоже высунулись из короба.
- Почему стоим? - спросил Корень.
Впереди что-то плеснуло. Медведь насторожился. Из воды высунулась голова покрытая водорослями, а затем, вылез и весь дед в мокром длинном балахоне. Между пальцами его босых ног виднелись перепонки, как у лягушки. И весь он как-то напоминал большую, белую лягушку.
- Вы чего здесь забыли?! - набросился он на путешественников, - убирайтесь подобру поздорову, а не то хуже будет!
- Ты почему шумишь, дед? - миролюбиво спросил Медведь. - Я мирный принц. Путешествую в поисках своего родного замка. Там пока временно живет добрая волшебница.
- Что он мелет?! - изумился Горох, - это все ты виновата со своими принцами и принцессами. Теперь вот Медведь рехнулся! - и он погрозил Мане кулаком.
Та только хихикнула в ответ.
- Какой я тебе дед! Сейчас утащу под воду, в другой раз узнаешь здешнего хозяина! - разозлился мокрый старичок.
- Ну дядя, - поправился Медведь.
- Я тебе покажу дядю! Эй, брызгалы, шлепалы, пиявочки мои верные, все ко мне! Проучим нахалов! - и дед угрожающе поднял руки, вымазанные болотной тиной.
Медведь тоже оказался не из пугливых. Он насупился и двинулся на болотного деда, но не успел сделать и двух шагов, как по колено провалился в трясину.
- Ага, попался! - обрадовался вредный старикашка, захлопав в ладоши.
Медведь изо всех сил начал шлепать по воде лапами, стараясь вырваться. Он цеплялся за растущую кругом траву и чахлые кусты - все было напрасно. Трясина с чавканьем засасывала его все глубже и глубже. Осмелевшие брызгалы и шлепалы подобрались поближе и начали плескать на Медведя холодной водой. В последних лучах заката было видно, как резвятся у самых медвежьих лап пиявки, в предвкушение ужина.
- Мандрагора, милый, закричи! - попросила Маня.
- Нет уж, хватит, накричался! Наверняка случится что-нибудь ужасное и станет еще хуже.
- Куда уж хуже! - возразил Горох.
Вдруг, в избушке на острове открылось окно и пронзительный голос крикнул:
- Что за шум в моем болоте? Кто смеет меня беспокоить?! Опять твои фокусы, никчемный старикашка?
Дед вжал голову в плечи и испуганно оглянулся.
- Не волнуйся, моя Болотная Курочка, сейчас утоплю незванного гостя и все будет тихо!
- Кого это ты собрался топить, не спросив меня?!
Дверь с треском распахнулась и на пороге появилась разгневанная" Болотная Курочка". Это была крепкая на вид старушка. Она прыгнула в лодку, стоявшую у двери, и поплыла, ловко орудуя веслом. Скоро старушка оказалась рядом с Медведем, погрузившимся к тому времени, по пояс в болото.
- Кто такой? - спросила она строго.
- Принц я, - прохрипел Медведь, - помогите!
- А по-моему, ты просто глупый медведь шатун. Шатаешься по болоту, когда тебе давно пора спать. Что у тебя в коробе? Может быть, ты бродячий торговец? Признайся, у тебя там ленты, кружева, ботинки, что угодно для души? Немедленно показывай!
- Не могу! - Медведь погрузился еще глубже.
- Давай я его утоплю, - жалобно попросил дед.
Но старушка не обратила на него внимания. Она махнула рукой: трясина с чавканьем расступилась и снова сомкнулась. Медведь, как пробка подскочил вверх и оказался в лодке.
- Сейчас сможешь!
Лодка заскользила назад к избушке, оставив позади хнычущего деда и разочарованных пиявок. Брызгалы и шлепалы еще некоторое время плыли за ними, но скоро и они отстали.
В избушке по стенам и потолку горели гирлянды голубых, болотных огней. На большом столе лежали груды разноцветных лоскутков, иголки, нитки, бисер и тесьма. Старушка аккуратно отодвинула все это в сторону и поставила на стол горшок с холодной ухой.
- Эх ты, принц-шатун, садись, поешь, да расскажи куда путь держишь, - она погладила Медведя по голове и помогла снять короб.
- Принц я заколдованный, - опять забубнил Медведь, - иду в замок доброй волшебницы, расколдовываться.
- Кто ж тебе такое наговорил? - удивилась старушка.
- А вот она, - Медведь ткнул лапой в сторону короба.
Откинув крышку, старушка всплеснула руками.
- Это чтож за компания такая!?
- Ты нас сначала напои, накорми, спать уложи, а потом мы тебе все расскажем, - важно сказал Горох, выходя вперед.
- Смотри-ка, - удивилась старушка. - такой махонький, а порядок знает. Ты не мальчик-с-пальчик часом? - она нагнулась, чтоб лучше видеть. - Вроде нет. Так садитесь к столу, угощайтесь!
Гости расселись и принялись угощаться, только Корень Мандрагоры отказался от еды.
- Подай мне, добрая старушка, воды, - попросил он.
- Вот это мне по нраву, - обрадовалась хозяйка. - Мы водяницы любим тех, для кого вода милей всего!
- Так ты Водяница! - догадалась Маня.
- Да, милая барышня, а муж мой-Водяной! Это он вас чуть не утопил. Любит старый злодей позабавиться! - добавила она с гордостью.
- Хороши забавы, - проворчал Медведь.
- Вы на него не сердитесь, - попросила Водяница, - у него в жизни мало радостей осталось. Раньше все боялись к болоту подойти, а теперь старый он стал, только и может водяными пауками командовать.
Когда гости напились и наелись, Водяница убрала со стола и спросила:
- Будете спать укладываться или разговоры разговаривать?
- Я - спать, - сказал Медведь и немедленно захрапел, привалившись к стене.
- Не хочешь ли, Водяница, сшить мне новое платье? - поинтересовался Корень Мандрагоры, разглядывая лоскутки на столе, - а лучше, штук десять - двадцать.
- А что ты мне за это дашь?
- Я дам тебе совет. Самый главный.
- Это какой же? - спросила Водяница, явно заинтересовавшись.
- Как тебе надо одеваться, что сейчас носят и какой цвет тебе к лицу, - важно ответил Мандрагора.
- Трудно устоять перед таким предложением, - засмеялась Водяница, - я согласна!
- Да, знаешь, - вспомнил Мандрагора, - надо сшить еще одно платье, двадцать первое. Для этой шишки Мани.
- Бледно- зеленое с палеными кружевами, - напомнила Маня.
- С палеными!? - удивилась Водяница, - это еще зачем? Я огонь не люблю.
- Не с палеными, а с палевыми! - возмутился Корень Мандрагоры. - Я же ясно сказал: па-ле-вы-ми! До чего же, право, эти шишки, бестолковые!
- Какие такие па-ле-вы-е? - переспросила Маня.
- Ну, это такой изысканный цвет, - Корень Мандрагоры закатил глаза, - вам не понять.
- Ладно, потом разберемся, а сейчас выбирайте себе ткани на платья, и Водяница показала на груду лоскутков.
Корень Мандрагоры совершенно счастливый зарылся в них головой. Он перебирал их, гладил, целовал, прикладывал к себе. Наконец, набрав целый ворох, Мандрагора принес их Водянице.
Маня ходила вокруг разноцветных лоскутков и не могла найти ничего светло-зеленого.
- Помоги мне, - попросила она Гороха.
- Еще чего! Глупости какие! - возмутился он. - Если уж тебе приспичило завернуться в тряпку, бери любую.
- Не слушай его, - разозлился Корень Мандрагоры, - возьми вот это, - и он протянул Мане шелковую тряпочку цвета молодой листвы. - Не совсем то, что я имел в виду, но на первое время сойдет.
Возмущенный Горох повернулся к ним спиной и отправился спать.
Маня повертелась около Водяницы и спросила:
- Зачем вам, тетенька, столько лоскутков?
- Как зачем, - ответила Водяница, - сшить новое платье для бала у Доброй Волшебницы. Она каждый год устраивает последний осенний бал. Мне как раз вчера прислали билет, - и она показала желтый резной листок. - А вас разьве не пригласили? Уже все окресные жители получили пригласительные билеты!
- Вот так дела, - разволновался Корень Мандрагоры, - а мне нечего надеть! Скорей, Водяница, принимайся за работу.
- Я буду шить, - согласилась Водяница, - а вы мне расскажите о своих приключениях.
Маня начала рассказывать о том, как упала мать-ель, как они познакомились с гороховым стручком, о Белке, Волке и Зайце, как нашли Змиулана, о русалках.
Тут Водяница попросила рассказывать поподробней: как никак русалки ее родственницы. Она даже шить перестала.
Мандрагора немедленно вмешался.
- Если ты будешь бездельничать, не услышишь самого интересного, - пригрозил он.
- Что же самое интересное? - спросила Водяница, - Мне кажется, и так захватывающая история!
- Самое интересное, конечно про меня! - Корень Мандрагоры приосанился, - не зря же сама Морна за мной охотится!
Водяница вздрогнула.
- Морна!? - зачем ты ей нужен?
- Она хочет меня съесть! - таинственным шепотом сообщил Мандрагора.
- Ты же маленький, тобой разьве наешься? Она тебя и не заметит!
- Маленький, да удаленький, - обиделся Мандрагора. - Между прочем, кто меня съест, снова станет молодым! - выпалил он хвастливо и тут же,сам зажал себе рот ладошкой.
- Вот как? - Водяница пристально посмотрела на Мандрагору. Вдруг, она протянула руку, крепко его схватила и поднесла ко рту. - Ам! Сейчас съем и стану молодой!
Мандрагора в ужасе закрыл глаза.
- Стой, стой! - закричала Маня, - ты же не знаешь рецепта и можешь стать слишком молодой!
- Что значит слишком молодой? - удивилась Водяница. - Я всегда считала - слишком молодой быть нельзя.
- Вдруг, тебе будет год или даже месяц?! Кто о тебе позаботится?
Водяница призадумалась.
- Пожалуй, ты права. Мне нравится мой возраст. Лучше отдам этот корешок моему муженьку, очень уж он стал чудной!
Тем временем, Корень Мандрагоры пришел в себя и угрожающе зашипел:
- Сейчас закричу!
- Ну и что? - Водяница нисколько не испугалась.
- Ты не знаешь, что будет!? - Маня всплеснула руками. - Прошлый раз, когда он закричал, лес вокруг повалился, земля задрожала, а птицы и звери попадали на землю замертво!
- Вот как! - Водяница с уважением посмотрела на Мандрагору. - С другой стороны, зачем мне молодой муж? Опять начнет командовать, хамить, грубить. Пусть уж все остается, как есть, - решила она, неохотно отпуская Корень Мандрагоры. - А вы уходите-ка отсюда по добру поздорову. Больно беспокойные гости. Морна вас ищет, нагрянет сюда, не к ночи будет помянута, - и она опасливо посмотрела на дверь.
- Но ведь темно на улице, - возразила Маня робко, - можно мы хоть до утра побудем?
- Идите, идите, забирайте своего принца-Медведя и проваливайте! - недружелюбно буркнула Водяница, - можете взять лодку, только сделайте милость, уходите поскорей отсюда!
Пришлось будить Медведя. Он сопел, упирался и никак не мог взять в толк, где находится и куда его тащат. Наконец, все уселись в лодку и поплыли к противоположному берегу.

Глава 11
Медведь неумело шлепал веслом по черной воде. Далеко впереди виднелся берег. Водяница, едва затолкав гостей в лодку, спряталась в избушке, заперла дверь и задернула занавеску на окне.
- Испугалась меня! - самодовольно заметил Корень Мандрагоры.
- Вовсе не тебя она испугалась, - запротестовала Маня, но потом махнула на нахальный Корень рукой и стала шепотом рассказывать Гороху, что произошло пока он спал. - Вот так я и осталась без платья, - закончила она, - теперь на бал к Доброй Волшебнице мне и показаться не в чем!
- Во-первых, - начал Горох, - на бал тебя никто не приглашал. А во-вторых, у тебя на уме одни глупости. Посмотри вокруг, нам бы до берега добраться живыми!
Маня огляделась. Болото, действительно, выглядело угрожающе. Рядом с лодкой кто-то плыл, оставляя за собой, на воде пенный след. На каждой кочке сидели, лежали, стояли ночные обитатели болота и таращили им вслед, светящиеся в темноте, глаза. Что-то шлепало, ухало, шипело. Маня свесилась за борт и заглянула в черную воду. Там отражались яркие, осенние звезды и быстро бегущие по небу облака. А еще там что-то сворачивалось, разворачивалось и смотрело на. Вдруг длинное, тонкое щупальце щупальце высунулось из воды и, обхватив Маню за плечи, потащило вниз.
- Ты куда!? - закричал Горох, едва успев схватить ее за ноги.
- Помогите! - пискнула Маня, стремительно приближаясь к черной воде.
Корень Мандрагоры сидел на плече засыпающего Медведя и командовал куда плыть. Услышав крики, он оглянулся и, дернув Медведя за ухо, показал на исчезающих в воде Маню и вцепившегося в нее Гороха. Медведь охнул, отбросил весло и, запустив в воду когтистую лапу, не без труда, втащил их назад в лодку. Щупальце недовольно покачалось над водой и нырнуло.
- Что это было? - спросила Маня, дрожа от страха.
- Какая разница, - беспечно ответил Корень Мандрагоры, - мы же вас спасли.
- Наверное, это водяные хватаноги, - предположил Горох, - они довольно безобидные, только любопытные.
В ответ на его слова, из воды поднялось чудовище, похожее на головастика, с огромной, зубастой пастью. Лязгнули острые зубы.
- А вот это, похоже, свирепые, зубастые головасты, - добавил он печально, - боюсь, до берега нам не добраться.
- Это мы еще посмотрим! - Медведь размахнулся веслом и ткнул им головасту прямо в открытую пасть.
- Хрясть, - головаст перекусил весло пополам и проглотил. Потом открыл пасть пошире и откусил корму. В лодку хлынула ледяная вода.
Рядом с первым головастом появились другие. Вода так и бурлила. Всюду, куда ни глянь, виднелись разинутые, зубастые пасти.
- Я, пожалуй, слегка покричу, - задумчиво сказал Мандрагора, - держитесь за Медведя и заткните уши.
И он закричал. Не громко. Не так, как в прошлый раз. Но этого оказалось достаточно. Болото в миг опустело. Огромная черная волна подхватила лодку, понесла вперед и выбросила на далекий, противоположный берег. Маня, Горох и Мандрагора отцепились от Медведя и покатились по мокрому песку. Медведь с кряхтеньем поднялся, почесывая ушибленные бока и побрел к лесу, темнеющему неподалеку. Остальные поплелись за ним. Там, среди корней, они зарылись в сухие листья и заснули, привалившись к теплому медвежьему боку.
Утром их разбудила Сойка. Она сидела на ветке и трещала.
- Это просто безобразие какое-то! Я все время должна за вами гоняться, чтобы исполнить свой долг. Так вот, ваше бессмысленное продвижение на юг, усложняет синоптическую картину. Там зима, здесь еще осень, а дальше? Что дальше я вас спрашиваю!? - и она строго посмотрела на всех сначала одним глазом, а потом другим.
- Весна? - предположила Маня.
- И не мечтай!
- Тогда я не знаю, - расстроилась Маня.
- Не знаете, а я знаю. Снежные зайцы идут по вашему следу. И еще кое-кто, - она опасливо оглянулась и прошептала, - не советую убегать. Бесполезно. От зимы не убежишь и от кое-кого тоже.
Сойка взмахнула крыльями и поднялась в воздух.
- Вам велено ждать здесь, - крикнула она на прощанье, - никуда не уходите…
- Не нравится мне все это, - сказал Корень Мандрагоры, - кругом опасности. Так и голос сорвать недолго. Я бы выпил горячего молока.
- Тогда вперед, - предложил Горох, поправляя шпагу. - Чем скорее мы дойдем до замка Доброй Волшебницы, тем скорей ты получишь горячее молоко.
- А я стану принцем, - добавил Медведь.
- А я принцессой, - мечтательно вздохнула Маня.
И они заспешили вперед, к замку.
Маня, Горох, и Корень Мандрагоры снова забрались в короб. Медведь уверенно затопал сквозь еловую чащу, заросли малины и ежевики. Иногда, на голых, колючих ветках попадалась сухая ягодка. Медведь останавливался, задумчиво смотрел на нее, начинал тереть живот и облизываться. Вспоминал лето. Тогда из короба высовывался Горох и приговаривал:
- Не садись на пенек, не ешь пирожок!
- Не стой, не мечтай, а дальше шагай!
- Так всегда надо говорить медведям, если они останавливаются, - пояснял он.
- И откуда ты все знаешь!? - удивлялась Маня, а Корень Мандрагоры только фыркал.
Вдруг, из-за кустов выскочил снежный заяц. Он посмотрел на путешественников пустыми голубыми глазами-льдинками и поскакал дальше. За ним закружилась белая поземка. С неба начали падать редкие снежинки.
- Вот тебе и раз! - удивилась Маня, - я думала мы идем на юг.
- Так и есть, только юг очень далеко. Добираться туда, наверное, целый месяц, а мы идем только второй день, - объяснил Горох.
- И до замка месяц?! - испугалась Маня.
- Почему-то мне кажется, что замок уже близко,- ухмыльнулся Горошек.
- Откуда ты знаешь? - не отставала Маня, - раньше ты говорил, замок на юге, а теперь, юг - далеко, а замок - близко! Ты там был? Признавайся!
- Был, не был, какая разница. Не хочу ни в чем признаваться! - Горошек отвернулся, всем своим видом показывая, что больше из него не вытянуть не слова.
Неожиданно, лес расступился и путешественники вышли на дорогу.
- Теперь быстро дойдем! - обрадовался Горох, - Эта дорога прямо до замка.
- Не люблю я ходить по дорогам, - пробурчал Медведь, - опасно это.
И как-бы в потверждение его слов, впереди, за поворотом дороги, раздался чей-то отчаяный крик.
- Помогите! Спасите! На помощь!
Медведь не раздумывая бросился вперед.
- Куда ты? - завизжал Корень Мандрагоры, - это может быть опасно, а я не в голосе!
Но Медведь, не обращая на него внимания, свернул за поворот и тут же резко затормозил. Перед путешественниками открылась страшная картина. В придорожной канаве валялась опрокинутая карета, из которой неслись крики о помощи, а поперек дороги сидели Змиулан с Морной и доедали тройку коней. Вокруг были разбросаны обглоданные кости и порванная упряжь.
- Какие у нас гости дорогие! - сладким голосом пропела Морна, вставая навстречу онемевшим от ужаса путешественникам. - Мы вас давно поджидаем. Проголодались, вот и решили закусить, - она махнула рукой в сторону груды костей, - жаль все съели, угостить вас нечем. Разьве что медведем? Любите медвежатину? - и она неприятно улыбнулась.
- Я не медведь, я принц, - Медведь в ужасе попятился.
- Тем лучше, тем лучше. Хочешь Змиуланчик попробовать принца? - обратилась Морна к змею.
Змиулан кивнул и начал обходить Медведя с другой стороны, чтоб отрезать путь к отступлению.
- Где же наши любимые малыши? - еще нежней пропела Морна, - не иначе как у Медведя за спиной в коробочке. Не проглотить бы их за одно с Медведем. Впрочем, большой беды не будет. Может, даже вкуснее получится. Эдакое новое блюдо. Принц Медведь с горохом, шишкой и корешком. Прелесть! Корешок, чур, мой! Иди ко мне, Мандрагорка! Ты ведь хочешь, чтоб я была еще моложе и красивей?
- Не хочу! - нахально ответил Корень Мандрагоры, высовываясь из короба.
- Почему? - удивилась Морна, разьве я тебе не нравлюсь?
- Ты отвратительная. У тебя рот в крови, нет шляпы и немодное платье. А прическа? Настоящее воронье гнездо - ужас! Никакого стиля, - Корень Мандрагоры презрительно скривился.
- Ах ты мерзкий корешок! - прошипела Морна, - ну погоди! - и она двинулась на Медведя, растопырив руки.
С другой стороны подкрадывался Змиулан.
- Не подходите, закричу, - предупредил Мандрагора.
- Только попробуй! - прикрикнула на него Морна и прыгнула вперед.
Хорошо, что Маня и Горох заранее вцепились в стенки короба и закрыли глаза.
Мандрагора закричал. Так он не кричал еще никогда. Земля задрожала и расступилась, образовав огромную трещину, куда и провалилась Морна. Небо почернело. Страшный ураган в миг повалил все деревья, как пушинку подхватил Змиулана и унес прочь, в дальние страны. Корень Мандрагоры замолчал, сам потрясенный результатом. Земля с чавканьем сомкнулась. Не было больше ни Морны, ни Змиулана, ни леса вдоль дороги.
Медведь поднялся с земли, испуганно моргая. Вылезли из короба Маня с Горохом.
- Вот это да! - только и сказал Горох, оглядываясь по сторонам.
- Ну все, теперь я окончательно охрип, - пожаловался Корень Мандрагоры, - все из-за вашей дурацкой Морны.
- Вовсе она не наша, - миролюбиво сказала Маня. - Интересно,она так и останется под землей навсегда?
- Так ей и надо, сама виновата. Нечего было меня пугать, - ответил Корень Мандрагоры, пытаясь отряхнуть грязь со своего платья, - не люблю когда меня пугают.
В эту минуту они услышали плач. В опрокинутой карете кто-то громко всхлипывал и жаловался на судьбу. Путешественники осторожно подошли поближе и Медведь заглянул внутрь.
- А-а-а! - раздался истошный крик, - спасите! Медведь!
- Подожди, давй лучше я, - предложил Горошек.
Он впрыгнул в карету и увидел забившуюся в угол принцессу в роскошном бальном платье и золотой короне..
- А-а-а! - продолжала кричать принцесса.
- Замолчи сейчас же и вылезай, - строго сказал Горох, - не то, мы уйдем и оставим тебя одну.
- Ой, - принцесса замолчала, - кто вы?
- Мы - мирные путешественники. Идем к Доброй Волшебнице. Нас четверо: Медведь, решивший, что он заколдованный принц, шишка Маня - она мечтает стать принцессой, Корень Мандрагоры - ему надо лечить горло горячим молоком и я - Гороховый Стручок.
- А ты чего хочешь попроситьу Доброй Волшебницы?
- спросила принцесса.
- Ничего. Я просто гуляю.
- Ладно, тогда я выйду, - и принцесса выбралась из опрокинутой кареты.
Она огляделась по сторонам и, увидев обглоданные косточки своих коней, снова заплакала.
- Бедные мои лошадки, съели вас злодеи! Как же я теперь попаду в замок к Доброй Волшебнице на последний осенний бал!?
- Ты тоже ехала к Доброй Волшебнице? - обрадовался Медведь.
Он первый раз в жизни увидел настоящую принцессу и был совершенно счастлив.
- Да, - вздохнула принцесса, - вам я могу сказать. Я ехала к Доброй Волшебнице, в надежде встретить на балу кого-нибудь, кто захочет на мне жениться. Дело в том, что я - уродливая принцесса. Ни один принц, ни один граф, князь или герцог даже смотреть на меня не хотят. Да что там герцоги, их слуги и то шарахаются! - и принцесса вновь залилась слезами.
- Что ты! - Медведь всплеснул лапами, - ты самая красивая принцесса из всех, что я видел! Когда я стану принцем, я с удовольствием на тебе женюсь, если, конечно, ты не будешь против.
- Ты правда думаешь, что я красивая? - принцесса вытерла слезы. - Знаешь, ты тоже самый симпатичный на свете медвель! - и она погладила его по голове.
От смущения, Медведь закрыл морду лапами и захихикал.
- Немедленно прекрати! - затопал на него ногами Корень Мандрагоры. - Что еще за глупости? Нам надо идти, скоро начнет темнеть, мы голодные, замерзшие, у меня совершенно издерганы нервы и наверняка пропал голос, а ты хихикаешь!
- Мандрагора в чем-то прав, - согласился Горох, - надо идти.
Маня, Мандрагора и Горох снова залезли в короб, и Медведь с принцессой пошли по дороге, весело болтая, как будто были знакомы всю жизнь.

Глава 12
Путешественники шли и шли. Вокруг них порхали снежинки, а вдоль дороги лежал поваленный лес.
- Ну ты и крикнул, - с уважением сказал Горох Корню Мандрагоры.
Скоро местность начала меняться: стали появляться холмы. Они становились все выше и выше.
- Хорошо бы найти пещеру и переночевать в ней, - заметил Горох.
Им попалась одна пещера, прямо у дороги, но в ней явно кто-то жил. Когда они сунулись туда, раздался такой рев, что путешественники решили не рисковать и поскорей пошли дальше. В другой пещере гулял сквозняк и было холодней, чем на улице. Третья оказалась скорей норой и принцесса наотрез отказалась туда лезть.
- Я ведь не хорек какой-нибудь, - оправдывалась она, - и к тому же, я испачкаю платье.
Тут Мандрагора ее поддержал.
- Что они понимают в бальных платьях. Я всегда говорил: нет ничего важней!
Пришлось идти дальше.
Наконец, попалось то, что нужно. Просторная, сухая пещера с кучей дров в углу и, даже, с неким подобием очага.
- Мне кажется, здесь кто-то живет, - сказал Горох, с сомнением оглядываясь по сторонам.
- Во всяком случае, хозяина нет дома и, надеюсь, он не будет возражать, если мы переночуем здесь,- Маня весело запрыгала по сухому полу пещеры.
- Не будет, не сомневайтесь! - раздался громоподобный голос и вход в пещеру загородил огромный великан. Вид его был просто ужасен. Изо рта торчали острые треугольные клыки. Тело покрывала рыжая шерсть, а маленькие, близко посаженные глазки горели красным огнем.
- Сейчас я кого-то съем, - сообщил великан, довольно потирая ручищи, - признавайтесь, есть среди вас принцесса? Я, видите ли, питаюсь исключительно прекрасными принцессами. Не вздумайте подсунуть кого-нибудь другого. Были такие попытки, но не увенчались успехом.
Медведь вышел вперед и зарычал:
- Я тебя растерзаю, а принцессы ты не получишь!
- Значит, все-таки есть среди вас принцесса, - обрадовался великан, - я так и знал! - Он с легкостью отпихнул Медведя, да так, что бедняга отлетел к стенке и рухнул на пол, не в силах подняться. Потом пристально оглядел всех своими маленькими глазками, - Что-то не вижу среди вас прекрасной принцессы. Признавайтесь, куда вы ее спрятали? Не скажете - плохо будет!
- Это я, - сказала принцесса, выходя вперед и тяжело вздыхая. - Можешь меня съесть, но отпусти моих друзей.
- Вот это разговор! - обрадовался великан, - давно бы так.
Он немедленно начал разжигать костер и подвешивать над ним огромный котел с водой.
- Мандрагора, миленький, закричи! - зашептала Маня.
- Не могу, я не в голосе.
- Ну пожалуйста!
- Если он закричит, - вмешался Горох, - пещера обрушится и мы все погибнем. Надо придумать что-нибудь другое.
Но ничего другого в голову никому не приходило. Медведь по-прежнему лежал у стены не в силах подняться. А великан тем временем, схватил принцессу и поднес к огню, чтобы кинуть в котел. Но, вдруг, он начал пристально вглядываться ей в лицо, а потом, с отвращением отбросил прочь.
- Фу-фу-фу! Что это вы мне хотели подсунуть?! - закричал он злобно, - я, кажется, ясно сказал, что ем прекрасных принцесс, а тут какое-то страшилище! Я мог отравиться! Съесть такую уродину, хуже чем ядовитый гриб. Мне это вредно, у меня с детства чуствительный желудок. Какие, однако, злодеи. Я их пустил в свой дом, а они хотели меня отравить! - причитал великан.
Принцесса залилась слезами.
- Даже людоед не захотел меня есть, такая я уродина!
- Чего ж ты плачешь? - удивился Корень Мандрагоры, - тебя не съели, так радуйся. Уж я то знаю, каково это, когда тебя все время хотят съесть.
Великан еще раз оглядел всю компанию и вздохнул.
- Вижу сегодня мне поужинать не придется.- А тебе, - обратился он к принцессе, - надо что-то делать с лицом. Поверь, я в этом разбираюсь и говорю, как друг.
Принцесса снова расплакалась.
- Друзья никогда так не говорят, - сердито пробурчал Медведь, с трудом поднимаясь с земли. - Не плачь и не верь этому грубому и невежливому великану. Ты самая прекрасная принцесса на свете!
- Что ж это такое! - возмутился великан. - Явились без приглашения и меня же еще и оскорбляют.
- Сам виноват, - строго сказал Горошек, - разьве так обходятся с гостями? Ты должен был нас накормить…
- Знаю, знаю,- перебил его великан, - накормить, напоить и спать уложить, а во сне уже отрубить всем головы. Ну виноват, поспешил.
- Вовсе нет! - возмутился Горох, - я совсем не то имел в виду.
- Что ж ты хотел предложить? - спросил великан без особого интереса.
- Ты должен был нас накормить, напоить, спать уложить, а завтра проводить до замка Доброй Волшебницы, чтоб с нами не случилось по дороге какои-нибудь беды.
- Ишь какой умник нашелся, - рассердился великан. - Чем же я вас накормлю, если у меня кроме этой страхолюдной принцессы в доме нет ничего съестного!? Хотите, ешьте ее сами, а меня увольте, я чудищами не питаюсь!
- Сам чудище! - принцесса прямо затряслась от злости, - ну ка показывай, что у тебя в кладовке? Я ее давно заприметила.
- Какой такой кладовке? Ничего не знаю, - великан покраснел.
Тогда принцесса схватила горящую ветку и осветила ей дальний угол пещеры. И тут все увидели большую деревянную дверь.
- Вот какую!
- Там ничего нет, ну просто ни крошечки, - поспешно сказал великан.
- Показывай! - потребовала принцесса.
Великан нехотя поплелся к двери и чуть-чуть ее приоткрыл.
- Шире, шире открывай, пусть все увидят!
Великан тяжело вздохнул и распахнул дверь. Чего за ней только не оказалось! К потолку были подвешены копченые окорока, на полках лежали огромные головы сыра, вдоль стен стояли бочки полные соленых огурцов и квашенной капусты. Связки сушеной рыбы, грибов, зелени, горшков с вареньем и медом, птичьи яйца в лукошках и большая груда золотистых яблок и груш.
- Вот это да! - ахнул Медведь, - а говорил ничего съестного!
- Ну забыл, запамятовал, давно сюда не заглядывал, - великан еще сильней покраснел.
- Ты оказывается жадина! - с упреком сказал Горох, - обязательно расскажем на балу у Доброй Волшебницы, пусть гости посмеются.
- Нет, нет. - испугался великан, - пожалуйста, не рассказывайте! Я ведь хотел попроситься к Доброй Волшебнице в повора, а тогда она меня не возьмет.
- Тебя в повора? - удивились все.
- Разьве ты умеешь готовить? - коварно спросил Горох.
- Я? Да я готовлю лучше всех на свете! - возмутился великан. - Сейчас я вам докажу.
Он схватил где-то в углу цветастый передник с оборками и принялся за дело. Мясо,овощи, приправы - все так и замелькало у него в руках. Очень скоро в пещере запахло так, что у всех просто слюнки потекли.
- Готово! - сообщил великан, - расстелая скатерть и изысканно сервируя ее серебрянной посудой и хрустальными бокалами, - есть надо красиво!
Гости не заставили просить себя дважды и навалились на угощение.
- Никогда не ела ничего вкусней! - сказала принцесса, накладывая себе третью порцию. - Не пойму только, зачем тебе есть прекрассных принцесс?
- Традиция, - ответил великан, потупившись. - К тому же, честно говоря, я еще ни одной не пробовал, а рецептов у меня множество: Принцесса в сухарях и сливках, начал он загибать пальцы, принцесса с черносливом, яблоками и дикой айвой, принцесса с грибами под ореховым соусом…
- Ну хватит, - возмутилась принцесса, - обойдемся без этих гнусных подробностей, не то у меня аппетит пропадет.
- Я вообще не понимаю, - добавила Маня, - почему у всех возникает желание глотать ни в чем не повинных принцесс? Кому они мешают?
- От лишних принцесс надо избавляться, не то на всех царств не хватит. Так меня учила бабушка, а уж она знала в этом толк, - наставительно заметил великан. - Люди ведь топят лишних котят, а великаны и драконы глотают лишних принцесс.
- Как же узнать какая лишняя? - спросила Маня. Мысль о том, что она тоже станет когда-нибудь принцессой, впервые показалась ей не слишком заманчивой.
- Какую проглотишь, та и лишняя, - великан захихикал.
- Готовишь ты, конечно, хорошо, спору нет, - строго сказал Горох, но в голове у тебя одни глупости. Разьве Добрая Волшебница возьмет тебя на службу поваром, если ты начнешь глотать ее гостей!? Да она тебя сразу в лягушку превратит или еще в кого похуже.
- Правда?! - испугался великан, - тогда я лучше не буду глотать принцесс. Ну их совсем.
- Обещаешь?
- Клянусь своей поваренной книгой! Вот, смотрите, - и великан вынес из кладовой огромную книгу в кожанном переплете и с золотыми замками, - это наша семейная драгоценность! Десять поколений моих предков великанов вносили сюда свои лучшие рецепты, - он открыл огромный том и, полистав, вырвал несколько страниц и бросил в огонь.
- Что ты делаешь? - удивился Горох.
- Сжигаю рецепты о приготовлении принцесс.
- Молодец! - похвалил его Горох, - теперь мы тебе верим и расскажем Доброй Волшебнице, какой ты хороший повар.
Великан просиял.
- Я еще и не такое могу приготовить! Знаете, какие я пеку торты? Высотой с дом! Один такой торт я сделал из пряников и подарил знакомой старушке. Она до сих пор в нем живет где-то в лесу. Как оказывается весело угощать гостей. И почему я раньше этого не делал!?
- Неужели у тебя никогда не было гостей? - удивилась принцесса.
- Лучше не вспоминать, - великан неопределенно махнул рукой, - это прошлые ошибки. Теперь я изменился.
- Тогда переходим ко второй части твоей программы, - сказал Горох. - Ты нас накормил, напоил, а теперь спать уложи.
- Это мы сейчас, - засуетился великан.
Он достал из кладовой огромную перину и расстелил ее на полу, - укладывайтесь, гости дорогие.
- А ты? - подозрительно спросил Мандрагора.
- Я посуду помою и тут, в уголке, на сене высплюсь. Много ли мне надо.
Усталые и сытые путешественники охотно улеглись на перину и немедленно заснули. И только Мандрагора едва прикрыл глаза и наблюдал за великаном, пока тот возился с посудой, убирал объедки и, наконец, не захрапел, зарывшись в сено.

Глава 13
Утром Мандрагора растолкал безмятежно спавшего Гороха и зашептал:
- Плохо дело, великан разводит костер, как бы не съел кого-нибудь!
Действительно, великан хлопотал у костра. В котле над огнем что-то булькало, кипело и очень аппетитно пахло. У входа в пещеру знакомо зашуршало. Мандрагора еще больше забеспокоился. Зато Горох радостно подпрыгнул и стал будить остальных.
- Шуршики пришли, вставайте скорей!
- Эка радость, еще дармоедов принесло, - проворчал великан, но вспомнив, что теперь он радушный хозяин, выглянул наружу и пригласил шуршиков в пещеру.
- Заходите, гости дорогие, - уже привычно оттарабанил он, - отведайте моего угощения, если совесть позволяет.
Шуршики несмело, бочком пробрались в пещеру и остановились у входа.
Вид у них был еще более жалкий, чем в прошлый раз. От одежды из сухих листьев остались одни клочки.
- Куда путь держите? - без всякого интереса спросил великан.
- На бал мы идем. Путь держим. Да, - зашуршали в ответ гости.
- На бал!? - возмутился Мандрагора, - в таком виде? Да это позор! - он брезгливо оглядел шуршиков.
Те под его взглядом еще больше смутились, сбились в кучу и печально зашуршали.
- Они же не виноваты, что истрепались в дороге, - вступилась за шуршиков принцесса. - Вон, у великана в углу целая куча сухих листьев. Можно из них что-нибудь сшить.
- Уже и листьями моими распоряжается, - с горечью сказал великан, - а ведь я их собирал, старался, время тратил. Лучше бы я тебя съел.Закрыл бы глаза и съел. В сухарях обвалял, соусом чесночным полил, глядишь, и лица не видно.
- Ты, кажется, собрался стать поваром у Доброй Волшебницы, - напомнила принцесса, - врядли ей бы понравились твои речи!
- Ладно, чего уж там, берите все нажитое непосильным трудом, - вздохнул великан, - ухожу я отсюда и сухие листья мне, может, и не понадобятся. Возьмите там пять-шесть листиков или, лучше, два-три.
Шуршики радостно бросились к куче сухих листьев и начали в ней рыться.
- Аккуратней, аккуратней! - кричал великан, бегая кругом.
Наконец, шуршики набрали охапку листьев и начали прилаживать их к себе. Мандрагора некоторое время наблюдал за ними, поджав губы, но в конце концов не выдержал и стал помогать. Скоро шуршики преобразились. Теперь они выглядели почти нарядно. Зато на великана жалко было смотреть. Он кусал губы, сопел и тихо причитал:
- Разорили! Разграбили! Я собирал, старался, думал для себя, а вышло вон как! Садитесь, гости дорогие, ешьте, пейте, грабьте сироту! Пусть я потом с голода умру, - и он стал сервировать завтрак.
Гости, не обращая внимания, на его ворчание, охотно уселись вокруг скатерти и принялись за еду. Когда все наелись и посуда была вымыта, великан стал собираться в дорогу. Он связал в огромный узел поваренную книгу, фартук и все, что смог поднять и унести. Потом завалил вход в пещеру куском скалы и путешественники двинулись в путь. Они шли, весело болтая, обсуждая свои приключения и мечтая о том, как Добрая Волшебница исполнит их заветные желания.
Дорога петляла между холмами и, наконец, привела их в долину. Там, на середине большого синего озера возвышалась гора. Видно,еще недавно ее покрывал густой лес. Теперь же, все деревья были повалены, как будто кто-то срезал их огромным ножом.
- Неужели, это твоя работа, Мандрагора!? - ахнул Горох.
- Возможно, возможно, - самодовольно ответил Корень Мандрагоры, - я же предупреждал, меня нельзя пугать.
На вершине горы стоял замок, похожий на белый, праздничный торт. К небу с четырех сторон тянулись высокие башни, украшенные узорами. В длинных, узких окнах разноцветными стеклами сверкали витражи. Через озеро был перекинут легкий, кружевной мост, а от него вверх, до самого замка, вела мраморная лестница, раньше обсаженная деревьями, а теперь заваленная упавшими стволами.
- Не знаю, обрадуется ли тебе Добрая Волшебница, после того, что ты тут натворил, - заметил Горох.
- Конечно обрадуется, - Мандрагора нисколько не смутился, - кто кроме меня сможет с таким вкусом подобрать ей платье для бала? Всем известно, что только мы, мандрагоры знаем толк в нарядах.
Подойдя к мосту, путешественники остановились. Никто не решался идти первым. Мост казался таким ненадежным.
- Может быть, мы? - предложили шуршики и легко, шелестя и смеясь, перебежали на другую сторону.
За ними потянулись остальные. Мост дрожал, качался, но выдеожал всех. На другом берегу оказалось намного теплее. Здесь не кружились снежинки, не дул ветер, я светило прятное, осеннее солнышко.
Великан и Медведь начали убирать с лестницы поваленные деревья и складывать их в кучу на берегу. Постепенно они поднимались все выше и выше и, наконец, оказались у ворот замка.
- Тук, тук, тук, - постучала принцесса в запертые ворота золотым молоточком, висевшим рядом.
Долгое время никто не открывал. За воротами стояла полная тишина.
Наконец, послышались легкие шаги и в воротах распахнулось окошко. Оттуда выглянула девочка и строго спросила:
- Вы кто такие? Зачем пожаловали?
- Я принцесса и приехала на бал, - сказала принцесса, выступая вперед.
- На чем же ты приехала? Что-то я не вижу твоей кареты. И где твое приглашение?
- Вообще-то, я пришла и приглашение, кажется, потеряла, - смутилась принцесса, - но оно у меня было, честное слово!
- Принцессы не ходят пешком, - наставительно сказала девочка, - ну а вы, ктотакие? - обратилась она к остальным.
- Я великан, пришел к Доброй Волшебнице наниматься в повара.
- Я заколдованный принц-Медведь, хочу попросить Волшебницу, чтоб она меня расколдовала.
- Я хочу посадить семена и стать принцессой.
- На бал, на бал мы пришли, - зашелестели шуршики.
- Я Корень Мандрагоры. Мне нужно горячее молоко, чтоб вылечить горло, а также уход и забота. К тому же, я извесный модельер и законодатель моды. Смею думать, в этой стране я лучший кутюрье!
- Кто ты? - с удивлением переспросила девочка.
- Ну, кутюрье же, ясно, кажется, сказал, лучший специалист по нарядам, - снисходительно объяснил Мандрагора.
Девочка осмотрела его и захихикала. Вид у Мандрагоры и правда, был не самый нарядный. Платье порвалось и запачкалось, оборки кое где оторвались, а шляпка вообще потерялась.
- А ты по чему специалист? - спросила девочка у Гороха.
- Я просто так, гуляю, - ответил он, глядя в сторону.
- Чтож, заходите, я вижу, вы неопасные, - и девочка распахнула ворота.
Путешественники, затаив дыхание, вошли во двор замка. Здесь, похоже, царило лето. Благоухали цветы, весело щебетали плтицы, жужжали пчелы, а в траве краснела земляника.
- Какая красота! - ахнула принцесса.
- Неплохо, - согласился Корень Мандрагоры, - но где же Добрая Волшебница?
- Добрая Волшебница это я, - сказала девочка.
- Ты!?
- Да, я. Вы что, мне не верите?! - девочка топнула ногой, - вотпревращу вас всех в червяков, тогда будете знать!
- Нет, не надо в червяков, мы верим, - испугались путешественники, - только мы думали, что Волшебница взрослая!
- Я и есть взрослая, это я нарочно стала девочкой, чтобы вас удивить! Я и в старушку могу превратиться! Верите? - спросила она подозрительно.
- Верим, верим! - поспешно закричали все хором. Один Горох промолчал.
К, счастью, девочка этого не заметила.
- У меня и палочка есть волшебная! - похвасталась она. - Сейчас принесу.
Скоро девочка вернулась, держа в руке длинный футляр.
- Вот, только замок заело. Не могу открыть. Помоги-ка мне, - обратилась она к великану.
Тот осторожно взял футляр и попробовал потянуть крышку. Ничего не получилось. Тогда великан достал из своего узла большой кухонный нож и попытался взломать замок. Нож хрустнул и сломался.
- Ай-ай-ай! - расстроился великан, - такой хороший ножик был, мой любимый!
- Не ной, я тебе новый наколдую, - сказала девочка. - Давайте вы с Медведем попрыгаете на этой дурацкой коробке. Пусть сломается, если не хочет открываться по хорошему.
Медведь с великаном послушно начали прыгать и футляр с хрустом сломался.
- Хватит, хватит! - закричала девочка, - не то и палочку мне сломаете!
Но было поздно. В траве, среди щепок от футляра, лежала сломаная пополам волшебная палочка.
- Что вы наделали!!! - девочка закрыла лицо руками и разревелась. - Теперь я никогда, никогда не смогу колдовать!
Расстроенные путешественники стояли вокруг, не зная, что делать.
- Может ее склеить или связать? - предложил Горох.
- Медом можно склеить, - сказал Медведь, - он липкий.
- Можно мы попробуем? - спросил Горох.
- Делайте, что хотите, - девочка продолжала горько плакать, - мне теперь все равно!
- Достань, пожалуйста, горшок с медом, - попросил у великана Горох.
- Какой такой горшок? - удивился великан, - с каким таким медом? Первый раз слышу. Я его, кажется, потерял. Да, точно потерял, жалость какая!
- Тот, что у тебя в мешке, - напомнила принцесса. - Или тебе жалко для Волшебницы немножко меда?
- Мне? Конечно, не жалко. - пробурчал великан, неохотно доставая горшок с медом. - Смотрите, какая неожиданнось, нашелся!
Медведь обмакнул обе половинки волшебной палочки в мед и сложил их вместе.
- Теперь надо чем-нибудь перевязать, - сказала принцесса.
Девочка вынула из волос голубую, шелковую ленту и протянула ей. Принцесса ловко перевязала палочку и,даже, сделала по середине хорошенький бантик.
Готово, - сказала она, отдавая палочку девочке.
Та вытерла слезы и недоверчиво осмотрела перевязанную волшебную палочку. Потом слегка взмахнула ей и что-то прошептала. Раздался легкий, хрустальный звон и на траве появилось большое, голубое яблоко.
- Работает! - обрадовались все.
- Можете съесть, - разрешила девочка.
Великан первым схватил яблоко и откусил. В ту же минуту, лицо его начало синеть, а затем и весь он стал ярко-голубого цвета. От великана так сильно запахло медом, что немедленно слетелись пчелы и начали кружить вокруг.
Корень Мандрагоры захихикал.
- Чего это ты смеешься? - подозрительно спросил великан, продолжая есть яблоко.
- Да так, ничего особенного, просто, ты хорошеешь на глазах, - ответил Мандрагора.
- Это от того, - объяснил довольный великан, - что в фруктах много витаминов.
- Ну, кто первый хочет, чтоб я исполнила его желание? - спросил девочка, не обращая внимания на ярко-голубого великана.
Желающих не нашлось.
Немного подождав, она объявила:
- Раз вы такие робкие, я сама решу, кто будет первым. Давай, Медведь, выходи вперед. Ты, кажется, хотел стать кухонной принцессой?
- Нет!!! - успел крикнуть Медведь.
Палочка тихо зазвенела. Медведь начал менять свои очертания и через минуту перед изумленной компанией появилась огромная меховая кастрюля ярко-голубого цвета. На боку у нее была вышита золотая корона, а внутри налит мед. Кастрюля глядела на всех изумленными голубыми глазами, помахивала ручкои, а языком пыталась дотянуться до меда.
- Теперь ты, - девочка ткнула палочкой в принцессу.
Раздался хрустальный звон. Лицо принцессы мгновенно закрыла густая, ярко-голубая борода. Она росла и росла, пока не доросла до земли.
- Ну вот, - удовлетворенно сказала девочка, - теперь ты, как и хотела, стала принцем синяя борода!
Увидев такие ужасы, шуршики немедленно разбежались и попрятались, кто где.
Девочка подняла волшебную палочку и нацелила ее на Маню, Гороха и Мандрагору.
- Сейчас превращу вас, - она на секунду задумалась, - в нарядных гостей для бала!
- Динь-динь, - звякнула палочка и в то же мгновение Маня с ног до головы покрылась нарядными голубыми бантами, Горох - оборками, а Мандрагора - кружевами. К тому же у каждого оказался полный рот меда.
- Фу, какая гадость! - Мандрагора с отвращением выплюнул мед. - Неужели тебе неизвестно, что мы - мандрагоры употребляем только чистую воду и молоко в лечебных целях! А к чему эти бессмысленно наляпанные кружева?! - он с неудовольствием оглядел себя. - Похоже, у тебя совсем нет вкуса!
Девочка насупилась.
- Вот и есть.
- Вот и нет. И никакая ты не Добрая Волшебница, а злая. Я давно догадался, - храбро сказал Мандрагора.
- Ой, - зашептала Маня, - не говори так, вдруг, еще хуже будет!
- Куда уж хуже, - буркнул Горох, с отвращением отрывая от себя оборки.
Девочка затопала ногами и разревелась.
- Я добрая, добрая, вот сейчас превращу вас в пауков, тогда узнаете!
- Кого это ты собралась превращать в пауков? - раздался строгий голос и рядом с девочкой появилась высокая, седая дама.
В ту же минуту двор замка наполнился людьми. Конюхи распрягали лошадей, повара с поварятами тащили на кухню корзины с фруктами и овощами, слуги вытряхивали ковры и начищали до блеска золотую и серебрянную посуду.
Девочка заплакала еще горше.
- Я больше не буду! Милая тетя, я хотела как лучше, а палочка разбилась, - и она протянула даме волшебную палочку.
- Ай-ай-ай! Как не стыдно,- дама покачала головой, - так обойтись с нашими гостями!? Разьве я тебя этому учила? Иди к себе в комнату и подумай о своем поведение. А вы, - обратилась она к путешественникам, - следуйте за мной.
Она взмахнула волшебной палочкой и все снова стали такими,как раньше. Только шкура у Медведя еще кое где была измазенна медом.
- Вот это настоящая Добрая Волшебница, - одобрительно заметил Мандрагора.

Глава 14
Путешественники последовали за Доброй Волшебницей. Она привела их в большую красивую комнату полную чудесных вещей. Никому из них, кроме принцессы, раньше не приходилось бывать во дворце и теперь они с изумлением оглядывались по сторонам. Добрая Волшебница предложила гостям сесть на роскошный диван, а сама устроилась в большом золотом кресле.
- Прошу вас, друзья, извинить мою племянницу. Она сирота и долго жила у злых опекунов. Я совсем недавно узнала о ее нелегкой судьбе и взяла к себе. Теперь я учу ее добру и волшебству, но у нее еще не очень хорошо получается. Она не злая девочка и, я уверена, сожалеет о том, как обошлась с вами пока меня не было дома. Я постараюсь загладить ее вину. Расскажите, что привело вас ко мне?
- Сударыня, - начал великан, низко поклонившись, - я мечтаю стать поваром у вас во дворце. Десять поколений моих предков собирали самые изысканые рецепты и теперь я могу приготовить любое блюдо. Мне не терпится показать свое мастерство!
- Чтож, - сказала Волшебница, - я слышала о твоих кулинарных способностях и мне нужен хороший повар, особенно сейчас, когда мы ожидаем гостей на последний осенний бал. Иди на кухню и приготовь такой торт, чтоб все гости были сыты и довольны.
Великан радостно подпрыгнул, от чего задрожало все кругом и, еще раз поклонившись, побежал искать кухню.
- Я, - начал Медведь,- пришел расколдовываться. - Думаю, что на самом деле я - заколдованный принц! Если вы меня расколдуете, то я смогу жениться на этой прекрасной принцессе.
Добрая Волшебница с удивлением посмотрела на Медведя и обратилась к принцессе.
- А ты что скажешь на это?
- Я приехала на бал, в надежде найти своего суженного. Раньше никто и смотреть не хотел в мою сторону, но по дороге я встретила этого доброго, храброго и благородного Медведя и о лучшем муже теперь и не мечтаю. Только бы он стал принцем!
- Я могу сделать его принцем, - сказала Волшебница, - но только среди медведей. Ведь на самом деле, он вовсе не заколдованный принц, а обыкновенный медведь. Подозреваю, что кто-то вбил ему в голову эту глупую мысль, - она строго посмотрела на Маню, - но мне как раз нужен лесной царь в окресный лес: управлять медведями и другими зверями. Вот если бы этот храбрый, добрый и благородный Медведь согласился, то стал бы даже не принцем, а лесным царем!
Медведь растерянно заморгал глазками.
- Как же тогда я выйду за него замуж? - расстроилась принцесса.
- Может быть, на балу ты встретишь настоящего принца, - предположила Волшебница.
- Не хочу никакого другого принца, - заплакала принцесса, - лучше моего Медведя никого нет. Если ты не можешь превратить его в человека, то преврати меня в медведицу и мы вместе будем жить в лесу и править лесным народом!
- Ты твердо решила,что хочешь этого? - спросила Добрая Волшебница.
- Да, - принцесса взяла Медведя за лапу, - превращай!
Волшебница взмахнула палочкой, раздался хрустальный звон и принцесса превратилась в Медведицу.
- Нравлюсь я тебе? - с тревогой спросила она у Медведя.
- Ты мне и раньше нравилась, а теперь стала просто красавицей! - воскликнул Медведь, с восторгом глядя на принцессу. - Выйдешь за меня замуж?
- Да! - радостно ответила принцесса-Медведица. - Первый раз в жизни меня назвали красавицей, да я и сама себе нравлюсь, - и она стала с удовольствием разглядывать себя в зеркало.
- Ну а ты, Корень Мандрагоры, зачем пожаловал, да еще повалил весь мой лес? - строго спросила Добрая Волшебница.
Корень Мандрагоры впервые в жизни смутился и, опустив голову, начал теребить оборку на платье.
- Я не хотел, - наконец промямлил он, - мне бы молока, голос попр

@темы: "сказка"

09:57 

Сказка.Принцесса Шишка (начало)

Принцесса Шишка
Глава 1
В самой середине дремучего леса, на верхушке огромной ели висела шишка номер триста сорок два. Она изо всех сил раскачивалась на ветке, стараясь дотянуться до нахальной синицы и пнуть ее ногой. Птица-синица смотрела на шишку круглым глазом и откровенно веселилась.
- Ну, давай, давай, шевелись! Еще немного и у тебя получиться! - подбадривала она.
Триста сорок втор даже застонала от злости.
- Мало того, что всю зиму придется провисеть здесь одной, так еще каждая синица будет над тобой насмехаться! Угораздило же ее родиться самой младшей. Старшие сестры давно ушли сажать лес. Известно - в каждом кармане у шишки лежит маленькое семечко, а из каждого семечка должна вырасти большая ель. Карманов этих видимо-невидимо. Даже сосчитать невозможно. Когда все семечки посажены в нужных местах и политы водой, остается самое интересное: найти принца. Он тебя поцелует и раз - превращаешься из шишки в прекрасную принцессу. Всего-то и дел!
В пути, конечно, очень много опасностей и разных захватывающих приключений, а бедная триста сорок вторая должна болтаться тут одна, на ветру, до самой весны или еще дольше! Мать-ель ни за что не хотела ее отпускать вместе с сестрами.
- Побудь со мной еще,- сказала она, - рано тебе уходить. Ты ведь у меня последняя, самая младшенькая, - и немедленно заснула, поскрипывая во сне ветками.
Далеко-далеко зазвенели колокольчики в упряжке у Зимы. Ни сегодня-завтра пожалует она со своей свитой. Впереди снежные зайцы бегут, снег рассыпают. Большие, белые, молчаливые. Где такой заяц проскачет - снег на землю ляжет. Весь лес оббегут, ни одного уголка не пропустят.
Неожиданно, триста сорок вторая насторожилась. Кто-то поднимался наверх, тихонько перепрыгивая с ветки на ветку. Незванный гость что-то бурчал, а может напевал. Сверху не разберешь.
- Вдруг, это белка! Вот ужас!
Для шишек страшнее белки зверя нет. А мать-ель спит, ее теперь до весны не разбудишь. И сестер нет. Они бы хором завопили, напугали бы злодейку. Даже синица и та улетела.
- Мама! Мама! - запищала триста сорок вторая и тут же зажала себе рот - вдруг, белка услышит!? А так, может и не найдет, если затаиться. Триста сорок вторая висела и дрожала от страха. Она хотела прикрыться веточкой, но руки ее не слушались. Пришлось закрыть глаза и ждать неминуемой гибели.
Кто-то приближался. Теперь стало ясно- он пел песню. Уже можно было разобрать слова.
Бум, бурум, бурум, бурум,
Что за грохот, что за шум?
Это я иду, Горох,
Кто не слышит, тот оглох!
Триста сорок вторая приоткрыла один глаз. К ней на ветку вскарабколось странное существо веселенького зеленого цвета.
- На белку, вроде, не похоже! - с облегчением подумала шишка и открыла второй глаз. - Ты кто? - спросила она, подозрительно глядя на пришельца.
От неожиданности тот подпрыгнул и чуть не свалился с ветки. С трудом удержавшись, он погрозил шишке маленьким зеленым кулачком.
- Никогда не говори мне под руку! И вообще, что ты тут делаешь? Я хотел посидеть один, подумать, встретить зиму. Убирайся отсюда, это я первый придумал сюда залезть!
- Вот нахал! - удивилась триста сорок вторая. - Это мое дерево, я тут живу.
- А теперь уходи, - не сдавался пришелец, - ты мне мешаешь!
- Я бы ушла, да не могу. Не видишь, что-ли? - шишка показала на веточку, соединяющую ее с елью.
- Сейчас сможешь, не будь я Гороховым Стручком,- и пришелец подобравшись к шишке,начал вертеть ее в правую сторону.
- Ха-ха-ха! - Развеселилась триста сорок вторая, - сейчас у меня голова закружиться!
Стручок старался изо всех сил - ничего не получалось. Тогда он начал крутить ее в левую сторону, но веточка держала ее крепко-накрепко.
- Напрасно стараешься, - важно сказала шишка, - нужно знать волшебные слова, а они известны только Большому Пестрому Дятлу. Это великая тайна и она передоется из поколения в поколение.
- Ну так зови своего Большого Пестрого, - раздраженно проворчал Гороховый Стручок, - пусть прокаркает нужные слова!
- Как же я его позову? - удивилась шишка. - Он не услышит, а услышит, так не послушается.
- Тогда я сам его позову! - и Стручок собрался спускаться с дерева.
В эту минуту снизу раздался легкий хруст и на ветку запрыгнула настоящая, рыжая, как огонь белка.
- Ай! - завизжала триста сорок вторая, - спасите!
- Это не дерево, а проходной двор какой-то, - проворчал Гороховый Стручок, вытаскивая откуда-то из недр своего зеленого балахона маленькую, блестящую шпагу. - Совершенно невозможно уединиться, собраться с мыслями, просто подумать, наконец!
Белка тем временем огляделась, увидела шишку и довольно облизнувшись, прыгнула вперед. Она уже протянула лапки к визжащей триста сорок второй, как дорогу ей приградил Гороховый Стручок.
- Стой, ни с места! - приказал он и помахал у белки перед носом шпагой.
- Еще чего! - возмутилась белка, - отойди, букашка, это моя законная добыча. Я есть хочу!
- Здесь тебе не столовая.
- Нет? - удивилась белка. - А что-же?
- Это важный наблюдательный пункт. Слышишь? Колокольчики звенят! Сейчас мы будем наблюдать приход Зимы.
- Я тоже хочу наблюдать, - сказала белка, усаживаясь на ветку, - я еще никогда не наблюдала. Как, кстати, это делается?
- Надо молча сидеть и ждать, пока не появится зима, а тогда внимательно смотреть и запоминать. Ясно?
- А если есть хочется?
- Тогда уходи. Я в тебе разочарован. Ты какая-то приземленная, - сказал Гороховый Стручок и легонько ткнул белку шпагой.
- Ой, - белка потерла бок, - колется! - она с уважением посмотрела на шпагу. - Вот вы какие!
- Да, - потвердил Стручок, - мы такие. Возвышенные!
- Я тоже буду возвышенной, - пообещала белка, - очень хочеться понаблюдать. Только больше не колись.
- Ладно уж, оставайся, - разрешил Гороховый Стручок, - но о еде ни слова. Все. Тишина, - и он уселся на ветку рядом с белкой.
Лес тоже притих. Молчали голые, черные деревья, не шуршали сухие листья на промерзшей земле, замерли звери и птицы. Только шишка номер триста сорок два мелко тряслась от страха на своей веточке.
Внезапно, налетел порыв северного ветра, принес с собой звон колокольчиков в упряжке Зимы. Закачались, зашумели высокие ели, заскрипели черные деревья, взвились вверх, закружились желтые листья, а сильнее всех закачалась мать-ель. Она была самой старой в лесу. Это из ее семян вырос вокруг бескрайний еловый лес. Еще сильней подул ветер. Скинул с ветки белку, так,что она кувырком полетела вниз, распушив свой длинный рыжий хвост. Сдул легонькрго Горохового Стручка. Завертел, закружил на веточке шишку. Заскрипела мать-ель, закачалась и не удержавшись, рухнула вниз, ломая и таща за собой другие деревья. А зимние колокольчики звенели все ближе и ближе.

Глава 2
- Мама, мама! - плакала шишка.
Она не сразу поняла, что случилось. Почему земля оказалась так близко? Куда подевался этот чудной стручок? Где белка? Вдруг вернется!
Здесь, внизу, у самой земли так темно и страшно.
- Мама, что случилось!? Ответь мне, проснись!
- Прощай, дочурка, - прошептала мать-ель. - Найди дятла, дождись весны и отправляйся в путь. Я засыпаю…
- Как же я найду дятла!? - плакала шишка. - Я ведь без него не могу освободиться !
Но мать-ель не отвечала.
Ветер выл, раскачивал столетние ели. Если смотреть снизу, они оказывается вон какие огромные. Шишка привыкла видеть только верхушки, а земля, вообще, казалась далеко-далеко. Ее и разглядеть-то было почти невозможно за густыми еловыми ветками. Теперь, оказавшись у самой земли, триста сорок вторая поняла: все здесь не так, как наверху. Кругом страшные, вывороченные корни, пожухлая трава, прелые листья и сломанные ветки. И, конечно, опасные, хищные зверюги так и ждут момента, чтоб наброситься на нее, отнять семена и изгрызть. Тогда уж ей точно никогда не превратиться в принцессу. Как только она могла мечтать о каких-то путешествиях, когда внизу так опасно.
Шишка попыталась покрутиться на веточке. Вдруг, удастся освободиться. Нет, ничего не получается.
Мимо с громким топотом прошел какой-то огромный зверь. Вся спина его была покрыта длинными, острыми шипами. Усы хищно топорщились.
- Ужас какой! - прошептала шишка. - Наверное, это тигр! Хотя нет. Тигр, кажется, в клетку или в цветочек? Забыла. А ведь сойка рассказывала. Жаль, что я плохо слушала.
- Шишка! Шишка, ты где? - раздался знакомый голос.
Мелькнул неподалеку рыжий хвост и вот уже белка раздвигает лапами ветки. Прямо перед собой триста сорок вторая увидела черный белечий нос и огромные зубы.
- Здесь она! - закричала белка.
И вот уже Гороховый Стручок в своем зеленом балахоне, со шпагой в руке, усаживается на ветку рядом с шишкой.
- Видела, как я летел!? Мы сейчас заберемся на другую ель и опять полетим! Я буду перелетным стручком! - он весело запрыгал по ветке.
- Айда с нами!
Тут уж триста сорок вторая не выдержала и разревелась.
- Не могу я, ты же знаешь! Без дятла не освободиться, и никто-никто мне непоможет! У-у-у! А-а-а! Осталась я одна на свете, сирота, а кругом тигры ходят в иголках! Никогда мне не стать принцессой! О-о-о!
Стручок озадаченно почесал шпагой нос.
- Ты что-нибудь поняла? - спросил он у белки.
- Неа.
Белка тоже почесала нос, потом почесала хвост и, наконец,поскребла себя за ухом. Видимо это помогло, потому, что она неуверенно произнесла:
- Дятел?
- Точно,- обрадовался Стручок, - я и забыл, надо сбегать за дятлом.
- Ага, - согласилась белка.
- Ну так беги, - приказал Стручок.
- Я? - удивилась белка.
- Не я же! - Стручок даже ногой топнул. - Я даже не знаю где он живет и как выглядит. Так что больше некому.
Белка огляделась по сторонам.
- Действительно некому, - сказала она сокрушенно. - Я пойду.
- За дятлом, - уточнил Стручок.
- Почему за дятлом? Домой.
- Ну знаешь, - возмутился Стручок, - такой черствой белки я еще не встречал! Зря мы пригласили тебя наблюдать приход Зимы. Ты не готова.
- Я мягкая, - обиделась белка, - даже очень. И готова наблюдать, но если вы так ставите вопрос, могу и сбегать за дятлом, - и она умчалась, мелькнув рыжим хвостом.
Триста сорок вторая перестала плакать и теперь только тихонько всхлипывала. Гороховый Стручок держа шпагу в руке, задумчиво маршировал по ветке рядом с ней.
- Так ты говоришь, тут был тигр? - наконец спросил он. - Я их никогда не видел. Каков он из себя?
- Огромный! Даже больше белки. На морде усы, нет усищи, как у белки! На спине шипы, наверное, ядовитые. У белки таких нет.
- Почему ты решила, что это тигр?
- А кто же еще? - удивилась шишка. - Волк?
- Ну мало ли кто, - уклончиво ответил Стручок, - здесь, в лесу много бродит всякого народа. Есть и очень опасные. Но со мной ты можешь не бояться! - и он помахал шпагой.
Сверху раздался шум крыльев и рядом с шишкой опустился Большой Пестрый Дятел. Следом прибежала запыхавшаяся белка.
- Так, так, так, - Дятел покачал головой и постучал клювом по стволу, - положение, я вижу, тяжелое. Значит она все-таки упала. Я так и думал. Тысяча лет - срок немалый! Да, мои маленькие друзья, ровно тысяча лет, как и было предсказано. Наша семья всегда жила рядом и мы были крепко связаны волшебным словом, - он важно огляделся.
- Теперь прошу всех посторонних отойти в сторону. Я начну таинственный обряд освобождения последней шишки.
Белка и Гороховый Стручок нехотя отошли на несколько шагов. Им страх как хотелось посмотреть на таинственный обряд освобождения.
- Дальше, дальше, - приказал Дятел.
Пришлось послушаться.
Триста сорок вторая ужасно волновалась. Дятел подошел к ней вплотную и громко объявил:
- Я начинаю древний волшебный обряд.
И тотчас перестал шуметь ветер, качаться деревья и шелестеть сухие листья. В лесу наступила полная тишина.
- Ты должна отвечать на мои вопросы правду и только правду.
- Хорошо, - прошептала шишка.
- Ты к странствию готова?
- Да, готова.
- Ты лес сажать готова?
- Да, готова.
- Ты обещаешь ли беречь все семена?
- Да, обещаю.
- И каждое полить водой?
- Полью, конечно.
- Тогда готовься! Три поворота вправо, восемь влево. Четырежды четыре не шестнадцать, а шестью шесть уже не тридцать шесть. Освободись же шишка, стань свободной, но помни обещание свое!
С этими словами Дятел сильно стукнул клювом по веточке, на которой висела триста сорок вторая.
- Ой, - пискнула шишка.
Она почуствовала, как падает. Ноги ее уперлись в землю. Она качнулась, но устояла. Шишка схватилась руками за голову. Веточка больше не держала ее. Она была свободна!
- Ура! - закричали, наблюдавшие издали белка и Гороховый Стручок.
Дятел неодобрительно поглядел в их сторону.
- Теперь я дам тебе совет, - сказал он строго, - хотя обычно я этого не делаю, но тут случай исключительный. Ты осталась сиротой и кто-то должен тебя вразумить. Во-первых, сейчас нельзя отправляться в путь. Ни сегодня завтра выпадет снег. Придеться тебе подождать до весны. Во-вторых, надо найти дом, чтобы перезимовать. Думаю здесь, в корнях ели, ты сможешь как-нибудь устроиться. И в третьих, не советую заводить сомнительные знакомства с разными легкомысленными созданиями. Хорошему они не научат. - Дятел кивнул в сторону Горохового Стручка и белки, задумчиво сосавшей кончик своего хвоста.
- Теперь должен откланяться. Дела, семья, запасы на зиму,- он взмахнул крыльями и улетел.
Триста сорок вторая сделала несколько неуверенных шагов. Получается! Вот здорово! Теперь она свободна и может идти куда вздумается. Нет, не может. Дятел велел найти дом на зиму. Где же его искать? А к ней уже бежали легкомысленные создания: белка и Гороховый Стручок.
- Ну все, теперь, наконец, можно лезть на елку и наблюдать приход Зимы, - весело сказал Стручок, убирая шпагу.
- Наблюдать! Наблюдать! - белка так и приплясывала от нетерпения.
- Некогда мне, - шишка сосредоточенно оглядывалась по сторонам, в поисках подходящего места, - надо дом себе искать.
- Да ты оказывается зануда, - удивился Стручок. - Успеешь еще.
- А у тебя есть дом? - спросила шишка.
- Зачем он мне? - Стручок пожал плечами. - Я сегодня - здесь, завтра - там.
- Чтож ты будешь делать, когда выпадет снег и будет холодно? - упорствовала шишка.
- Ну, не знаю. Найду какую-нибудь ямку, укроюсь листком и залягу спать на всю зиму.
- Замерзнешь!
- Не хочу про это говорить! - Стручок топнул ногой. - Идешь с нами или нет?
Триста сорок вторая заколебалась. Ей ужасно захотелось пойти понаблюдать и совсем не улыбалось оставаться тут одной.
- Ну, разьве что ненадолго, - промямлила она неуверенно.
- Тогда - побежали! - и Гороховый Стручок, схватив ее за руку, помчался к ближайшей ели.
Белка, весело повизгивая, поскакала за ними.



Глава 3
Карабкаться на дерево оказалось очень трудно. Если бы не Белка, триста сорок вторая врядли бы забралась на такую высоту. Оказалось, что и от ужасных и опасных белок может быть польза. И Дятла она привела. С каждой минутой шишка убеждалась - самостоятельная жизнь куда сложней, чем ей казалось сверху. Когда они, наконец, добрались до верхушки и уселись на последней толстой ветке, триста сорок вторая совсем выдохлась. К тому же с ней происходило что-то странное.
- Наверное, я умираю, - подумала она, печально глядя на зеленое море елей внизу. - Последний раз посмотрю на лес сверху и конец. - Глаза ее наполнились слезами жалости к себе. - Такая молодая, могла бы превратиться в принцессу! - Шишка всхлипнула.
- Ты чего сопишь? - спросил Стручок недовольно.
- Умираю я! Уменя вот тут, - шишка показала на живот, - так странно, так пусто, даже больно…Никогда со мной такого не было. Точно, умираю!
- Ты просто есть хочешь! - Стручок засмеялся.
- Почему же я раньше не хотела?
- Раньше тебя кормил еловый сок, а теперь ты сама по себе. Придется учиться находить еду.
- Вы мешаете мне наблюдать, - строго сказала Белка, - к чему эти приземленные разговоры о еде? Тут вам не столовая.
- Точно, хватит болтать, смотрите, - Гороховый Стручок показал зеленым пальчиком на север. Там, далеко-далеко, в просвете между деревьями показалась тройка коней. Они везли серебрянные сани. Впереди, большими неслышными прыжками, скакали снежные зайцы. За ними тянулся шлейф поземки. Внезапно, зайцы свернули в сторону и скрылись из вида. Следом повернули кони с серебрянными санями. Звон колокольчиков становился все тише и тише и, наконец, совсем стих.
- Эй, куда это они!? - возмутился Стручок.
- Приход Зимы временно откладывается, - сообщила, неизвестно откуда взявшаяся, Сойка, - ветер переменился. К нам идет антициклон. Ночью возможны заморозки на почве. - Сойка присела на ветку рядом с шишкой и Гороховым Стручком.
- Ишь, какие вкусненькие, - и она придвинулась поближе. - сладенькие, наверное!
Стручок немедленно выхватил шпагу и замахал у Сойки перед клювом.
- А ну ка, давай отсюда!
- Сейчас улечу, только подкреплюсь сладеньким горохом и семенами шишки, - Сойка раскрыла клюв и нагнулась над Стручком.
- Чтож, получай! - и Горох ткнул ее шпагой, прямо в розовый язык.
- Ай, - завопила Сойка.
- Что, сладко?
- Нет, остро, даже слишком! - и не попрощавшись, она улетела.
- Почему ты смотрела и не заступилась за нас? - спросил Гороховый Стручок Белку.
- Я наблюдала, - невозмутимо ответила та, - я здесь для того, чтобы наблюдать, а не для того чтоб вмешиваться. Что там, кстати, эта Сойка говорила о заморозках? Кажется, она предсказывала похолодание?
- Откуда ей знать, - пробурчал Стручок.
- Сойки всегда правильно предсказывают погоду, - наставительно заметила Белка, - так что я пойду готовиться к холодам. Понаблюдали и хватит.
Она помахала лапкой на прощание и стрелой понеслась куда-то вниз и в бок. Наверное, к своему теплому дуплу.
- Раз встреча Зимы откладывается, надо спускаться, - решил Стручок. - Будем прыгать, или как?
Шишка глянула вниз - высоко! Вспомнила, как трудно было карабкаться на ель и решила:
- Прыгаем!
- Молодец! - одобрил Стручок. - Как, кстати, тебя зовут? Это я так, на всякий случай, спрашиваю. Вдруг, с тобой что-нибудь случится?
- Что случиться? - забеспокоилась шишка.
- Да ничего, забудь. Так как ты говоришь, прозываешься?
- Триста сорок вторая.
- Ну нет, это не имя, а арифметика какая-то.
- Другого у меня нет, - расстроилась шишка.
- Подожди, дай подумать, - Стручок наморщил зеленый лоб. - Вот, выбирай: Шиша, Шишильда, Шу-шу, Шишимора, Шуша- Манюша - нравиться?
- Нет, - призналась шишка.
- Тогда сама придумывай, - рассердился Стручок.
- А тебя как зовут?
- Я Горох! - Стручок приосанился.
Триста сорок вторая мучительно старалась что-нибудь придумать, но в голову ничего не приходило.
- Ладно, пусть будет Шуша-Манюша, - решила она, - или лучше, просто Манюша.
- Манюша, Маняша, Маня. Будешь Маней. Шишка Маня - звучит гордо!
- Маня, - повторила триста сорок вторая. - Только я все равно скоро умру от голода. С именем или без него.
- Потерпи, скоро опустимся на землю и что-нибудь придумаем, - Горох схватил Маню за руку, дернул и они полетели вниз. Ветер так и засвистел в ушах. Жаль, до земли долететь не удалось - они застряли в густой хвое, где-то ветки на две ниже.
- Ничего, сейчас еще раз прыгнем! - ободрил Маню неунывающий Горох.
Вдруг, сердце у Мани радостно забилось. Прямо перед собой она увидела целую компанию шишек, висящих на ветке.
- Сестрички! - радостно закричала Маня и выпутавшись из хвои, бросилась к ним.
Но шишки не отвечали. У них даже лиц не было. Одинаковые со всех сторон, без ручек и ножек, они вяло покачивались на ветру.
- Что это с ними? - Со страхом спросила Маня. - Может они заколдованы?
- Ничего особенного, - ответил Горох равнодушно, - обыкновенные шишки. На каждой ели полно таких.
- Неправда, на нашей ели были другие, такие, как я. Мы целыми днями болтали, смеялись, пели!
- Вот ужас-то! Представляю, какой стоял шум, - заметил Горох. - И где же твои болтливые сестры?
- Они все, по очереди ушли сажать леса, а потом встретили принцев. Те их поцеловали и шишки превратились в прекрасных принцесс. Я тоже должна пойти сажать лес, потом встретить принца и стать прекрасной принцессой. Вот. Когда наступит Весна, я отправлюсь в путь, если раньше не умру от голода, - Маня потерла живот.
- Я думаю, на твоей ели росли волшебные шишки. Честно говоря, я никогда раньше не слышал, чтоб шишки разговаривали, да еще так много! Ты - уникальный случай.
- Ты правда так думаешь? - Маня была приятно удивлена. Кому же не понравиться быть волшебной и уникальной.
Она с сожалением посмотрела на своих безмолвных родственниц.
- Хватит болтать! Какие же вы все девчонки болтушки, - Горох снова схватил Маню за руку и ринулся вниз.
Они еще несколько раз застревали в ветвях и, наконец, благополучно опустились на землю.
- Есть хочу, - сказала Маня.
- Ну ты прямо как Белка!
Горох побродил вокруг, сорвал что-то с одного кустика, что-то с другого, поковырял щепкой землю. Потом собрал в кучу сухих веток и, о ужас, стукнув камнем о камень, высек искру и зажег костер!
- Пожар! Спасите! - закричала Маня и бросилась бежать.
- Куда это ты поскакала?! - Горох крепко схватил ее за руку.
- Пожар ведь! - оправдывалась Маня. - Для шишек ничего нет страшнее огня!
- Никакой не пожар. Это я готовлю обед. Сама ныла, что умираешь от голода. Иди сюда, будешь учиться.
Маня нехотя послушалась.
Горох взял палочку, насадил на нее то, что собрал и стал поворачивать над огнем. В воздухе запахло чем-то вкусным.
- На, ешь!
- Как это? Я не умею,- растерялась Маня.
- Открывай рот, кусай, глотай, - и Горох для наглядности быстро умял половину того, что приготовил.
- Хватит, хватит, я уже поняла, - Маня вырвала у него палочку и куснула.
Странно. Проглотила. Куснула еще раз. Оказалось неплохо, даже очень. Боль в животе сразу прошла и по всему телу разлилось блаженное тепло.
- Здорово! Мне понравилось, - Маня с сожалением отбросила пустую палочку, - а теперь мне надо построить дом. Будешь мне помогать?
Горох насупился.
- Тут я тебе не помощник. У меня и самого-то дома нет. Лучше пойдем, погуляем. Я тебе лес покажу. Посмотришь, как другие устраиваются на зиму.
- Это ты здорово придумал! - обрадовалась Маня. Ей совсем не хотелось ничего строить, а хотелось погулять по лесу. С Горохом она никого не боялась, даже колючего тигра.
Гороховый Стручок закидал костер землей и они двинулись в путь.


Глава 4
- Вот это озеро, - объяснил Горох.
Они вышли из леса и остановились на берегу. Под ногами хрустел песок и мелкие ракушки. Раньше Маня смотрела на озеро сверху, издалека. Оно было похоже на синее блюдце. Со всех сторон его окружал лес и видно было плохо. Теперь, стоя на берегу, она поняла, какое оно огромное и совсем не синее, а свинцово-серое. У берега вода уже покрылась тонкой ледяной коркой, но чуть дальше, озеро еще дышало и шевелилось, стараясь напрыгнуть на берег.
Маня с Горохом осторожно ступили на лед. Сквозь него видно было дно. Там, среди водорослей устраивались на зиму подводные жители. Кто-то зарывался в песок, кто-то сооружал домики из травы или камней. Маленькие рыбки лениво сновали туда-сюда, с любопытством поглядывая на Маню. Толстые розовые плюхи покачивались в гамаках сплетенных из травы и подвешанных к стеблям камыша. Глаза их были полузакрыты, а во рту у каждой спрятаны любимые драгоценности. Из каменного грота выглянула маленькая русалочка. Увидав сквозь лед Маню и Гороха, она залилась беззвучным смехом и стала тыкать в них пальчиком. Скоро к ней присоединились еще две.
В руках у них был толстый ржавый гвоздь. Внезапно, русалки дружно бросились к тому месту где стояла Маня и снизу ударили гвоздем по льду. Лед треснул и вода выплеснулась Мане на ноги.
- Бежим! - Горох схватил забывшую обо всем Маню и потащил к берегу.
Русалки били и били гвоздем, ломая лед и стараясь отрезать их от берега. Розовые плюхи недовольно заворочились в своих гамаках. Рыбки испуганно шарахались в стороны. Наконец, сделав последний, отчаяный прыжок, Горох и Маня достигли спасительного берега. Русалочки, высунув из воды хорошенькие головки, разочарованно глядели им вслед. Одна из них размахнулась и ловко бросила в Маню гвоздем. Та едва успела отпрыгнуть. Тогда русалочки разразились страшной бранью и погрозив кулачками, нырнули в озеро.
Горох поднял гвоздь и, на всякий случай, отнес его подальше от берега, спрятав в кустах.
- Чуть-чуть не утащили нас под воду, - заметил он спокойно.
Маня все еще тряслась от страха.
- Давай уйдем отсюда поскорей, вдруг, они вылезут на берег?
- Нет, на берег они выходят весной и летом, да и то по ночам. Но делать здесь точно, больше нечего.
И они снова свернули в лес.
Зубы у Мани стучали от пережитого волнения и она не сразу заметила, как сильно промокла в ледяной воде.Теперь ее так и колотило от холода. Горох шел впереди, ничего не замечая и весело напевал хвастливую песню:
Я Горох, Горох, Горох,
Отсырел и вновь обсох!
Ни огонь и ни вода,
Не страшны мне никогда!
Маня совсем обессилила. Ноги у нее начали заплетаться и она бесшумно упала на мягкий мох, а Гороховый Стручок, ничего не замечая, пошел дальше.
Я Горох, Горох, Горох,
Становилось все тише и тише и, наконец, совсем пропало.
- Ну, сейчас-то я точно умираю, - подумала Маня.
Глаза ее были закрыты. Вдруг, земля задрожала под чьими-то тяжелыми шагами.
- Белка или тигр, - уже без всякого страха подумала Маня, - загрызет меня и конец.
Чья-то тяжелая лапа опустилась на нее и перевернула на спину. Маня приоткрыла глаза: интересно все-таки знать кто именно тебя съест. Прямо на нее внимательно смотрели два огромных зеленых глаза. Черный кожанный нос величеной с Манину голову обнюхал ее, а дальше, о, даже страшно подумать, была огромная пасть, утыканая острыми, белыми зубами.
- Просто мокрая шишка, - разочарованно прорычала пасть и слегка поддала Маню носом, - только с глазами. Ну и что? Наверное, бывает и такое.
Маня откатилась в сторону и вскочила. Теперь она увидела, что пасть, нос и зеленые глаза принадлежали большому серому волку. Он сидел, свесив голову на бок и удивленно таращился на Маню.
- Ух ты, и с ногами, и с руками! Может быть, ты все-таки не шишка? - спросил Волк с надеждой.
- А кто? - удивилась Маня.
- Ну, кто-нибудь съедобный, - пояснил Волк, - колобок там, заяц, или Красная Шапочка.
- Нет, нет, - поспешно сказала Маня,- я - шишка. Колючая, еловая шишка. Совершенно несъедобная.
- Чтож ты тут делаешь, несъедобная шишка? - спросил Волк, тяжело вздохнув.
- Отдыхаю. Вернее, я потерялась и отстала от своего знакомого Горохового Стручка, - Маня вслипнула, - теперь никто, никто не поможет мне найти дорогу домой!
- А нет ли у тебя дома бабушки? - поинтересовался Волк, без особой надежды.
- У меня никого нет, - заплакала Маня, - я очень одинокая!
- Я тоже одинокий, - оживился Волк, - меня так и называют: Одинокий Волк. Ладно уж, как одиночка одиночке, я тебе помогу. Найдем твоего Стручка.
Он осторожно взял Маню в зубы и неспеша затрусил вперед. Скоро они услышали веселый голос:
Я Горох, Горох, Горох,
Кто не слышит, тот оглох!
Сделав большой прыжок, Волк нагнал Гороха и преградил ему дорогу. Песня умолкла.
- Немедленно отпусти ее! - Горох выхватил шпагу и со всего размаха ткнул ей в волчью лапу.
Волк взвыл и Маня шлепнулась на землю.
- Прячься за мою спину, - крикнул Горох, - сейчас я с ним разделаюсь!
- Не надо, - попыталась успокоить его Маня, - он меня спас, а ты, между прочим, бросил!
- Глупости, он хотел тебя съесть.
- Нет, он меня нес. Мы тебя догоняли.
- Ну и пожалуйста, - разозлился Гороховый Стручок, - можешь уходить со своим Волком, раз он такой замечательный, а я такой плохой!
- Еще чего, - огрызнулся Волк,- я - одиночка, мне компания не нужна.
- Мы все одиночки, только вместе иногда веселей, - заметил Горох, убирая шпагу. - Я сам люблю бродить один по свету.
- Значит, я вам мешаю?! - Маня не на шутку обиделась. На глаза ей навернулись слезы и она, в который уже раз за этот ужасный день, горько заплакала.
- Надо же, плачущая шишка! - Волк хихикнул, - никогда раньше такого не видел. Отнести что-ли ее домой, к мамочке?
- Нет у нее ни мамы, ни дома, - вздохнул Горох. - Мы как раз ходили и смотрели, какие, эти самые, дома бывают, чтоб потом построить.
- Вот оно как, сиротка бездомная, - Волк почесал лапой за ухом, - ладно уж, так и быть, приглашаю вас в гости, но только на сегодня, чтоб не заживаться, не засиживаться.
- Мы и не собираемся, - сказал Горох, - нам бы только отогреться.
- Все так говорят, а вон Лиса к Зайцу зашла на минутку. Соли попросить. Да и осталась навсегда, а потом еще и хозяина выгнала, - Волк вздохнул, - так теперь и бродит, бедняга бездомный. Погоняешь его иной раз, но так,без злобы, чтобы согрелся, лапы размял. Ну, пошли, что-ли? - и он легкой волчей трусцой двинулся вперед.
Все еще всхлипывающая Маня и Горох побежали за ним. Но как они не старались, догнать Волка не могли.
- Может вас в зубах понести? - предложил он, останавливаясь.
- Нет уж, спасибо, - возмутился Горох, - лучше мы поедем верхом.
- На ком это? - не понял Волк.
- Естественно на тебе.
- Ну ты и нахал! Впрочем, может так и лучше. Очень уж противно таскать в зубах кого попало. Еще заразишься чем-нибудь.
Волк аккуратно закинул на спину сначала Маню, а потом Гороха и затрусил дальше.
Ехать верхом на Волке оказалось очень неприятно: высоко, тряско. Спина у него была скользкая и приходилось изо всех сил держаться за жесткую шерсть.Наконец, когда сил уже совсем не осталось, Волк остановился. Маня и Горох скатились на землю и огляделись. Место было мрачное. Среди вывороченных с корнем деревьев, на дне оврага
бежал ручей. Кругом, высокой стеной стоял лес. Стены оврага кое-где осыпались, образуя пещеры и пещерки. В одну из них Волк и повел своих гостей. К этому времени уже почти стемнело и ударил мороз. Волк зажег свечу и Маня увидела грубо сколоченные стол, стул и кровать, на которой лежала большая охапка сена. В углу был сложен очаг из камней, а над ним висел котелок.
- Небось есть хотите? - не очень приветливо спросил Волк.
- Хотим, - честно призналась Маня.
- Я тоже хочу, - Волк с мрачным видом пошарил по углам. Под кроватью нашелся мешочек с остатками крупы, а под потолком, одинокая, сушеная рыба. Все это он бросил в котелок с водой и подвесил над огнем. Скоро вода закипела и по волчьей норе разлился аромат еды. Маня и Горох уселись прямо на стол и Волк поставил перед ними ореховые скорлупки, полные горячей похлебки. Для себя он снял с полки над очгом большую суповую миску в розочках и только собрался приступить к еде, как кто-то кашлянул у порога.
- Ну вот, начинается, - проворчал Волк, - никогда не дадут поесть спокойно. Кто там? Заходи.
Но никто не появился.
Тогда Волк достал еще одну миску и, зачерпнув каши, поставил за порог. Из темноты послышалось громкое чавканье.
- Кто это? - спросила Маня, опасливо вглядываясь в ночь за порогом.
- Да Заяц. Я же говорил, Лиса его из дома выгнала, вот он и ходит по соседям, побирается.
- От чего же он не заходит? - спросила Маня.
- Боиться.
- Эй, Заяц, иди сюда, не бойся! - закричала Маня.
- Как это не бойся!? - возмутился Волк. - Где это видано, чтоб зайцы сами, по своей воле, к волкам в гости заходили?!
- Но ты же его накормил, почему же не пригласить в дом? - не унималась Маня.
- Почему, почему, действительно, почему? - задумался Волк. - Потому, что поздно уже по гостям ходить, вот почему, - буркнул он. - Вам, кстати, тоже пора. Посидели и будет!
В лесу, тем временем, совсем стемнело, завыл ветер, угрюмо зашумели деревья.
- Ну, мы пошли, - весело сказал Горох, спрыгивая со стола, - спасибо за угощенье.
Он схватил Маню за руку и направился к выходу.
- Ладно уж, оставайтесь до утра, - проворчал Волк, преграждая им дорогу, - чего ночью по лесу шастать. Еще свалитесь в темноте в ручей или попадете в лапы к серым мохнаткам.
- Правда, давай останемся до утра, - обрадовалась Маня.
- Нет, мы с Зайцем погуляем, - сказал Горох твердо, - ему серые мохнатки не страшны.
- Очень даже страшны! - раздался из темноты дрожащий голос.
- Пес с вами, пусть и Заяц ночует, - рявкнул Волк, махнув лапой.
Заяц боком зашел в пещеру, опасливо поглядывая то на Волка, то на темный вход. В лапах он держал пустую миску. Волк сделал вид, что его все это не касается. Он снял с кровати немного сена и кинул в угол.
- Я ложусь спать. Устраивайтесь, как знаете, - плюхнувшись на постель, он повернулся к гостям спиной и нарочито громко звхрапел.
Спать Мане пока не хотелось. Она подсела поближе к Зайцу и шепотом спросила:
- Скажи, снежные зайцы тебе не родственники?
- Не знаю, - тоже шепотом ответил Заяц, - я с ними никогда не разговаривал. С одной стороны, вроде похожи, а с другой - они же из снега и весной таят.
- Как это таят? - удивилась Маня.
- Обыкновенно. Сначала один бок почернеет, потом другой, осядут и потекут ручьем, - шептал Заяц.
У входа кто-то завозился, а вдалеке, в темноте, перекрывая вой ветра, раздался резкий протяжный вой.
Заяц и Маня вздрогнули, а Горох выхватил шпагу.
- Змиулан на охоту вышел! - Заяц придвинулся к огню и попытался прикрыться миской, которую все еще держал в лапах.
У входа снова зашуршали сухими листьями, заскреблись, завздыхали.
- Кто там? - прошептала Маня.
- Шуршики,- объяснил Заяц, - бояться они.
Горох высунул голову наружу и огляделся. У самого входа стояла кучка насмерть перепуганных шуршиков.
- Идите сюда! - пригласил он, - у нас тепло и не страшно.
Шуршики не заставили просить себя дважды и, толкаясь, бросились в нору. Одежда их, сшитая из сухих листьев, при этом страшно хрустела и шуршала. Вид у шуршиков был жалкий: их плащи, платья и штанишки превратились в лоскуты. Видно шли они долго и из- далека.
В лесу снова раздался дикий, злобный крик. На этот раз уже гораздо ближе.
Волк заворочался, недовольно забурчал и, спрыгнув с кровати, подошел к входу в нору.
- Ишь, набежали, набежали, - он мрачно посмотрел в сторону шуршиков.
- Мы уйдем, мы принесли угощение, мы боялись! - зашелестели они.
Ветер взвыл с новой силой и все услышали тяжелый топот. Земля задрожала. Со стен посыпался песок.
- Вход закрывай! - закричал Горох, стараясь перекричать вой ветра.
Волк навалился на большой камень, лежащий рядом и с усилием заткнул им вход.
- Теперь тихо, - прикзал он. Чтоб ни звука.
Бух, бух, бух, топало снаружи. У самой пещеры топот прекратился. Змиулан остановился, громко принюхался и попытался оттолкнуть камень у входа, но Волк изо всех сил навалился на него с другой стороны. Тогда Змиулан начал царапать землю вокруг, стараясь раскачать камень. Он снова издал ужасный вой. Леденящий кровь вой голодного змея. Вдруг сверху раздался ответный рев и хлопанье гиганских крыльев. А потом все смешалось: топот, рев, удары и, наконец наступила тишина.


Глава 5
На рассвете любопытный Горох выглянул наружу. Вся земля вокруг была истоптана. Кое где валялись огненные перья с черной каймой и виднелись капли крови. Сразу было видно - ночью здесь шел нешуточный бой. Неподвижной горой лежал Змиулан, опустив голову на могучие лапы. Крылья его нелепо раскинулись и вывернулись, а из прокушенного хвоста текла кровь.
- Ух ты, - прошептал Горох, - огромный какой!
Из пещеры начали выбираться остальные.
- Кто его так? - спросила Маня.
- Ясно кто, - проворчал Волк, - Дикий Кур. Ну как теперь тут зимовать? А если он сдохнет?!
- Так он живой? - всплеснул лапами Заяц.
Шуршики немедленно бросились назад, в пещеру. Они толкались и громко шуршали.
- Кыш, кыш! - прикрикнул на них Волк, - кто вас звал?! Пропала нора! - он сокрушенно покачал головой, - так все было хорошо, спокойно, удобно! Где теперь искать новый дом? Того и гляди, снег выпадет.
В эту же минуту захлопали крылья и на ближайшую ветку опустилась Сойка. Она огляделась по сторонам и с изумлением уставилась на неподвижного Змиулана.
- Вы, я вижу, времени зря не теряли, - обратилась она к Мане и Гороху, - а между тем, уже к концу недели, ожидаются метели и заносы на дорогах. Все это при значительном понижение температуры. И, разумеется, - она хихикнула, - гололед!
- Ужас! - Волк схватился за голову, - что же теперь делать?
- Я бы на вашем месте, убиралась отсюда поскорей! - и она, взмахнув крыльями, улетела.
Маня осторожно подошла к Змиулану.Он лежал совсем, как неживой и, вдруг, приоткрыл один глаз. В нем были боль и страдание.
- Пить, - прошептал Змиулан так тихо, что никто больше и не услышал.
Мане стало жалко огромного змея. Она огляделась по сторонам и, найдя подходящую ореховую скорлупку, бросилась к ручью за водой.
- Открывай рот, - приказала она, принеся воду.
Змиулан послушно приоткрыл пасть и высунул кончик длинного, раздвоенного языка. Маня вылила на язык воду из скорлупки.
- Еще!
Маня снова побежала за водой. Так она бегала туда-сюда и носила воду, пока Волк не обратил на нее внимание.
- Что это ты делаешь? - строго спросил он, преграждая ей дорогу.
- Пою раненного.
- Зачем?
- Затем, что ему больно и хочется пить. Если я его вылечу, он сможет улететь, и тебе не надо будет искать новый дом.
- Хм, действительно, - Волк на минуту задумался, - только из ореховой скорлупки его не напоить, сделаем вот как…
Скоро от ручья до Змиулана выстроилась вереница из шуршиков, Гороха, Мани и Зайца. Они передавали по цепочке воду и лили ее в пасть Змиулану. Волк, тем временем, наложил на раненный хвост целебных листьев и объвязал его куском старой мешковины. Потом он с трудом расправил огромные перепончатые крылья и с удовлетворением оглядел дело своих лап.
Змиулан явно повеселел. Он открыл оба глаза, оглядел всю компанию и облизнулся.
- Напился? - участливо спросила Маня.
- Напился, - вздохнул Змей, - еще бы наесться!
- А что ты обычно ешь? - спросила Маня.
Она не очень боялась, так как в глубине души была уверенна, что Змиуланы шишек не едят.
- Много чего. Быков люблю жаренных и сырых, коров тоже, ну там коз, оленей, поросят, да мало-ли кого. Принцесс охотно ем.
Маня попятилась.
- И много ты съел принцесс?
- Всех, кого встречал.
- А сколько же их было?
- Ну, - Змиулан замялся. - пока ни одной не встретил.
Маня облегченно вздохнула.
- Знаешь, - сказала она доверительно, - я когда-нибудь, тоже стану принцессой.
- Когда же? - заволновался Змиулан.
- Когда я посажу все семена из своих карманов и меня поцелует принц.
- Ты думаешь, принц тебя поцелует? - с сомнением спросил змей, оглядывая шишку с головы до ног.
- Обязательно поцелует! - Маня страшно оскорбилась, - Вот посажу семена и сразу найду принца!
- Хотелось бы мне посмотреть, как ты станешь принцессой, - Змиулан облизнулся, - я бы мог тебя съесть и узнать, наконец, каковы они на вкус. Не то перед ребятами неудобно, все уже не по одной принцессе съели, а я даже не пробовал. Послушай, а тебе обязательно, что-то там сажать?
- Да, - твердо сказала Маня, - обязательно.
- Зима ведь скоро. Снег выпадет, когда еще весна придет. Чтож, мне тебя все это время стеречь!? - расстроился Змиулан.
- Я не спешу. - Маня поджала губы. - Какие все-таки Змиуланы неблагодарные! - подумала она с горечью.
- Знаешь что, - вмешался Горох, - а ты отнеси нас на юг, туда где снега нет. Тогда и семена можно сразу сажать.
- Не понял, кого это вас? - Спросил Змиулан, подозрительно оглядывая всю притихшую компанию.
- Я то никуда не собираюсь, - сказал Волк.
- И я, - добавил Заяц.
- И мы, - прошелестели шуршики.
- Значит решено, меня и Маню, - подъитожил Горох.
- Что значит решено и причем тут ты?! - возмутлся Змиулан.
- А я вообще еще ничего не решила, - сказала Маня, - мне вовсе не хочется, чтоб меня ели!
- Ну не знаю, - рассердился Змиулан, - все так хорошо складывалось.
- Послушай, - Горох потянул Маню в сторону и зашептал на ухо, - соглашайся! Что мы тут зимой будем делать, а так попутешествуем с удобствами. Прямо в весну прилетим! А съесть тебя я ему не дам. Придумаем что-нибудь, убежим от него. Весело будет, вот увидешь!
Маня задумалась. Действительно, впереди длинная зима. Где жить? Что есть? Сможет ли она вообще перезимовать и сохранить семена до весны? В лесу до них много охотников.
- Ладно, полечу, - решила она, но только, вместе с Горохом.
- Вот и славненько! - обрадовался Змиулан, - а теперь мне надо подкрепиться перед дорогой. Чем вы собираетесь меня кормить? Только не предлагайте этого Зайца. Я не наемся. К тому же, у него какой-то нездоровый вид: он все время трясется!
- Никто тебе его и не предлагает, - возмутился Волк, - можешь наловить рыбы в ручье.
- Ну уж нет. Я еще слишком слаб, - возразил Змиулан, - лучше, если это сделаете вы. - Я потерял много крови, - и он прикрыл глаза.
- Вот хитрюга! - вздохнул Волк, - придеться ловить нам, лишь бы поскорей убрался отсюда.
Он вынес из норы снасти и все, кроме разумеется Змиулана, отправились к ручью. Скоро около них выросла целая гора серебристых рыбок.
- Неплохо, неплохо, - одобрил змей, одним махом проглотив все,что они наловили.
Он попробовал подняться, расправил кожистые, перепончатые крылья и с хрустом потянулся.
- Хвост еще побаливает, - пожаловался Змиулан, - даже не знаю, смогу ли взлететь с грузом на спине. Но раз уж обещал, так и быть, залезайте. Мое слово верное, - и он нагнулся к Мане и Гороху.
Те с трудом вскарабкались по шершавому, как терка, боку и уселись на спине, между зубцами.
- О, какая тяжесть, - прохрипел Змиулан.
- До свидания! Спасибо за все! - закричала Маня, помахав рукой.
- До свидания, - кричали в ответ Волк, Заяц и шуршики, - счастливого пути!
- И ведь решительно никто не пожелал мне приятного аппетита! - посетовал Змиулан и тяжело поднялся в воздух.

Глава 6
Удержаться на спине летящего Змиулана оказалось непросто. Ветер так и наровил сдуть, оглушить, оторвать. Маня и Горох изо всех сил вцепились в зубцы, пытаясь удержаться и спрятаться за нимим от ледяного ветра. Сначала им это плохо удавалось, но к середине дня они кое-как приспособились и, даже, стали поглядывать вниз, на землю. Там тянулся бесконечный лес. Вот они пролетели над озером, где их чуть было не утопили русалки. Змиулан летел низко, у самой воды, и русалки высовывли головы, смеялись и показывали на него пальцами. На другом берегу он приземлился и сказал:
- Все. Пора подкрепиться, я совершенно без сил. Идите, ловите мне рыбу.
Горох только пожал плечами и пошел к воде. Там на мелководье, где вода чуть-чуть прогрелась, резвились мальки. Он достал шпагу и попытался проткнуть ей рыбку, но не тут-то было, мальки мгновенно бросились вроссыпную и исчезли из вида. Горох немножко подождал, но они не возвращались. Тогда он вернулся к Змиулану и сказал:
- Не получается, придется тебе самому.
- Как это самому!? - всполошился Змиулан, - я болен, я измучен дорогой, я потерял много крови! К тому же, я надрывался итащил вас на спине! Нет, нет, нет,мне это не по силам. Не хотите ловить рыбу, тогда поймайте быка или оленя.
- Попей воды и отдохни, - посоветовал Горох, - мы врядли сможем тебе помочь.
Он собрал щепки, валявшиеся на берегу, притащил с Маниной помощью гриб из леса и начал жарить его над костром.
Змиулан принюхался.
- Чем это так вкусно пахнет? - спросил он , облизываясь.
Маня отщипнула кусочек гриба и положила ему на кончик высунутого языка.
- Ты с ума сошла! - завопил Змиулан, - прожгла во мне дырку! - и помчался к озеру.
Он долго и шумно пил, втягивая в себя огромное колличество воды, но, вдруг, поперхнулся и вытащил что-то застрявшее в зубах.
Блеснул серебристый хвостик и в лапе Змиулана забилась насмерть перепуганная русалочка.
-О-о-о, - вот это сюрприз! - он облизнулся, - не больно много, но лучше, чем ничего.
- Неужели ты хочешь ее съесть? - ужаснулась Маня.
- А почему собственно нет? - удивился Змиулан, повертев русалочку в лапах.
Та жалобно пискнула.
- Она же маленькая, ты все равно не наешься.
- Вот сейчас и проверю, - он раскрыл пасть.
- Стой, - закричал Горох, - подожди!
- Ну, что еще? - проворчал Змиулан.
- Посмотри туда, - Горох показал на озеро.
Там, у самой кромки воды, плескалась целая стая крупной, серебристой рыбы, так и выпрыгивающей на берег. Дальше виднелись русалочки с трезубцами в руках. Это они не давали рыбе вернуться в озеро.
- Отпусти русалку и ешь, - сказал Горох, - видишь, они меняются с тобой.
Змей оценивающе поглядел на русалочку, потом на рыбу и опять на русалочку.
- А, ладно, я сегодня добрый, сам не знаю почему, - и размахнувшись, забросил русалку подальше в озеро.
Змиулан бросился к воде и начал жадно есть, подгребая к себе рыбу, чтоб не уплыла. Очень скоро в воде не осталось ни одной рыбки.
- Быстро же ты ешь! - удивился Горох.
- Да, я такой! Еще посмотришь, как быстро я проглочу принцессу! - самодовольно заметил Змиулан, подмигивая Мане и потирая живот. - Теперь можно и в путь.
Маня неохотно вскарабкалась к нему на спину, а вслед за ней запрыгнул Горох.
- Полетели! - Змиулан разбежался, расправил крылья и начал набирать высоту.
Небо заволокло низкими, тяжелыми облаками. Ветер стал еще пронзительней и где-то внизу зазвенели колокольчики в упряжке зимы. Откуда ни возьмись, появилась Сойка. Сначала она летела вровень со Змиуланом, а потом опустилась к нему на спину.
- Это еще что такое!? - зашипел тот, поворачивая голову.
- Должна вам сообщить, - невозмутимо произнесла Сойка, - ветер изменился и в ближайшие часы ожидается сильнейший снегопад.
Снежные зайцы уже здесь. Вон, разбегаются во все стороны.
Действительно, между деревьями замелькали белые заячьи спинки, за которыми тянулся шлейф из поземки. В воздухе тоже закружились первые снежинки.
- Ну, мне пора, - сказала Сойка и полетела в свой теплый, уютный домик, прятаться от снегопада.
Снег повалил сильней и скоро ничего нельзя было разглядеть за летящей со всех сторон метелью. Змиулан начал снижать высоту, явно пытаясь разглядеть что-то внизу, за белой пеленой. Он сложил крылья и со свистом понесся между деревьями, опускаясь все ниже и ниже. Наконец, лапы его побежали по земле и он остановился. Перед путешественниками оказались высокие деревянные ворота. Змиулан довольно робко постучал в них лапой. Ничего не произошло. Тогда он стукнул чуть громче. И снова никто не появился.
- Эх, была-небыла! - Змиулан со всей силы забарабанил лапами.
И тут, откуда-то из глубины раздался нарастающий, леденящий кровь вой:
- Вот сейчас как выскочу, как выпрыгну! - завыло, засвистело за воротами, - и пойдут клочки по закоулочкам…
Змиулан весь сжался и задрожал. Горох выхватил шпагу, а Маня вцепилась в Гороха.
Ворота распахнулись и сквозь снежную мглу они увидели молодую черноволосую женщину в легком белом платье. Она почти сливалась с метелью.
- Кто это к нам пожаловал? Обед, ужин, или легкая закуска?
И снова от этого голоса путники задрожали.
- Это ты, Змиуланчик? - женщина пристально вгляделсь в метель, - вот уж не думала так скоро тебя увидеть. В последнюю нашу встречу, ты помнится, улепетывал от меня во все лопатки! Ха-ха-ха, - она наприятно, с повизгиванием рассмеялась. - Ну, заходи, если не боишься.
- А не загрызешь? - опасливо спросил Змиулан.
-Да, ладно тебе, я прошлый раз погорячилась, а кто прошлое помянет, тому и глаз вон, - и она быстро протянула белую руку к морде Змиулана. Стальным блеском серкнули когти, но змей оказался проворней и отдернул голову. Женщина разочарованно взвыла, а потом снова засмеялаь.
- Шучу, заходи, - и отворила пошире ворота.
- Не ходи, не ходи! - зашептала Маня, трясясь от ужаса.
Но змей уже затрусил во двор. Не успел он миновать ворота, как они с лязгом захлопнулись, едва не прищемив ему хвост.
- Куда бы тебя разместить? - размышляла женщина, легко шагая впереди, - в хлев нельзя, ты всех быков сожрешь. В дом не пролезешь, может, в дровяной сарай? Не помню я, ты как огнедышащий или нет?
- Нет, - пробурчал Змиулан. - и не надо этих оскорбительных напоминаний.
Сквозь усиливающуюся метель, возникли очертания большой избы на толстых куриных ногах. Вокруг стояли сараи из огромных бревен,больше похожие на неприступную крепость, чем на хозяйственные постройки.
- Заходи Змеюшка, - и хозяйка распахнула высокую дверь в дровяной сарай.
Змиулану даже нагибаться не пришлось. Никаких дров в сарае не было, а на утоптанном земляном полу валялись обглоданные кости. Женщина зажгла несколько свечей в тяжелых подсвечниках, стоящих вдоль стен.
Я вижу, ты не один! - она ловко схватила одной рукой Маню, а другой извивающегося Гороха. - Милости просим, гости дорогие! Кто тут у нас? - женщина по очереди поднесла их к глазам, - так,так, принц Горох и кандидатка в принцессы, - она на минуту задумалась, пристально вглядываясь в Маню пустыми, черными глазами, - шишка номер триста сорок два! Ну что, угадала?
- Да, - пискнула Маня, стуча зубами от страха.
- То-то, я все знаю и всех, а вот вы меня не знаете, верно? Скажи им, змеюшечка, кто я.
- Ну, Морна, - проворчал Змиулан.
- Что это еще за "ну"? - Морна нахмурилась, - будишь грубить- загрызу. Вас это тоже касается, - она небрежно бросила Маню и Гороха на пол. - Вот и познакомились. Теперь можно перекусить!
Змиулан попятился.
- Да не дрожи ты! - Морна хлопула в ладоши. - Внучка, внучка, ко мне!
Довольно долго никто не появлялся. Наконец, дверь открылась и в сарай, причитая и охая, вошла старая бабка. Она громко стучала об пол костяной ногой. Длинный нос ее свешивался до самого подбородка, а изо рта, похожего на щель, торчали два желтых клыка.
- Сколько раз говоренно, зовут - сразу беги!
- Тяжело мне, - прошамкала старуха, - лет-то чай не мало! Дала бы хоть глоточек своего молодильного зелья, я бы летала, как раньше. А уж служила бы тебе с таким усердием, с таким усердием! - она преданно заглянула в глаза Морне.
- Обойдешься внученька. Заслужи сначала.
- Я ли не служу! - запричитала бабка.
- Не скули, - оборвала ее Морна, - принеси-ка нам жаренного быка, фаршированного вороньими глазами, да ведро дурмана, да пирогов с мухоморами, настойки волче-ягодной и супу из белены. Кажется, ничего не забыла.
- Поганок солененьких, - напомнила бабка, - очень удались в этом году!
- Ладно, неси, - разрешила Морна, - пировать, так пировать. Да поживей, гости мои проголодались.
- Надо бежать, - шепнул Горох.
- Надо, да как? - Маня от страха ничего не могла придумать.
- Ну ка там, не сметь шептаться, - прикрикнула на них Морна, - я этого не люблю.
В эту минуту бабка с грохотом ввалилась в сарай. В руках у нее была старая скатерть со спутанной бахромой. Ловко взмахнув ей, она расстелила скатерть прямо на полу и, в ту же минуту, там появились всевозможные яства. В самой середине, на огромном блюде лежал жаренный бык.
Маня в изумление открыла рот.
- Не вздумай ничего есть! - едва слышно шепнул Горох, - только делай вид.
При виде быка, Змиулан заметно оживился и придвинулся поближе.
- Ешьте, ешьте, гости дорогие, - пригласила Морна, - да расскажите куда и зачем путь держите.
- Бабушка, можно я тоже поем? - заныла старуха.
- Мала еще с гостями за одним столом сиживать. Да и поздно уже, тебе спать пора, - отрезала Морна.
- Я же еще не ужинала! - возмутилась бабка, - мне бы хоть треть быка, хотьч етвертиночку!
- Ишь чего захотела! На ка вот тебе, - Морна достала из кармана и бросила бабке салфеточку.
Та жадно ее развернула и тотчас на ней появилось несколько сухих и обглоданных костей.
- Салфетка-самобранка, - похвасталась Морна, - сама придумала и вышила для внучки. Чтоб не разъедалась. Не люблю я толстых девчонок.
По краю салфетки-самобранки, действительно, шла неаккуратная вышивка из скрещенных костей.
- Смотри, пятен не насажай! - прикрикнула Морна на жадно чавкающую бабку. - Ничего не бережет, - посетовала она. - Даже ногу свою сберечь не сумела, теперь с костяной ходит!
- Так ты же мне ее и отгрызла! - с обидой проворчала бабка.
- Я и говорю, не сберегла, - вздохнула Морна,- что это мы все о ней, да о ней! Ешьте гостюшки, - и она вцепилась в быка с одной стороны, а Змиулан с другой.
Маня с Горохом со страхом смотрели, как они рвали его на части, попутно, забрасывая в рот все осталное угощение.
Бабка-внучка-костяная нога слизнула с салфетки последние крошки и завистливо вздохнула.
Очень скоро скатерть-самобранка тоже опустела, даже косточек от быка не осталось.
- Вот и славненько, - сказала Морна, вытирая руки о платье, - вот и подкрепились.
- Это ты подкрепилась, - проворчал Змиулан, - мне почти ничего не досталось.
- Зато теперь я сыта и, возможно, ничего, конечно, не обещаю, тебя сегодня не загрызу!
- А завтра? - тревожно спросил Змиулан.
- Завтра? - Морна задумалась, - завтра тоже не обещаю. И, вообще, если ты так меня боишься, зачем прилетел?
- Проголодался, думал тебя дома нет, а Баба-яга меня покормит, и переночевать пустит. Очень уж метель разыгралась. Я ведь раненный, мне лететь тяжело, да еще с грузом! - Змиулан мрачно посмотрел в сторону Мани и Гороха.
- Значит, пока меня дома не бывает, ты мое добро разбазариваешь!? Пускаешь сюда кого ни попадя! - зашипела Морна на Бабу-ягу. - Погоди, я с тобой еще разберусь.
Бабка испуганно сжалась, забившись в угол и закрыв голову руками. Морна пнула ее ногой и снова повернулась к Змиулану.
- Так зачем ты эту мелюзгу с собой таскаешь? - спросила она.
- Жду когда эта дурацкая шишка превратиться в принцессу, - объяснил Змиулан, - тогда ее съем.
- Хорошее дело! - одобрила Морна, - может, я тебя и не загрызу, чтоб ты мог довести его до конца. Впрочем, обещать ничего не могу. Утро вечера мудренее. Пойду вздремну, а вас, на всякий случай, запру. Ты, внучка, их постережешь до утра, а там я с вами со всеми разберусь! - Морна зевнула и вышла из дровянного сарая. Снаружи лязгнул замок.

Глава 7
- Вот видишь, к чему приводит обжорство!? - Горох прямо кипел от злости и, даже начал наскакивать на Змиулана. - Что нам теперь делать?
Змиулан почесал лапой затылок.
- Спать. Сказано ведь: утро вечера голоднее. Нет. Голод вечера мудренее. Нет, не так. Вечер голода утренее! Ну, вы меня совсем запутали. Я и сам не рад. Вам то что, хлопнул лапой и нет вас, а меня, любимого, дорогого, ненаглядного - загрызут! Ох, пропала моя головушка, - закручинился Змиулан.
Из глаз его полились слезы.
- Бедный я бедный, сиротинушка! Так и умру ни одной принцессы не попробовав.
Он забился в угол, плача и причитая. Постепенно голос его становился все тише и тише, и скоро он совсем замолчал.
- Спит, - сказала бабка, - умаялся, сердешный, - и она похлопала Змиулана по кожанному крылу. - Вы тоже спите, а я вас стеречь буду.
- Что-то мне спать совсем не хочется. - Маня уселась рядом с бабкой.
- Объясните нам, почему Морна зовет вас внучкой, а вы ее бабушкой?
- Она и есть моя бабушка, - пригорюнилась старуха, - может быть, даже пра-пра-бабушка.
- Но она же молодая! - удивилась Маня.
- Как же, молодая! - старуха даже зашипела от злости, - да она старше всех на свете! Зелье варит молодилтное, сама пьет, а мне не дает и рецепт скрывает! Сколько я ее просила, сколько умаляла - не говорит!
- Это правда, что она у вас ногу отгрызла? - почему-то шепотом спросил Горох.
- Правда, все правда, - заплакала старуха, - сама отгрызла, а теперь дразница: Баба-яга - костяная нога!
- За что она так?
- Голодная была, а я вовремя обед не подала. Я тогда еще молодой была, легкомысленной, вот и поплатилась.
- Вот злодейка! - Маня даже руками всплеснула.
- Еще какая, самая большая на свете! - горделиво сказала бабка.
- Пропали мы с тобой, Горошек, - всхлипнула Маня, - и зачем только полетели с этим дурацким змеем!
- И точно, пропали, - потвердила Баба-яга, - а сейчас поспите перед мучительной и неминуемой смертью. Бежать вам некуда, так что я тоже подремлю, - и привалившись к боку Змиулана, она захрапела.
Горох приложил палец к губам и начал обследовать сарай в поисках хоть какой-нибудь лазейки, но бревна, плотно пригнаные друг к другу, не имели между собой ни одной щелочки. Наконец, в самом темном углу, он обнаружил мышиную нору, ловко прикрытую щепкой от посторонних глаз.
Горох замахал Мане руками.
- Давай скорей, - прошептал он, помогая ей забраться ее в нору.
Потом заполз сам и аккуратно задвинул вход щепкой.
- Бежим!
- Куда бежать-то, ничего не видно!
- Все равно куда, лишь бы подальше отсюда. Держись за стенку рукой и вперед!
- Лучше я за тебя буду держаться, - и Маня схватила Гороха за полу кафтанчикаэ
Они со всех ног понеслись вперед, убегая все дальше и дальше от дровяного сарая и его страшных хозяек. Мышиная нора петляла из стороны в сторону, опускаясь все глубже и глубже под землю. Временами, на полу попадались гнилушки. Они светились слабым, зеленым светом, почти ничего не освещая. Горох подобрал ту, что поярче и насадил на кончик своей шпаги. Теперь у них был какой-никакой свет.
- Интересно, куда эта нора приведет? - спросила Маня, - хорошо бы, прямо в теплые края. Чтоб травка, солнышко и никакого снега.
Откуда-то сзади посышался гневный рев. Земля затряслась и стала осыпаться.
- Бежим скорей! Змиулан проснулся!
И Маня с Горохом припустились во всю прыть, не разбирая дороги, временами сворачивая в боковые коридоры, где земля меньше осыпалась.
Они бежали и бежали, и, наконец поняли, что больше ничего не слышат. Земля уже не тряслась и не сыпалась на головы. Вокруг стояла полная тишина. Нора превратилась в широкий коридор. Маня только собралась предложить передохнуть, как, вдруг, впереди забрезжил свет.
- Смотри, - прошептала она, - там кто-то есть!
- Сам вижу! Ты, на всякий случай, стой здесь, а я пойду на разведку.
Но Маня заупрямилась и ни за что не захотела оставаться одна в темноте.
- Ладно, пойдем вместе, - согласился Горох, - но только не топай и не разговаривай.
- Я и так не топаю, - обиженно засопела Маня.
- Не сопи!
Тихо переругиваясь, они пошли на свет и, неожиданно оказались в круглой комнате, из которой начиналось несколько новых коридоров.
По середине комнаты стоял стол. На нем были расставлены три миски с супом, три чашки и лежали три ложки разных размеров. В центре ярко горела свеча. За столом, на стульях разной высоты сидели три странных создания и, как видно, собирались обедать. Ростом они были не больше Мани и вид имели не опасный. Их передние лапы напоминали лопаты с когтями, а на мордах топорщились усы.
- Я вижу, у нас гости, которые не знают, как надо себя вести, - заметил один из сидящих.
- Здравствуйте, - Маня и Горох вежливо поклонились.
- Час от часу не легче, - возмутился второй, - что за невежественный народ пошел!?
- Извините, мы не хотели вам мешать, - совсем растерялась Маня.
- Они нарочно!? - завизжал третий. - Всем известно, сюда надо приходить, когда нас нет дома и сидеть на наших стульях, и есть из наших мисок, и брать наши ложки!
- Но мы не знали, мы случайно, - оправдовался Горох.
- Может быть, вы не знаете кто мы? - неприязненно спросил третий, самый маленький из сидящих за столом.
- Честно говоря - нет, - смутился Горох.
Три странных существа приосанились, пригладили усы и важно произнесли: Мы - три медведки! Те самые. Герои известной легенды.
Вы, наверное, думали, что это только легенда, миф, но, как видите, мы реально существуем!
Маня с Горохом переглянулись и пожали плечами. Они слыхом не слыхивали легенду о трех медведках.
- Ну, может, вы слышали легенду о Мыше и трех медведках? - с надеждой спросила первая, самая большая медведка. - Иногда, ее называют именно так.
- Увы! - Горох сокрушенно развел руками.
- Это уж слишком! Убирайтесь отсюда! Таких невеж еще свет не видывал! - возмущенно загалдели медведки и угрожающе зашевелили усами.
- Ладно, ладно, мы уйдем, не сердитесь, - Горох, на всякий случай, схватился за шпагу, - только скажите, куда нам идти? В какую сторону?
- Идите туда,откуда пришли! - закричала первая медведка и замахнулась.
- Откуда пришли, туда и ушли! - сказала вторая медведка и замахнулась ложкой поменьше.
- Куда шлите, туда и пришлите, - пропищала третья медведка и взмахнула маленькой ложечкой.
- Ну уж нет, - рассердился Горох, - назад мы не пойдем.
- Куда же вы пойдете? - поинтересовалась первая Медведка.
- Да, пойдете куда? - спросила вторая Медведка, хмурясь.
- Вы даже куда же!? - взвизгнула третья.
- Выход где!? - закричал Горох.
- Да, где выход? - неожиданно для себя, добавила Маня.
- Выход куда? - спросила первая Медведка, - и я не понимаю, зачем так орать.
- Мы хотим, хотим, - Маня задумалась, - выйти туда, где уже началась весна.
- Ишь какие, все хотят весну. Нельзя.
- А куда можно? - спросил Горох.
- Можно к Морне, - сказала первая медведка.
- Там мы уже были, больше не хочется.
- Можно к медведю в берлогу, - предложила вторая медведка. - Он наш дальний, неудачный родственник.
- Почему неудачный? - заинтересовалась Маня.
- Большой, бессмысленный, бестолковый, безалаберный,бездарный бездельник! - отчеканила вторая медведка. - Не советую идти в его сторону.
- Куда же нам пойти?
- Можно к Мандрагоре, - проворчала третья медведка.
- Кто это, Мандрагора? - подозрительно спросил Горох.
- Один мало приятный и опасный корешок.
- Чем же он опасен?
- Кричит, - лаконично ответила третья медведка.
- Нельзя ли пойти еще куда-нибудь? Мне совсем не нравятся все эти дороги, - вздохнула Маня.
- Да уж, дороги неприятные, даже отвратительные, - заверила ее первая медведка.
- Вот вы бы какую выбрали? - спросила Маня.
- Направо пойдешь - жизнь потеряешь. Налево пойдешь - совсем пропадешь, а прямо пойдешь - никогда не вернешься! - продекламировала вторая медведка.
- Пожалуй, пойдем прямо, - решил Горох, - возвращаться нам никчему.
- Прямо - Мандрагора, - предупредила третья медведка, - не советую.
- Мандрагора, так Мандрагора, надо же куда-то идти! - и вежливо поклонившись медведкам, Маня и Горох пошли прямо.

Глава 8
Корень Мандрагоры стоял перед зеркалом и примерял новое платье с оборками. Известно ведь, все мандрагоры обожают наряжаться в платья. Он поворачивался то правым боком, то левым, стараясь разглядеть себя со спины.
- Прелестно, прелестно! - бурчал Корень Мандрагоры под нос, - теперь мне нужна шляпа с вуалью.
Он открыл большой сундук и начал вынимать от туда всевозможные шляпы. Здесь были капоры, береты с перьями и без, цилиндры разных цветов, шляпы с полями, без полей, из фетра, из соломы, из бархата и меха, украшенные цветами, бантами, листьями и,даже, живыми жуками.
Мандрагора выбрал меховой цилиндр с розовыми лентами и вуалью.
- Прелестно, прелестно, - повторил он еще раз и потер узловатые ручки. - Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее?
В эту минуту за его спиной кто-то хихикнул.
Корень Мандрагоры оглянулся и, от неожиданности, тихо взвизгнул. Перед ним стояли еловая шишка и гороховый стручок. Они прямо- таки покатывались от смеха.
- Сейчас закричу, - сказал Корень Мандрагоры угрожающе.
- Кричи, кричи, - заливался Горох, - смешнее уже не будет!
- Смешнее?! Ты сказал смешнее? Да все трясутся от страха при одном упоминание моего имени!
- Как же тебя зовут? - спросила шишка, с трудом поборов смех.
- Мандрагора! - и Корень Мандрагоры принял величественную позу, подобающую случаю.
- Я - Маня, - ничуть не испугавшись, представилась шишка, - а это мой друг Горох. Мы ищем выход из норы.
- Вы что, не знаете кто я?! Не знаете, что будет, когда я закричу? - Мандрагора не мог поверить в такое вопиющее невежество.
- Честно говоря, не знаем, но думаю ничего особенного, - сказал Горох, перестав,наконец, смеяться.
- Если я закричу, стены рухнут, горы сойдут с места, а реки выйдут из берегов! - важно произнес Корень Мандрагоры.
- Ух ты! - Маня вытаращила глаза, - а ты когда-нибудь кричал?
Мандрагора замялся.
- Ну, пока еще не кричал.
- Откуда же ты знаешь, что будет?
- Это все знают! - Мандрагора надменно посмотрел на Маню и Гороха, - кроме таких невеж и шмакодявок, как вы.
- Сам ты шмакод

09:55 

Сказка.Мальчик Юрочка (окончание)


Кот ловко шмыгнул между ними и закружился по комнате. Мышь с лягушкой пытаясь его поймать, суетились, натыкались друг на друга и на стены. Юрик всячески содействовал коту и путался у них под лапами. Тут как раз и появился жук, опомнившийся после Юрикова бегства. Он сурово оглядел находящихся в комнате и сделал свой вывод.
- Всем стоять! - заорал жук. - А ну, марш по углам!
К изумлению Юрика, беготня действительно прекратилась и все, включая его самого, послушно встали по углам. Даже Валет шмыгнул в самый тёмный уголок и там затаился.
- Стойте и думайте над своим поведением, а ты, - обратился жук к Юрику, - недостоин. Я тебя лишаю приглашения на ужин. Во всяком случае, не сегодня. Стой тут и думай. И вы все тоже недостойны. Я понятно излагаю?
- Очень даже понятно, - мышь хмуро сверкнула на жука чёрными глазками, - непонятно только, почему я тебя слушаю. Ведь комендант-то здесь я!
- Молчать! - заорал жук. - Не желаю слушать никаких возражений!
И он в гневе затопал ногами.
За дверью тоже затопали и очень громко. Намного громче, чем жук. Потом раздался стук. Дверь задрожала. Валет в панике выскочил из угла и прыгнул Юрику на руки. Жук явно смутился и даже слегка попятился.
- Я должен идти, а вы стойте тут и думайте, - поспешно сказал он и скрылся за дверью.
Мышь Норушкина, сохраняя полное спокойствие, вышла из угла и отодвинула засов. В дверь немедленно просунулся большой чёрный и усатый нос.
- Спасибо, любезный, уже всё в порядке. Можешь идти. Мы сами разобрались.
Мышь легонько подтолкнула нос дверью и попыталась её запереть, но нос не собирался уходить. Не обращая внимания на закрывающуюся дверь, он ещё сильнее вдвинулся в комнату, так что стали видны круглые глаза с ресничками.
- Да это же ёж! - догадался Юрик.
Ёж тем временем окончательно протиснулся внутрь и, внимательно оглядев всех присутствующих, уставился на Юрика.
- Где-то я тебя видел, - сказал он задумчиво, - ты случайно не был сегодня у меня дома?
- Никогда не был, - бойко ответил Юрик, сам удивляясь своему нахальному вранью.
- Странно, очень странно, а так похож на того…
- На кого? - участливо спросил Юрик.
- Ну, на этого, как его, жука или бабочку, что ли.
- Ах, на жука, так он только что убежал вон в ту дверь, - мстительно сказал Юрик. - Очень уж вас испугался!
- Да, я страшен и опасен, - охотно согласился ёж, - особенно для жуков.
- Ты сам -то точно не жук?
- Нет, нет, - Юрик задумался: " раз ему всё равно никто не верит, можно назваться кем угодно". - Я - юрапет из породы светосыночковых!
На самом деле он и был Юра Петров, так что сказал чистую правду.
- Вот те раз! - удивились все присутствующие. - Мы о таких и не слыхивали. Что ж ты раньше-то молчал? Назывался невесть кем.
Ну, - тут на Юрика нашло вдохновение, - я не хотел вас пугать. Юрапеты могут быть очень и очень опасны, а их ядовитые зубы…То-есть, наши ядовитые зубы…Словом, укус даже молодого юрапета может оказаться смертельным!!!
- Ух ты, - уважительно сказал ёж, - хорошо, что ты не укусил никого.
- Можно сказать, повезло! - согласился Юрик.
- Давайте все пойдём в буфет пить чай, - неожиданно дружелюбно предложила мышь Норушкина. - Я, как раз, пирогов напекла.
Никто не отказался и все пошли в буфет за мышью, даже Валет. Ёж с трудом протискивался в узком коридоре, а в дверях буфета окончательно застрял.
- Подпихните меня, - пропыхтел он.
Но желающих пихать ежа не нашлось - слишком уж он был колючий.
Тогда лягушка Василиса принесла из ближайшей кладовой веник и пощекотала ежу пятку. Ёж взвизгнул и протиснулся в дверь. Вслед за ним зашли остальные. Самовар жарко пыхтел, а от свежеиспечённых, горячих пирогов шёл необыкновенно аппетитный запах.
- Угощайтесь, гости дорогие, - мрачно сказала мышь, подвигая Юрику самый большой пирог. - И ты котик ешь, - она поставила на пол ореховую скорлупку с крошками. - Уж и не знаю, право, что вы коты едите? Может тебе не по вкусу наше угощение?
- По вкусу, по вкусу, - проворчал Валет, набрасываясь на крошки. - А что мы коты едим, я, может быть, расскажу тебе в другой раз, - прошептал он в сторону.
Юрик прихлёбывал цветочный чай из ореховой скорлупки и ему было почти хорошо. Он старался не думать о доме, о мачехе Свете, о своих игрушках и любимых книжках. Теперь ему надо думать о серьёзных вещах: что есть, как мыться без мыла, во что одеваться, когда он вырастит из новой одежды и что делать зимой? Не впадать же в спячку, как большинство местных жителей. Но до зимы ещё далеко, а пока неплохо бы прихватить с собой ещё один пирог на завтрак. Юрик протянул было руку к значительно уменьшившейся горке пирогов, как мышь поспешно объявила:
- Всё, буфет закрывается.
- Почему это? - удивился ёж и, цапнув сразу три пирога, затолкал их в рот.
- У нас учёт. И уже ночь, а ночью мы не работаем. К тому же, кое-кому пора на дежурство, - отчеканила мышь, быстро отодвигая пироги.
- Кому это? - ещё больше удивился ёж, подвигая пироги к себе поближе.
- Тебе! - завизжала мышь и, схватив блюдо с пирогами, спрятала его под прилавок.
- Ты зачем убрала? - разочарованно спросил ёж. - Я ещё не наелся.
- Немедленно отправляйся на ночной обход. Вокруг полно злоумышленников, а ты тут прохлаждаешься! - мышь даже лапами затопала от злости.
- Вовсе я не прохлаждаюсь, - пробурчал ёж, - тут довольно тепло, а на счёт того, что вокруг полно твоей злобной родни, так это точно. Только я тут не при чём.
- Какой ещё злобной родни? - простонала мышь. - Я ничего не понимаю.
- Ты же сама сказала: «злых мышек", - оправдывался ёж, пятясь к выходу.
- Злоумышленников!!! - завопила мышь, хватаясь лапами за голову. - Зло-у-мыш-ленников! Ясно!? Это значит замышляющих зло!
- Я и говорю, злых мышек. А что уж они замышляют, мне о том не говорят.
С этими словами ёж, наконец, выбрался из буфета и потопал к выходу. Юрик тоже собрался уходить. На всякий случай, он спросил у мыши, нельзя ли ему взять с собой один пирожок.
- Ни в коем случае! Я же сказала: у нас учёт. Мы закрываемся, может быть, даже навсегда! - мышь тяжело вздохнула.
- Не слушай её, - утешила Юрика лягушка Василиса, - это очередной приступ скупости.
Она отпихнула от прилавка мышь Норушкину и протянула Юрику Румяный пирожок.
- Кушай, Юрапет, на здоровье!
- Ты что, с ума сошла!? - возмутилась Норушкина. - Он же нас объест, по миру пустит с протянутой лапой!
- А ты хочешь, чтобы он нас перекусал? - проквакала лягушка. - Забыла про ядовитые зубы!?
Мышь замолчала. Некоторое время она шептала что-то себе под нос, загибала пальцы и морщила лоб.
- Ладно уж, - наконец решила она, - уходи с пирогом, но кота оставь здесь как залог.
- Ну уж нет, - возмутился Валет, - что я вещь какая-нибудь?
- Вещь не вещь, а как залог сойдёшь.
- Не надо мне пирога, - сказал Юрик, решительно беря Валета на руки и направляясь к двери.
- Не пущу! - взвизгнула мышь.
Но Юрик оскалил зубы и она отступила. Проходя по коридору к лестнице, он слышал, как мышь Норушкина ругала лягушку Василису, за то, что она привела в дом такое опасное и ядовитое существо, как Юрапет. Лягушка что-то говорила в своё оправдание, но что именно, Юрик уже не услышал.
У себя в комнате, улегшись вместе с Валетом в постель, он наконец задал вопрос, который давно вертелся на языке.
- Это тебя мачеха Света превратила?
- А кто же ещё? Она как-то догадалась, что я тебе помог и в наказание превратила. Потом посадила в спичечную коробку, но я прогрыз дыру и убежал.
Валет зевнул.
- Давай спать, а? - предложил он. - Я ведь сегодня целый день до тебя добирался. В жизни так много не ходил, - и свернувшись клубком немедленно заснул.
А Юрик ещё долго не спал и думал, как это мачеха догадалась про кота? И будет ли его Юрика искать, а если будет, то найдёт или нет? Он и сам не знал, хочет ли, чтоб она его нашла. Так он лежал и думал, пока не заснул.
Когда Юрик проснулся, за окном было совсем светло, а за дверью кто-то шепотом переругивался. Юрик попытался растолкать Валета, но тот только мяукал что-то невнятное и продолжал спать, уютно свернувшись под Юриковым боком в маленькой ямке.
- Как это у вас, котов получается. Всегда находить самое уютное место для сна? У меня вот даже бока болят, так тут жестко, а тебе хоть бы хны! Я, правда, не долго был котом, но так и не понял.
Валет немедленно приоткрыл один глаз.
- Когда это ты был котом?
- Меня мачеха Света превращала на неделю. Тренировалась в колдовстве.
- Так вот почему ты мне сразу понравился! Чувствую, есть в тебе что-то хорошее, близкое мне. А зачем же она тебя назад превратила из высшей, так сказать, формы в низшую?
- Соседей испугалась, а может и не хотела, чтоб я на всю жизнь котом оставался.
- Глупо и очень, очень жестоко! - Валет даже привстал от возмущения. - Сделать такой подарок простому мальчишке, а потом его отнять! Ты, бедняга, наверное, очень расстроился?
- Да нет, не очень. Честно говоря, я даже обрадовался. Мальчиком мне больше нравится быть.
- Ну не знаю, вы люди такие странные, несовершенные. Что тут может нравиться?
- Привык, наверное. Всё-таки мальчиком я был намного дольше, - сказал Юрик. - Послушай, ты не знаешь, кто там за дверью ругается? Слышишь?
- Разумеется, слышу, - проворчал Валет. - Как ты, может быть, успел заметить, у нас, котов идеальный слух. Это Норушкина с Прекрасной лягушкой ругаются.
- А чего они хотят?
Кот минуту прислушивался.
- Норушкина хочет меня отнять, на цепь посадить и дрессировать, чтобы потом перед роднёй хвалиться. А лягушка её отговаривает. Тебя опасается. Кстати, у тебя действительно ядовитые зубы?
- Что ты, я же пошутил! - засмеялся Юрик.
- Кто вас юрапетов знает, когда вы шутите, а когда правду говорите, - Валет в сомнение потёр усы.
- Ты же меня знал ещё большим мальчиком!
- Ну и что? Чужие способности - потёмки. На всякий случай, ты меня не кусай. Обещаешь? Или мне к мыши уходить?
- Обещаю, кусать тебя не буду никогда. Я в жизни ещё никого не укусил, а тебя, мехового и подавно не буду. Брр! - Юрик представил себе рот полный меха и даже передёрнулся, так ему стало противно.
- То-то, держи своё слово, - промяукал успокоенный Валет. - К тому же, раз ты никого никогда не кусал, как можно знать наверняка, что зубы у тебя не ядовитые? Давай ты укусишь кого-нибудь на пробу, мы и проверим!
- Кого это? - ошарашено спросил Юрик.
За дверью перестали шептаться и наступила полная тишина.
- Кто первый войдёт, - предложил Валет. - Норушкину там или Василису Мелентьевну.
В коридоре послышался нервный писк и топот удаляющихся лап.
- Ха-ха-ха, - развеселился Валет, - здорово мы их напугали!
- Так ты нарочно говорил про ядовитые зубы? - догадался Юрик.
Кот самодовольно приосанился и начал умываться. Он делал это так долго и тщательно, что Юрику надоело смотреть. Он подошёл к окну и выглянул наружу. Погода стояла просто замечательная. Деревья как-то сразу зазеленели под тёплым весенним солнцем. Громко перекликались птицы, летая туда-сюда, в поисках подходящих строительных материалов для гнёзд. Юрик с удивлением понял, что он хорошо их понимает. Пожалуй, мачеха не так уж плохо поступила, превратив его в мальчика-с-пльчика.
- Эй, а ты не собираешься умываться? - Валет вскочил на подоконник и выглянул наружу.
Как раз в эту минуту мимо пролетала огромная птица. То есть огромной она показалось Юрику и Валету. На самом деле, это была обыкновенная зарянка с красно-розовой грудкой. Она заметила, что в щели пня кто-то шевелится и решила закусить. Валет напомнил ей таких пушистых и нежных на вкус гусениц. На мгновение зарянка застыла в воздухе, потом быстро замахала крыльями и ринулась вперёд, раскрыв клюв. Юрик едва успел отскочить от окна, сдёрнув за собой Валета. Птица разочарованно щёлкнула клювом, уселась на выступ под окном и засунула голову в окошко. Пролезть внутрь она, к счастью, не могла. Слишком маленькое было отверстие.
- Ух, попадись ты мне раньше! - прошипел Валет, прижимаясь к противоположной стене.
- Эй, ты, - прочирикала зарянка, обращаясь к Юрику, - не знаю, как тебя звать-величать. Подай-ка мне вон ту волосатенькую гусеницу, которая так противно шипит.
- Зачем это? - спросил Юрик, загораживая собой Валета.
- Съем я её. Мне нужно усиленное питание. У меня трудный период: дом я строю, а для этого нужны силы и смекалка. В гусеницах очень много витаминов, они улучшают мозговое кровообращение. Надеюсь, тебе теперь всё ясно? Давай её сюда побыстрей и не жадничай. Тебе такую большую гусеницу не съесть.
- Во-первых, это не гусеница, а кот. А во-вторых, я однажды съел полкурицы за один раз! Вот, - выпалил Юрик, сам не зная зачем, он вспомнил о курице.
- Фу, какая гадость! - возмутилась зарянка.
- Вовсе не гадость, а очень вкусно, особенно если в духовке зажарить.
- Ты гадость! Тебя бы в духовке зажарить! - ещё больше разозлилась зарянка. - Какие мерзкие, пошлые шутки! Курицы, конечно, не совсем птицы, они не умеют летать, бедняжки, но это ни в коей мере не умаляет их возвышенного ума и врожденного благородства. Как ты, маленькое, никчёмное существо неопределённого вида, смеешь так шутить!?
Юрик понял, что привёл неудачный пример с курицей. Всё равно при его теперешнем росте, вряд ли кто-нибудь поверит в его способность съесть больше двух-трёх зёрнышек за один раз.
- Тогда не говори, что хочешь съесть Валета, - проворчал Юрик, хмуро глядя на зарянку.
- Я и не собираюсь есть никакого Валета. Мне нужна гусеница. Вот эта аппетитная, мохнатенькая. Напрасно ты её жалеешь. Гусеницы очень вредные создания. Они губят лес - наше богатство.
- Да говорю же тебе, это не гусеница, а кот. КОТ, понимаешь? Только очень маленький.
- Кот? - удивилась зарянка. - Ты что, опять шутишь? Я слышала, коты огромные, как дом, нет, кажется, намного больше. Одна голова у них, как дом, а всё остальное… Даже не знаю с чем сравнить, - она попыталась повертеть головой, но не смогла.
Зарянка испугалась. Окошко в пне было такое маленькое, что голова у неё застряла. О ужас! Никогда ещё бедняжка не оказывалась в таком безвыходном положении.
- Вдруг, эта противная парочка догадается, что она не может выбраться отсюда и сами её съедят! А если россказни о жареной курице, правда!?
В довершение всего, кто-то очень тяжёлый плюхнулся ей на спину и прочирикал:
- Смотри, смотри, я нашла целый пучок перьев для гнезда. Можно выстелить ими дно, тогда будет тепло и мягко.
Потом кто-то потянул за лучшее перо на хвосте бедной зарянки.
- Сейчас же прекратите! - завопила она не своим голосом.
- Ты это о чём? - удивлённо спросил Юрик. - Мы же ничего не делаем.
- Вот и не делайте. Я на всякий случай сказала, - прошептала бедняжка.
За окном в это время на помощь первой птице, а это была именно птица, прилетела вторая, и они начали с удвоенной силой дёргать зарянку за перья.
- Помогите! Прекратите! Спасите! - заверещала зарянка.
Ей было так больно, что из глаз полились слёзы.
- Что ты кричишь? Что случилось? - снова спросил ничего не понимающий Юрик.
Зарянка наконец решилась.
- Кто-то хочет меня ощипать! - пропищала она жалобно.
- Так улетай отсюда скорей, - посоветовал Юрик.
- Не могу! - призналась зарянка. - Я застряла! Ай! Ой!
Это её дёрнули особенно больно.
- Теперь вы, наверное, меня съедите, -печально добавила она. - С одной стороны ощипывают, а с другой…, - и она залилась слезами.
- Я сейчас побегу на улицу, посмотрю, кто это хулиганит, - решил Юрик, - а ты, Валет, сходи, приведи личинку. Пусть съест немного окна.
- Сейчас помчусь, - буркнул Валет, - а потом меня самого съедят.
Но тем не менее, выбежал из комнаты и побежал разыскивать жука и его личинку.
На улице Юрик увидел двух синиц, которые изо всех сил дёргали несчастную зарянку за перья на хвосте и на спинке.
- Перестаньте! - закричал Юрик.
Но синицы не обратили на него никакого внимания. Тогда он поднял с земли несколько камешков и стал бросать их в нахальных птиц. Наконец, один из камней попал в цель. Синица взвизгнула и оторвалась от своего занятия.
- Что такое, букашка!? - злобно прочирикала она, увидав внизу маленького Юрика. - Как ты смеешь? Да я тебя сейчас заклюю!
Клюв у нее был огромный, наверное, с Юрикову ладонь. Пожалуй, она и правда могла его заклевать, но Юрик старался об этом не думать. Он строго посмотрел на синиц и сказал, как можно громче и твёрже:
- Ваша подружка попала в беду, а вы, вместо того, чтобы ей помочь, выдёргиваете у нее перья!
- Какая подружка? В какую беду? - всполошились синицы.
- Так вот же она, рядом с вами!
- Ах это, - разочарованно протянула первая синица, - так тут только пучок перьев. Какая же это подружка? У нее и головы-то нет, а без головы подружек не бывает.
- Есть голова, только она ее вытащить не может, - объяснил Юрик. - Застряла в пне.
- А хорошенькая голова? - поинтересовалась вторая синица.
И тут же получила затрещину от первой.
- Не смей заглядываться на чужих птиц!
- Голова хорошенькая, глазки круглые, чёрные, с ресничками, грудка красно-розовая, - начал Юрик описывать зарянку.
- Красно-розовая!? - хором закричали синицы. - Какая она нам подружка? Это же зарянка!
- Ну и что? - не понял Юрик.
- Мы с зарянками не дружим, - хором сказали синицы. - У них расцветка вызывающая. И ведут они себя неправильно. Вообще, надоели! Летают, летают туда-сюда. Глупые птицы! Подумай сам, разве с кем-нибудь из нас могла произойти такая нелепая история, как с этой, с позволения сказать, зарянкой?
Синицы переглянулись и, не сговариваясь, полетели прочь. Юрик только плечами пожал и пошел назад, к себе в комнату, посмотреть, как там продвигаются дела.
В комнате уже были жук, личинка и Валет. Кот уговаривал личинку объесть дерево вокруг птичьей головы, чтобы расширить окно.
- Ты же голодная, вот и поешь! Смотри как вкусно! Ням-ням-ням, - и Валет для наглядности делал вид, что жуёт дерево.
- Хочу ням-ням, а там клюв, боюсь! - ныла личинка.
Жук хмуро наблюдал за ними, барабаня лапой по выступу на стене. Наконец, он не выдержал и проскрипел:
- Сдаётся мне, что мою малютку хотят подвергнуть смертельной опасности! Не позволю. Мы немедленно уходим, а вы все, тебя это тоже касается, - он указал пальцем на Юрика, - стоять в углу, пока не осознаете!
- Подождите, - попросил Юрик, - видите эту птицу? Она застряла и не может вынуть голову!
- Ну и хорошо, - раздражённо сказал жук.
- Надо ей помочь. Она же может погибнуть!
- А мне то что? - удивился жук. - Неужели я буду подвергать смертельному риску свою ненаглядную крошку, - он с нежностью посмотрел на личинку, - ради какой-то никчёмной птицы, которая наверняка и пёрышком не пошевелила бы, чтобы нам помочь!? К тому же, эта птица может, страшно сказать, склевать мою малютку, пока та будет её спасать! Нет, нет и нет. Я не могу пойти на такой риск. Пойдём, моя крошка, - обратился он к личинке.
- Я не буду никого клевать, - жалобно пискнула зарянка, - пожалуйста, помогите! - и из глаз её снова брызнули слёзы.
- Мне жалко! - внезапно сказала личинка. - Буду ням-ням.
Она быстро подползла к окну и стала обкусывать дерево вокруг птичьей головы.
- Если эта ваша птица только приоткроет клюв, я вас всех в порошок сотру! - закричал жук. - Я ей клюв откушу! Я вас заставлю всю жизнь в углу стоять! Я, я, я, - он уже не знал, что ещё сказать, чем устрашить окружающих, но в эту минуту зарянка дёрнула головой и освободилась.
- Ура!!! - закричали хором Юрик и Валет. - Спасибо тебе личинка! Ты очень, очень храбрая!
Юрик погладил личинку по голове и та довольно заурчала. Тут Юрик вспомнил, что в их первую встречу, личинка застряла в дверях.
- Ой, а как же ты вошла и как теперь выйдешь? - забеспокоился он.
- А я стенку ням-ням-ням, вкусно! - весело ответила личинка.
Юрик оглянулся. Только теперь он заметил, что дверной проём увеличился в два раза, и дверь его не закрывает.
- Вот те раз! - он обескуражено почесал в затылке. - Как же мне теперь жить, без двери?
- Я могу и дверь ням-ням, - предложила личинка и засеменила на своих коротких ножках к выходу.
- Нет, нет, большое спасибо, лучше не надо! - закричал Юрик, вставая между дверью и личинкой.
В это время в коридоре послышался топот и появилась мышь Норушкина. Увидев съеденную стену, она прямо затряслась от злости.
- Выселю! Хулиганы! - завизжала мышь, в гневе потрясая кулачками. - Твоя работа? - и она стала наступать на жука.
Тот даже попятился под её натиском. Мышь огляделась по сторонам и тут взгляд её упал на личинку, флегматично жующую выступ стены.
- А-а-а! Вот кто это сделал! Разбойница! Злодейка! - и мышь со всей силы пнула личинку ногой.
- Ай! Ой! Чего она бьётся!? Больно! - заплакала личинка, открывая во всю ширь свою огромную пасть.
Жук сделал неуверенный шаг вперёд, видимо собираясь защитить личинку, но мышь так на него посмотрела, что он снова попятился и пробормотал:
- Ну, мы пойдём, нам пора, моя крошечка.
- А ремонт?! Кто ремонт будет делать?
Тут в коридоре раздалось шлёпанье. Это лягушка Василиса прискакакала на шум. Быстро догадавшись, что случилось, она громко зашептала на ухо Норушкиной.
- Ты чего, не понимаешь? Так даже лучше. Теперь за Юрапетом можно всё время наблюдать. Он от нас никуда не скроется, ничего незаконного не замыслит.
Мышь на некоторое время задумалась. Еще раз оглядела пролом в стене и, наконец, сказала:
- Ладно уж, с ремонтом можно не торопиться, пока. Но потом, все равно сделайте.
Жук пробурчал в ответ что-то невнятное и они с ничего не понимающей, всхлипывающей личинкой поспешно удалились.
- Как ты Юрапет спал-почивал? - льстиво спросила лягушка Василиса. - Не хочешь ли прогуляться со мной на болото, посмотреть окрестности?
- Не знаю даже, а ты пойдёшь? - Юрик повернулся к коту, который на всякий случай, забрался по неровной стене почти до потолка.
- Нет, нет, он со мной останется. Я его дрессировать буду, - поспешно объявила мышь Норушкина, стараясь допрыгнуть до Валета.
- Ещё чего! - возмутился Валет. - Нет уж, я лучше на болото пойду.
Он сделал большой прыжок прямо Юрику на руки.
Мышь ужасно рассердилась, но спорить с Юрапетом побоялась.
- Нельзя ли нам перед уходом чего-нибудь съесть в буфете? - робко спросил Юрик.
- Нельзя, - мстительно сказала Норушкина, - у нас сегодня санитарный день на неделю. Вот.
Она развернулась и быстро пошла прочь.
- Ай, ай, ай, - запричитала лягушка Василиса, - как же без завтрака? Может вам лучше домой вернуться, откуда пришли?
- И не мечтай, - промяукал осмелевший после ухода Норушкиной Валет. - Ты, кажется, нас на болото приглашала? Вот и веди.
- Как скажете, как прикажете! - и лягушка запрыгала по коридору к выходу.
Юрик окинул взглядом своё имущество и, на всякий случай, прихватил с собой стальное пёрышко. Какое никакое, а оружие.
- Правильно, - одобрил Валет.
Проходя мимо коридора ведущего в буфет, Юрик тяжело вздохнул, а кот непроизвольно облизнулся. Очень уж аппетитные запахи неслись оттуда. Но, выйдя на улицу, они обо всём забыли, так тепло и хорошо было кругом. Пахло первыми цветами и молодой травкой. Всё росло и распускалось. Деловито летали птицы, в поисках строительного материала для гнёзд, порхали бабочки, с громким жужжанием носились туда-сюда жуки.
- Прыгайте скорей за мной, - торопила их лягушка Василиса, - пока до болота дойдём, пока вы всё осмотрите, со всеми познакомитесь.
- С кем это мы должны знакомиться? - подозрительно спросил Валет. - Не хочу я ни с кем знакомиться, назнакомился уже. Хватит.
- Узнаете, узнаете в своё время, - приговаривала лягушка Василиса, подталкивая Юрика, чтоб быстрей шёл.
Они миновали солнечную поляну и углубились в лес. Здесь, в тени было довольно сыро и под ногами у Юрика временами хлюпала вода. Но вот впереди показалась ещё одна поляна, освещённая солнцем. Только вместо травы на ней рос мох.
- Вот и пришли! - радостно проквакала лягушка. - Теперь идите осторожно, след в след за мной.
- Фу, гадость! - рассердился Валет. - Я уже лапы промочил. Не пойду дальше. Лучше я здесь, на бережку посижу.
- Давай я тебя на руки возьму, - предложил Юрик, - одному нехорошо оставаться. Вдруг, тебя кто-нибудь обидеть захочет? Ты же теперь совсем маленький!
Валет охотно запрыгнул Юрику на руки и они стали пробираться вперёд по моховым кочкам, вслед за лягушкой. Очень скоро у Юрика промокли ботинки и в них противно зачавкало. Воды вокруг становилось всё больше, а расстояние между кочками увеличивалось.
- Может, дальше не пойдём? - Юрик остановился у края кочки.
Перед ним была такая широкая полоса воды, что перепрыгнуть её было уже невозможно.
- Да ты что, мы только начали веселиться! - лягушка с размаху прыгнула в воду, обдав Юрика тучей брызг и теперь с наслаждением плавала в ледяной воде. - Давай сюда, поплывём дальше!
- Ну уж нет, - рассердился Юрик, - сама плавай, если тебе нравиться, а мы пошли назад.
- Ладно, ладно, если не хочешь сам плыть, я сейчас найду для вас лодку.
Лягушка Василиса вылезла на берег, огляделась и притащила откуда-то из-под черничного куста кусок коры.
- Чем не лодка? - самодовольно спросила она.
- А вёсла? - напомнил Юрик.
На самом деле, он в жизни не плавал на лодке и, конечно, не умел грести, но твёрдо знал, что без вёсел плыть нельзя.
- Я буду вас толкать, - обещала лягушка.
- Не нравится мне всё это, давай вернёмся, - тихонько мяукнул Валет.
Но Юрик уже шагнул в лодку. Кора закачалась и вода хлынула через край, заливая ноги.
- Садись, садись, не то перевернётесь, - скомандовала лягушка.
Юрик сел, держа на коленях дрожащего от страха Валета и лягушка быстро поплыла вперёд, толкая перед собой кору.
Сидеть было мокро и холодно. Валет время от времени норовил забраться Юрику на голову. Вид такого количества воды вокруг вызывал у него настоящий ужас. Лягушка плыла и плыла, пока они не оказались у большой кочки или даже островка на середине болота.
- Приплыли! - весело сказала она. - Можно выходить.
Юрик с радостью покинул лодку. Выбравшись на берег, он первым делом снял мокрые ботинки, носки и брюки. Всё это пришлось развесить на кусте цветущей черники. Хорошо ещё, что место было солнечное и день выдался тёплый.
- И что мы тут будем делать? - спросил Валет. - Зачем мы вообще сюда приплыли?
- Сейчас буду вас знакомить с роднёй, - радостно объявила лягушка. - А вы оглядитесь по сторонам, разве здесь не красота!?
- Пожалуй, отвратительней места я не видел, - пробурчал Валет.
- Может быть, тебе лучше было остаться с мышью? - хихикнула лягушка.
- На бестактные вопросы не отвечаю! - совсем разозлился кот.
Лягушка Василиса плюхнулась в воду и исчезла. Солнце скрылось за облаком и Юрику сразу стало холодно. К тому же, очень хотелось есть. Вдруг он услышал громкое жужжание:
- Пи-пи-пи-пить! Пи-пи-пи-пить!
И вокруг него закружился огромный комар. Юрик замахал руками.
- Кыш! Кыш!
Но комар и не думал улетать. Он нацелил свой длинный нос на Юрикову голую ногу и ринулся к ней с завидной скоростью. Юрик едва успел схватить его за мохнатое тело. Комар отчаянно забил крыльями и завертел головой, норовя проткнуть Юрика жалом.
- Пусти, я пить хочу! Всё равно выпью тебя! Мы все тебя выпьем! У нас обед. Пи-пи-пи-пить! Пи-пи-пи-пить!
Это уже подлетели другие комары. Их было так много, что Юрику стало страшно. Валет подпрыгнул и, выхватив у Юрика из рук комара, проглотил его.
- Одевайся, скорей! - скомандовал он.
Юрик едва успел натянуть брюки и сунуть ноги в ботинки, как на него налетела целая туча комаров.
- Пи-пи-пи-пить! Пи-пи-пи-пить! И тебя, и тебя, - жужжали они, кружа вокруг Юрика и Валета.
Неизвестно, чем бы всё это кончилось, но тут появились лягушки. Они вылезали из воды и немедленно принимались глотать комаров.
- Прелесть, как вкусно! - приговаривали лягушки, облизываясь. - А весело как!
Скоро от комаров не осталось и следа. Только тогда Юрик с Валетом облегчённо вздохнули.
- Тебе тоже было вкусно? - тихо спросил Юрик у Валета. - Я и не знал, что коты едят комаров!
- Вкусно-невкусно, какая разница, - проворчал Валет. - Во-первых, я был голоден, а во-вторых, спасал твою жизнь. Оказывается в моём теперешнем размере есть свои преимущества: съел комара и сыт! Хотя, если признаться, гадость порядочная, особенно крылья, - он даже передёрнулся от отвращения. - Но ты всё-таки попробуй, довольно сытно, - посоветовал Валет.
- Спасибо, что-то не хочется, к тому же, лягушки всех слопали.
Юрик огляделся по сторонам. Ни одного комара, за то вокруг собралась целая толпа лягушек. Из воды высовывали головки маленькие, чёрные головастики и с любопытством таращились на Юрика и Валета. Они хихикали, толкались и что-то пищали друг другу, очевидно очень смешное, потому что то и дело раздавался их весёлый смех. Взрослые лягушки тоже разглядывали Юрика с простодушным любопытством.
- Так вот как выглядят ядовитые юрапеты, - изрекла, наконец, одна из них.
- Я представляла себе нечто более внушительное, - сказала другая.
- Пусть покажет зубы, - предложила третья, - тогда сразу будет ясно насколько он опасен. Кто-нибудь, раскройте ему пасть.
К счастью, желающих не нашлось.
- Дорогие мои родственники, - обратилась к лягушкам Василиса Мелентьевна, - посмотрите, как этот молодой юрапет одним своим присутствием обеспечил нам прекрасный обед, сыграв роль наживки. Сколько вкусных и питательных комаров слетелось к нему за несколько минут. Представьте себе, как славно мы заживём, если он останется тут навсегда. Вокруг него постоянно будет кружить туча замечательных, жирных комаров, источников белка, так необходимого нашему организму. Нам не надо будет часами сидеть в засаде, притворяясь болотной кочкой. В любую минуту можно будет подплыть сюда, в центр нашего любимого болота и поесть всласть! Короче говоря, я дарю вам этого юрапета и его маленького приятеля на весь сезон охоты на комаров.
Василиса Мелентьевна поклонилась, а её родственники одобрительно зааплодировали зелеными ладошками.
- Вы уверенны, что он не опасен? - снова спросила третья лягушка.
- Милая моя, даже если это и так, не дразните его и не подходите слишком близко, тогда всё будет хорошо, - успокоила её Василиса Мелентьевна.
- А он не убежит? - спросил кто-то.
- Вы будете смеяться, а может быть, даже мне не поверите, но юрапеты не умеют плавать!
- Ха-ха-ха, - развеселились лягушки, - действительно забавно!
- Ну, мне пора, не скучайте тут! - Василиса Мелентьевна помахала всем лапой, прыгнула в воду и, подхватив лодочку из коры, поплыла назад, к краю болота.
За ней в воду попрыгали другие лягушки и поплыли в разные стороны по своим делам.
- Стойте, куда же вы!? - закричал совершенно ошарашенный Юрик.
Но на островке уже никого не осталось. Солнце окончательно скрылось за облаками, подул ветер и от воды потянуло холодом.
- Ну всё, теперь нас или комары съедят, или мы замёрзнем до смерти, или с голоду умрём, сказал Юрик печально.
Они с Валетом уселись на нижнюю ветку черничного куста и с тоской огляделись по сторонам. Повсюду было одно и тоже: вода и кочки с кустами цветущей черники, а вдалеке, там где кончалось болото, стоял густой, еловый лес. Очень скоро Юрик услышал знакомое жужжание.
- Пи-пи-пи-пить! Пи-пи-пи-пить!
Он отломил ветку от черничного куста и приготовился дорого продать свою жизнь. Валет спрыгнул на мох и оскалил крошечные зубки. Комары не заставили себя ждать. Они налетели целой компанией и закружились над головой. Юрик изо всех сил замахал веткой, стараясь сбить хот кого-нибудь из своих врагов. Валет прыгал и махал лапами, но комары и не думали улетать.
- Пи-пи-пи-пить! Пи-пи-пи-пить! - пели они, подлетая с каждым разом всё ближе и ближе.
- Нет, на долго меня не хватит, - подумал Юрик, отчаянно размахивая веткой.
У него уже устала рука. И в эту минуту он услышал шум крыльев.
- Щёлк-щёлк-щёлк, - защёлкал клюв и от комаров ничего не осталось. - Привет! - сказала зарянка, усаживаясь на мох. - Лечу я и вижу, вы решили закусить комарами, дай думаю, присоединюсь. Ну увлеклась, извините. Случайно всех и съела. Надеюсь, вы не в обиде?
- Ну что ты, наоборот, большое тебе спасибо! - Юрик с облегчением опустил ветку.
Зарянка беспокойно огляделась по сторонам.
- Еды здесь, конечно, много, но место какое-то неуютное. Зря вы сюда залетели. Я бы, на вашем месте, убралась отсюда до наступления темноты. Говорят, - она понизила голос, - на болоте живут змеи! Огромные, страшные и ужасно прожорливые.
- А что они едят? - спросил Юрик.
- Всё и всех! Они только посмотрят на свою жертву и та сама идёт к ним в пасть, - опасливо оглядываясь по сторонам, прошептала зарянка.
- Милая птичка, - вмешался Валет, - помоги нам выбраться отсюда.
- Как же я вам помогу? - удивилась зарянка.
- Мы сядем тебе на спину и ты полетишь с нами подальше отсюда.
- Даже не знаю, - засомневалась зарянка, - вы, наверное, тяжёлые? Я ещё никогда не летала с грузом на спине.
- А ты попробуй, - промяукал Валет, - ты же огромная, могучая птица!
- Это я то? - удивилась зарянка. - Что ж, если я такая, как ты говоришь, то можно попробовать.
Юрик и Валет не заставили себя упрашивать. Они бросились к зарянке и забрались к ней на спину.
- Тяжеленько, - сказала зарянка.
- Давай, давай, взлетай, - торопил Валет.
- Не надо спешить! - раздался, вдруг, противный, шипящий голос.
И прямо перед ними появилась сначала голова, а потом и вся огромная змея. Она уставилась на зарянку и прошипела:
- Иди сюда, иди сюда, иди сюда…
При этом змея легонько раскачивалась из стороны в сторону. Глаза у зарянки подернулись пленкой, и она неуверенно шагнула к змее.
- Куда ты!? - в ужасе закричал Юрик. - Это же гадюка! Она нас всех съест, взлетай скорей!
- Не могу, - печально ответила зарянка, - она качается и я должна идти.
- Правильно, - одобрила гадюка, - должна идти, идти, идти…
- Закрой глаза и взлетай! - умолял Юрик.
- Не могу закрыть, - прошептала зарянка и сделала ещё один шаг.
Тогда Юрик нагнулся вперёд и закрыл ей глаза руками.
- Лети, взлетай! - приказал он.
И зарянка взлетела. Змея тоже взвилась вверх, распахнув огромную пасть. Юрик размахнулся и бросил в эту страшную пасть стальное пёрышко. Щёлкнули ядовитые зубы, раскусив пёрышко пополам. Гадюка с негодованием выплюнула обломки и снова щёлкнула зубами у самых птичьих лапок, но было уже поздно. Зарянка взлетела слишком высоко.
- Мы летим, ура! - взвизгнул Валет.
Юрик убрал руки с птичьих глаз и зарянка тяжело полетела над болотом в сторону леса. Только когда болото осталось позади, Юрик с Валетом вздохнули с облегчением. Ветел дул в лицо, норовил оторвать их от зарянки и сбросить вниз на густые еловые ветки. Приходилось цепляться изо всех сил за перья на её спине, что совсем не нравилось и без того уставшей птице. Наконец она буквально рухнула на ветку берёзы возле своего только что построенного гнезда.
- Всё, больше не могу, слезайте, - буркнула зарянка.
Юрик, а за ним и Валет осторожно сползли с её спины. Далеко-далеко внизу виднелась земля. Ветер раскачивал ветку так, что Юрику стало страшно. Он лёг и обхватил её руками и ногами.
- Ты не могла бы спустить нас на землю? - попросил Юрик, стараясь не смотреть вниз.
- Ну уж нет, на сегодня хватит. Я и так таскала вас слишком долго. У меня крылья ноют, спину ломит и я вся чешусь! Наверное, вы меня чем-нибудь заразили.
Зарянка начала чистить и расправлять пёрышки. Пока она занималась туалетом, Юрик лежал, закрыв глаза, и старался ни о чём не думать. Ему было ужасно холодно в сырой одежде и мокрых ботинках. Он целый день ничего не ел, а ветер становился все холодней и пронзительней. Валет бродил по ветке, прикидывая, смогут ли они самостоятельно спуститься вниз. Он не боялся высоты, но при его теперешнем размере спуск мог занять целый день. К тому же, мальчик что-то совсем неважно выглядел, да у него и когтей-то нет. Как будет спускаться? Валет подошёл к Юрику и потрогал его лапой.
- Не спи, не то свалишься!
- Обязательно свалится, - подтвердила зарянка, - он как-то неправильно лежит. Эй, просыпайся! - она слегка клюнула Юрика в спину.
- Я и не сплю,- пробормотал Юрик, не открывая глаз.
- Может всё-таки отнесёшь нас домой? - предложил Валет.
- И не мечтайте. Я же сказала, что устала. Могу предложить вам переночевать в моём новом, хорошеньком гнезде. Правда, я милая?
- Очень, - проворчал Валет. - Помоги хотя бы перенести мальчишку в гнездо. Видишь, он даже глаз не может открыть!
- Какого мальчишку!? - всполошилась зарянка. - Где мальчишка? Я их терпеть не могу! Они огромные, шумные и гадкие.
- Ну, этот, положим, не огромный и не шумный. Во всяком случае, сейчас, - возразил Валет.
- Этот? - удивилась зарянка, - разве это мальчишка? Ты шутишь? Я всё время считала, что это…, - она задумалась, - ну не знаю кто. Что ты пристал ко мне?
Она боком подошла к Юрику и подцепила его клювом за курточку на спине.
- Вставай, вставай, - приговаривал Валет, похлопывая Юрика лапой по голове и щекам, - пойдём в гнездо.
Юрик с трудом поднялся на ноги и при помощи зарянки добрался до гнезда и перевалился через край. Лежать в гнезде оказалось гораздо приятней чем на голой ветке. Дно было выстлано мхом и мягкой травкой. Юрик свернулся клубочком у плетёной стенки. Рядом примостился Валет, прижавшись к Юрику тёплым, пушистым тельцем, а по середине гнезда уселась зарянка и накрыла их крылом, как одеялом. Гнездо слегка покачивалось на ветру, но под крылом у зарянки было так тепло и уютно, что Юрик почти сразу провалился в сон. К сожалению, очень скоро его разбудили крики.
- Что это!? Кто это!? Зачем это!?
На краю гнезда сидела другая зарянка, намного крупнее первой и громко возмущалась:
- Зачем притащила в гнездо невесть что? Кто разрешил? Кто велел? Как посмела? Разве непонятно, что гнездо должно быть стерильно? Я старался, чтоб весь строительный материал был чистым и гигиеничным, а ты таскаешь всякую грязь!
- Мы не грязь, - попробовал возразить Юрик.
Но муж зарянки, а это был именно он, продолжал возмущаться.
- Молчать! - заорал он и даже лапами затопал. - Когда я говорю, все должны молчать!
Внезапно он сам замолчал и уставился на Юрика. Некоторое время он рассматривал его и даже слегка потыкал клювом, а потом, совершенно другим тоном спросил у зарянки:
- Послушай, а это не наш птенец? Я, видишь ли, еще не опытный отец и никогда не видел, как выглядят новорожденные птенцы.
- Птенец? - удивилась зарянка. - Право не знаю. Я и сама никогда их не видела, но мне кажется, правда я не уверенна, что они вылупляются из яиц, а этого я нашла на болоте. И ты знаешь, он спас меня от змеи! Огромной, страшной змеи, которая хотела меня проглотить!
- Что ж, похвально! - одобрил муж зарянки. - Тем более, надо выяснить, не родня ли он нам. Послушай, малыш, - обратился он к Юрику, - ты ведь наш птенец? Я вижу, пёрышек у тебя ещё нет и хвост не вырос, но это дело времени. Поверь, я тоже когда родился был розовый и без перьев. Вот я вижу у тебя на голове уже растёт густой пушок! - он одобрительно потрепал Юрика клювом по волосам. - Сейчас я буду тебя кормить.
Муж зарянки сорвался с места и взлетел. Очень скоро он появился снова, с большим комаром в клюве. Перехватив комара лапой, он приказал:
- Ну-ка, открой клюв!
- Ни за что, - буркнул Юрик.
И тут же комар оказался у него во рту, почти в горле. Юрик закашлялся, стараясь выплюнуть комара. Наконец, ему удалось вытащить его руками, и он с отвращением отшвырнул его прочь. Всё это время обе зарянки с нескрываемым интересом наблюдали за ним. Проглотив отброшенного комара, муж зарянки на некоторое время задумался, а потом важно заявил:
- Я понял, тут нужен червяк. Ты ведь хочешь червяка, правда?
- Я не ем червяков, - сказал Юрик.
- Просто ты их никогда не пробовал. Ужасная вкуснятина! - уверил его муж зарянки. - Сейчас принесу.
- Не надо, я не голоден! - закричал Юрик, с ужасом представив себе, как ему в горло запихивают червяка.
- Не голоден!? - удивились обе зарянки. - Странно! - муж зарянки изумлённо развёл крылышками. - Нас учили, что малыши всегда голодные и охотно едят червяков и комаров. Может быть, я что-нибудь пропустил на занятиях или не так понял?! - он удручённо покачал головой. - Прямо не знаю, как тут быть.
- Давайте спать, - предложил Юрик, - уже поздно, а завтра разберёмся.
Действительно, солнце село и сгустились сумерки. Где-то рядом защёлкал соловей, ему ответил другой, потом третий и скоро весь лес наполнился соловьиными трелями.
- Опять всю ночь будут горло драть, - недовольно проворчал муж зарянки. - Ладно уж, действительно поздно и все порядочные птицы должны спать. Утро, как говорится, вечера мудренее!
Он втиснулся в гнездо, некоторое время повозился, устраиваясь и закрыл глаза. Юрик снова забрался к зырянке под крыло и прижал к себе Валета, который, видимо из соображения безопасности, всё это время старательно прятался у него за спиной. Бок у зарянки был теплый и мягкий, крыло прикрывало Юрика, как одеяло, но он всё равно не мог согреться в своей сырой одежде.
- Не дрожи, - раздражённо сказала зарянка, - ты мне заснуть не даёшь!
Юрик изо всех сил старался не дрожать, но ничего не мог поделать. Даже зубы у него стучали! Он то задрёмывал, то опять просыпался, наконец, ему стало очень жарко. Так жарко, что зарянка сквозь сон закричала:
- Спасите, горю!
Она замахала крыльями и открыла глаза. Муж зарянки, разбуженный её криками, страшно разволновался. Он озирался по сторонам в поисках пожара, но, понятное дело, ничего не увидел.
- Я думаю, тебе что-то приснилось, - наконец, сказал он. - Вокруг нет ни огонька.
- Нет, не приснилось, - упрямо сказала зарянка, - это пожар! У меня в боку что-то прожгло дыру. Боль ужасная! Наверное, это раскалённый уголёк, который отлетел от костра!
- Но поблизости нет костров!
- Значит, это метеорит упал с неба, - настаивала зарянка. - Уверяю тебя, он где-то тут, в гнезде!
И обе зарянки начали искать метеорит. Разумеется, кроме Юрика и притаившегося у него под курточкой Валета в гнезде никого и ничего не было. Небо тем временем посветлело и в лесу начали просыпаться птицы.
- Ужасная ночь, я совершенно не выспалась! - пожаловалась зарянка. - Попробую ещё немножко поспать.
Она снова уселась, накрыв Юрика крылом и тут же с криком подскочила.
- Вот он! Вот кто прожёг мне бок! - зарянка с негодованием уставилась на Юрика.
- Ты почему такой горячий? - строго спросил муж зарянки. - Я чувствую, что это неправильно!
- Я, наверное, заболел, - прошептал Юрик, - у меня температура. Отнесите меня, пожалуйста, домой!
- И правда, давай отнесём его домой, - сказал муж зарянки, - я теперь ясно вижу, что это не наш птенец. Даже не похож нисколько. Может кукушонок или ещё кто похуже.
- Как же мы его понесём? - спросила зарянка. - На спину я такого жаркого не посажу. У меня перья могут задымиться!
- Давай возьмём ветку с двух сторон, а его привяжем по середине и понесём, - предложил зарянкин муж.
- Чем привяжем? - деловито спросила зарянка.
- Травинками, нитка у меня тут припрятана, да мало ли чем.
Очень скоро нашлась нужная ветка и зарянки привязали к ней чуть живого Юрика. Валет, наконец, высунул голову из-под его курточки и строго сказал:
- Лучше привязывайте, лучше!
- Это ещё кто? - удивился муж зарянки. - На гусеницу похож.
- Не обращай внимания, - махнула крылом зарянка, - давай скорей унесём их отсюда.
Птицы подхватили ветку с двух сторон и через минуту были уже рядом с пнём-теремком.
- Теперь отвязывайте, - велел Валет, снова высовывая голову, а затем выпрыгивая на землю и потягиваясь.
- Так ли это обязательно? Мне кажется, мы уже потратили слишком много душевных и физических сил, - сказал муж зарянки недовольным тоном.
- Всё-таки он спас меня от ужасной змеи, - напомнила зарянка.
- Ладно уж, так и быть!
Зарянки быстро расклевали травинки и ниточки державшие Юрика. И он попытался встать, с трудом понимая, где находится.
- Давай, давай, - подбадривал его Валет, - пойдём домой.
Зарянки улетели, а Юрик еле-еле переставляя ноги, побрёл к себе. К счастью, дверь теремка оказалась не запертой и, никого не встретив по дороге, они с Валетом добрались до своей комнаты. Там, сняв свои всё еще сырые ботинки, Юрик лёг на свою жёсткую постель, укрылся тряпочкой и забылся тяжёлым сном. Валет ходил вокруг и время от времени с беспокойством щупал ему лоб лапкой.
- Пить! - попросил Юрик, не открывая глаз.
Валет засуетился.
- Сейчас, сейчас, - приговаривал он, бегая по комнате.
Но воды здесь не было. Ведро-наперсток стояло пустое. Валет посмотрел на стеклянную бутылочку и попробовал её поднять. Бутылочка была для него огромной бутылью и весила даже пустая, слишком много.
- Покачу её! - решил Валет.
Он опрокинул бутылочку и, ловко перебирая лапами, покатил к двери. Так получалось гораздо лучше. Очень скоро Валет оказался у выхода, но тут случилась неприятность: дорогу ему преградила мышь Норушкина.
- Ты откуда взялся? - строго спросила она. - Добро хозяйское расхищаешь?
Одной лапой она цапнула бутылочку, другой схватила извивающегося Валета и, весело напевая, пошла к себе в буфет. Закрыв дверь на засов, она поставила бутылочку на прилавок, а Валета опустила на пол.
- Всё равно отсюда никуда не убежишь. А теперь рассказывай, - приказала Норушкина, - почему ты опять здесь оказался? Мелентьевна обещала, что вы не вернётесь. Я даже расстроилась. Так весело своего дрессированного кота иметь! А главное, ни у кого больше такого нет! - она счастливо засмеялась. - Иди сюда, я тебя сейчас дрессировать буду.
Но Валет и не думал подходить к мыши. Совсем наоборот, он заметался по комнате, в поисках какой-нибудь щёлки, куда можно улизнуть. К сожалению, никаких щелок здесь не было. Тогда он вскочил на самую верхнюю полку буфета, решив, что дорого продаст свою свободу.
Напрасно мышь Норушкина то уговаривала, то угрожала, та сулила разные вкусности - Валет был непреклонен и слезать не хотел.
- Смотри, котик, как вкусно! Ням-ням-ням, - приговаривала Норушкина, помахивая куском пирога, - слезай, покушай!
- Открой дверь, злодейка! - У меня мальчик заболел, пить хочет, а ты тут пирогами машешь. Лучше сделай ему чай с малиной, да отнеси, да напои, - прошипел Валет.
- Какой такой мальчик? - почти искренне удивилась Норушкина.
- А то ты не знаешь какой, - совсем разозлился кот. - У него температура! Тут каждая минута дорога, а ты дурака валяешь. Ну попадись ты мне, когда я снова вырасту!
- Может ты ещё и не вырастишь никогда, - злорадно сказала Норушкина и перестала размахивать пирогом, - так что нечего мне угрожать, - добавила она, мрачно сверкнув глазами на Валета. - И зачем только вы с болота вернулись? Жили бы себе там и никому не мешали!
- Я тебе потом объясню, зачем и это твоей лягушке Василисе тоже, - пообещал кот, - а сейчас очень советую налить в эту бутылку чай с малиной и отнести больному.
- Вообще-то, я больных не люблю, - задумчиво сказала мышь, - но на вверенной мне территории все обязаны быть здоровы.
Она неохотно налила в бутылочку чай из самовара, добавила туда сушёной малины и открыла дверь.
- Но учти, - строго сказала Норушкина, повязывая голову белой косынкой с красным крестом, - за то, что я такая добрая и благородная, ты должен выступить в качестве моего дрессированного кота перед всей моей роднёй, ну хоть один раз, - добавила она умоляюще.
- Посмотрим, - Валет спрыгнул с верхней полки и побежал впереди Норушкиной к Юрику в комнату. По дороге они неожиданно столкнулись с лягушкой Василисой. Она в недоумение уставилась на Валета.
- Это тот самый или другой? - спросила она у Норушкиной.
- Тот самый, не сомневайся, - промяукал Валет. - А ты, небось, думала, что мы никогда не вернёмся с твоего любимого болота? Напрасно надеялась!
- Что значит мы? - разволновалась лягушка. - Так ты не один вернулся? Неужели вместе с ядовитым юрапетом?
- Хватит болтать, - вмешалась мышь Норушкина, - у нас всеобщая мобилизация на медицинскую службу. В доме опасный больной. Может быть даже, начинается эпидемия! Немедленно надевай форму и за мной!
Лягушка послушно поскакала за Норушкиной и Валетом по дороге захватив белую косынку с красным крестом и марлевые повязки для себя, Норушкиной и Валета.
Юрик по прежнему лежал, закрыв глаза и даже тихонько стонал, так ему было плохо.
- Немедленно надеть маски! - приказала Норушкина у входа в комнату и сама закрепила у Валета на морде марлевую повязку.
Повязка была такая большая, что пришлось обернуть её вокруг живота и завязать узлом на спине, но Валет не сопротивлялся.
- Скорей, скорей, - торопил он Норушкину.
Мышь первая вошла в комнату и, подойдя к Юрику, положила лапу ему на лоб.
- Тридцать девять и пять, - сказала она, сурово глядя на лягушку и кота, - надо срочно принимать меры!
Норушкина налила в ореховую скорлупку немного чая и стала поить Юрика, слегка приподняв ему голову.
- Мелентьевна, принеси воды, - она огляделась по сторонам и увидела напёрсток, - вон в том ведёрке.
- Я мигом! - обещала лягушка, хватая напёрсток.
И действительно, она очень быстро вернулась с водой. Мышь Норушкина оторвала от тряпочки-одеяла маленький кусочек, обмакнула его в воду, слегка отжала и положила Юрику на лоб.
- Будешь менять компресс, - приказала она Валету.
- Это как? - не понял он.
- Как нагреется, снова опускай в воду, потом отжимай и клади на голову. И так каждые пять минут. Понял?
- Понял, - проворчал Валет.
Ему совсем не хотелось мочить лапы, но ничего не поделаешь, Юрика надо было спасать.
Мышь ещё раз внимательно оглядела комнату.
- Из окна дует, - неодобрительно заметила она и, взяв кусок полиэтиленовой плёнки, протянула его лягушке, - заткни окно, а я пойду в аптеку и принесу жаропонижающий сбор № 143.
Лягушка Василиса послушно взяла плёнку и стала прилаживать её к окну, подтыкая края в щели. Кот менял компрессы и, время от времени, поил Юрика чаем из скорлупки. Юрик уже не стонал, а лежал тихо, хотя глаз не открывал. Скоро вернулась мышь Норушкина с жаропонижающим сбором. Она заставила Юрика выпить всё до капли, после чего с удовлетворением потёрла лапы.
- Что ж, медицинская помощь оказана, теперь остаётся ждать выздоровления. Продолжай менять компресс, а мы с Мелентьевной можем пойти передохнуть после тяжёлых трудов, - и мышь с лягушкой важно удалились.
Первым делом, Валет попытался сорвать с себя марлевую повязку, которая мешала ему дышать и, что хуже того, мяла усы. Но, к сожалению, ему удалось только выдернуть несколько ниток. Вредная мышь завязала узел от души. Валету ничего не оставалось, как злобно пыхтеть и строить планы мести. Он продолжал менять Юрику компрессы на лбу и с удовлетворением стал замечать, что мальчику явно полегчало. Юрик теперь лежал спокойно и дышал ровно. Неизвестно, сколько прошло времени, но вот в коридоре снова послышались шаги и в комнату вошли Мышь Норушкина с Лягушкой Василисой. Они принесли с собой два объёмистых узелка, из которых так вкусно пахло, что у голодного кота прямо слюнки потекли. Мышь снова положила лапу Юрику на лоб.
- Тридцать шесть ровно, - сообщила она, - полный упадок сил. Теперь, как я и предполагала, нужен укрепляющий сбор.
Она развязала узелок и извлекла от туда несколько скорлупок. Юрик открыл глаза и с удивлением огляделся. Его окружали три существа в марлевых повязках. По круглым ушам он узнал мышь Норушкину. По перепончатым лапам - лягушку Василису, а вот кто был третьим, понять оказалось труднее, так этот третий был упакован в марлю. Юрик посмотрел внимательней и увидел длинный, пушистый хвост.
- Валет, это ты!?
- Я, я, не сомневайся, - успокоил его кот, - это на мне марлевая повязка.
- Эпидемия у нас, - пояснила мышь, - ну-ка, выпей!
И она влила Юрику в рот какой-то горький, травяной настой.
- А теперь надо покушать, - проворковала лягушка Василиса и стала расставлять рядом с постелью скорлупки с едой.
Она достала из узелка маленькую деревянную ложечку и начала кормить Юрика, слегка приобняв его за плечи, чтоб ему было удобней.
- Сначала супчик, потом пирожок с чаем и мёдом, потом ещё один пирожок с тёпленьким ежиным молочком. Нам его ёж принёс, узнав, что наш ядовитенький юрапетик заболел.
Услыхав про ежиное молоко, Юрик заупрямился.
- Не буду, не хочу, - проворчал он, отпихивая скорлупку.
- А я бы выпил, - вздохнул Валет, - я уже сто лет молока не пил!
- Здоровым не положено, - сказала мышь, - а ты немедленно пей, не то выселю!
Пришлось Юрику выпить ежиного молока. Оно оказалось совсем не противным, а даже наоборот, довольно вкусным. Валет переступал с лапы на лапу, завистливо глядя на еду.
- Ладно уж, поешь, - сжалилась, наконец, мышь Норушкина и поставила перед Валетом скорлупку с остатками.
Но есть Валет как раз и не мог. На морде его всё ещё красовалась марлевая повязка. Мышь с лягушкой захихикали, глядя, как бедный кот пытается из неё выпутаться.
- Так и быть, сниму, - наконец сказала мышь, вдоволь насмеявшись, - угроза эпидемии миновала.
Она развязала тугой бант на спине у Валета, сняла с него повязку и, неодобрительно повертев ее в лапах, ткнула пальчиком в разлохмаченную марлю.
- Это как понимать? - спросила мышь строго. - Не бережём казённое имущество? Портим ценные вещи? Придётся наложить штраф в огромном размере, - она задумалась. - Десять дней исправительных работ строгого режима.
- Если в буфете и кормить меня строго по часам, то я согласен, - промяукал Валет, вылизывая скорлупку.
- Каков нахал! - возмутилась Норушкина, но в голосе ее послышалось явное уважение. - Ладно, поступаешь в моё распоряжение на десять дней с прохождением наказания в буфете.
- На один день, - сказал Валет.
- На пять, - сказала Норушкина.
- На пять часов, так и быть, - согласился Валет.
- Ну что мне делать, - всплеснула лапами Норушкина, - такая я добрая, характер у меня мягче масла. Ладно, я согласна.
Они с лягушкой Василисой тоже сняли марлевые повязки. Мышь аккуратно сложила их и засунула в карман передника.
- До следующей эпидемии, - пояснила она.
Юрик тем временем окончательно пришёл в себя. С каждой минутой ему становилось всё лучше и лучше.
- По-моему, я уже здоров, спасибо, что вылечили меня, - сказал он Норушкиной.
- Это мой долг, как коменданта. В нашем образцовом доме не должно быть больных. У нас все здоровы и счастливы, - мышь самодовольно пригладила лапой усы. - Ты ведь счастлив, котик, что можешь выступить перед моей роднёй? Пусть они, наконец, поймут, кто достиг в жизни самого высокого положения!
- И кто его достиг? - простодушно спросил Юрик.
- Ну, разумеется я! Кто же ещё? - удивилась Норушкина. - А сейчас у нас будет первая репетиция. Выздоравливающий пусть выздоравливает, а мы займёмся делом.
Она поманила кота пальцем и тот неохотно подошёл поближе.
- Кот, лежать! - скомандовала Норушкина.
Валет лёг.
- Молодец! Теперь сидеть!
Валет сел. Норушкина вытянула лапу.
- Кот, барьер!
- Какой ещё барьер? - удивился Валет. - Что я собака какая-нибудь!? Ты ещё скажи: «служить"!
- Хорошая идея, - обрадовалась Норушкина, - служи мне скорей!
- Как? - поинтересовался Валет.
Норушкина задумалась. Лягушка Василиса решила ей помочь.
- Пусть принесёт тебе тапочки в зубах, - подсказала она, - или сварит обед.
- Тапочек у меня нет, а к готовке обеда я никого не допущу, - возразила Норушкина.
- Тогда пусть принесёт то, не знаю что, - предложила лягушка. - Очень полезная в хозяйстве вещь.
- Как же она может быть полезной, если ты не знаешь что это? - не поняла Норушкина.
- Это сказка такая есть, - подал голос Юрик. - В ней царь говорит: "пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что".
- И что же это? - хором спросили заинтригованные мышь с лягушкой.
Но Юрик не успел ответить. За окном раздался страшный топот и громоподобный голос пророкотал так, что стены задрожали:
- Юрик, ты где?
- Я здесь! - закричал Юрик и бросился к окну. - Это мачеха Света меня ищет! - радостно объяснил он, повернувшись к совершенно ошалевшим и перепуганным Норушкиной и лягушке Василисе.
В окно заглянул огромный глаз и исчез. Потом наступила тишина.
- Это что было? - дрожащим голосом спросила мышь Норушкина. - Может быть, мне всё послышалось?
- Мне тоже послышалось что-то такое ужасное, - буркнула лягушка Василиса, - лучше я пойду к себе.
- Точно, точно, давно пора. И то сказать, засиделись! - Мышь начала поспешно собирать пустые скорлупки и увязывать их в узелок. - Говорила я, не надо приваживать кого попало, а они приваживают и приваживают, - бубнила она себе под нос, бросая косые взгляды то на лягушку Василису, то на Юрика. - Вот и получилось то, не знаю что!
В коридоре раздались чьи-то быстрые шаги. Мышь Норушкина с лягушкой Василисой поспешно отпрянули от двери и тут в комнату вбежала мачеха Света. Ростом она была немногим больше мыши, одета по-походному, а за спиной у неё висел большой рюкзак.
- Юрашка, наконец-то я тебя нашла! Ты теперь настоящий Юрашка-букашка! - с этими словами мачеха бросилась к Юрику, схватила его на руки и стала целовать.
Юрик, к своему удивлению, тоже был очень рад, что его нашли. Он обнял мачеху за шею, прижался лицом к её заплаканной щеке и сказал:
- Здравствуй, мама Света, а почему ты стала такая маленькая?
- Чтоб скорее найти тебя, глупыш! Прости меня, я больше никогда не буду тебя ни во что превращать! - и мама Света снова заплакала.
Юрик тоже немножко поплакал, а мышь Норушкина с Лягушкой Василисой рыдали во весь голос.
- Как трогательно, я этого не переживу! - всхлипывала Норушкина
- Уверен, что переживёшь, - промяукал Валет, который один сохранял спокойствие. - Ненавижу когда разводят сырость!
Наконец, когда все успокоились, мама Света присела на рюкзак и, не спуская Юрика с колен, попросила чтобы он рассказал ей, как жил эти дни без неё. Юрик начал рассказывать и рассказывал так долго, что на улице стемнело и по стенам засветились гнилушки. Норушкина с лягушкой Василисой тоже остались послушать.
- Так значит ты не ядовитый юрапет? - разочарованно протянула мышь, когда рассказ был окончен.
- Он просто маленький мальчик, - засмеялась мама Света и снова Юрика поцеловала. - А маленьким мальчикам вечером надо поужинать и ложиться спать. Сегодня мы здесь переночуем, а завтра снова станем большими и пойдём домой.
С этими словами она, наконец, спустила Юрика на пол и стала распаковывать рюкзак. Там оказалось два спальных мешка, термос с горячим бульоном, коробочка с бутербродами и прочая вкусная еда. Мама Света разложила всё это на бумажные салфетки и сказала:
- Подходите, не стесняйтесь. Давайте поужинаем.
Мышь с лягушкой не заставили себя упрашивать, они охотно уселись рядом с Юриком и принялись уплетать бутерброды.
- Вкуснота! - приговаривала Норушкина. - Вот как едят настоящие Юрапеты! То есть, я хотела сказать, настоящие маленькие мальчики. Право не знаю такой породы, - шепнула она лягушке Василисе. - Ой, вдруг встревожилась она, а котика моего вы завтра тоже увеличите? Он ведь мой должник! Должен мне пять часов отработать.
- Час уже прошёл, - напомнил Валет. - Ты меня уже целый час тиранила. То лежать, то сидеть, то барьер какой-то! Сплошное унижение.
Норушкина нахмурилась и, неожиданно ловко схватив кота, прижала к себе.
- Мой котик, никому не отдам!
Валет отчаянно вырывался.
- Не ссорьтесь, - мама Света забрала Валета у Норушкиной и опустила на пол, - зачем он тебе?
- Нужен, - упрямо сказала мышь, безуспешно стараясь снова поймать кота, - он должен отработать и выступить перед моей роднёй, как моё дрессированное животное.
- Зачем? - удивилась мама Света.
- Для престижа! Вам не понять. Я должна поддерживать свой авторитет среди родни, а он обещал! - Норушкина сердито сверкнула глазами и сделала ещё один неудачный выпад в сторону кота.
- Ну, раз обещал, должен выполнить, - засмеялась мама Света. - Хотя я никогда не слышала, чтобы мыши дрессировали котов.
- Нечего было превращать меня, - буркнул Валет, продолжая укорачиваться от мышиных лап.
- Завтра утром устроим представление! - обрадовалась Норушкина. - Побегу всех приглашать.
Она подхватила лягушку Василису под лапу и они убежали.
- Давай мы тоже на представление останемся, - попросил Юрик, - а потом уже превратимся.
- Давай, - согласилась мама Света, - а теперь пора спать!
Она помогла Юрику забраться в спальный мешок, сама забралась в другой и улеглась рядом.
- Как хорошо, что ты меня нашла, - пробормотал Юрик, засыпая.
Но тут ему в голову пришла мысль, от которой он сразу проснулся.
- Как же ты превратишь нас опять в больших без волшебной книги? - спросил он тревожно
- Не волнуйся, я переписала заклинание на бумажку и оно у меня тут, в рюкзаке.
- А откуда ты взяла такой маленький рюкзак и термос, и спальные мешки?- не унимался Юрик.
- Превратила из больших, спи.
И Юрик заснул. Ему снилась змея. Она ползала вокруг, шуршала бумагой и тихонько шипела:
- Где же этот? Где же этот мальчишка?
От страха Юрик проснулся и увидел, что в комнате уже светло и в окошко сквозь прозрачную плёнку пробивается солнце. Мама Света уже встала, свернула свой спальник и рылась в рюкзаке.
- Что-то никак не могу найти куда я положила бумажку с заклинанием, - пожаловалась она. - Точно помню, она была в этом кармане, а теперь её нет!
- Сейчас я найду! - обещал Юрик.
Он выбрался из спальника и понял, что совершенно здоров. Юрик взял рюкзак и, не долго думая, вытряхнул его содержимое на пол. Потом пошарил внутри, заглянул во все карманы и стал искать на полу среди вещей. Бумажки с заклинанием не было.
- Может, ты её дома забыла?
Мама Света ещё раз перетряхнула все вещи.
- Ты ночью ничего не слышал?
- Нет, я спал, - сказал Юрик. - Наверное, Валет слышал. У котов сон чуткий. Кстати, где он?
Действительно, Валета в комнате не было.
- Странно, - удивился Юрик, - он один никогда не выходит. Мыши боится.
- Точно, это она! Как я сразу не догадалась!? - мама Света хлопнула себя рукой по лбу. - Она ведь не хотела, чтоб Валет снова стал большим, вот и утащила заклинание.
- Как же она узнала про него? - не понял Юрик.
- Ты же сам меня спросил вчера, и я тебе ответила, где оно лежит. Мышь, наверное, подслушивала, а когда мы заснули, прокралась в комнату и утащила и Валета, и бумажку с заклинанием. Ну, я ей покажу!
Мама Света стала сердито запихивать вещи в рюкзак. Юрик напоследок огляделся по сторонам и вздохнул. Все-таки в этой комнате он самостоятельно прожил несколько удивительных дней. Мама Света надела рюкзак, взяла Юрика за руку и они пошли искать Норушкину и Валета.
Из буфета до них донеслись громкие, возбуждённые голоса. Юрик хотел открыть дверь, но она оказалась запертой изнутри. Мама Света постучала в неё кулаком и в буфете сразу стало очень тихо, но открывать дверь никто не спешил. Тогда мама Света повернулась к двери спиной и лягнула её ногой в тяжёлом туристическом ботинке. В буфете послышался какой-то шорох, лязгнул засов и дверь чуть-чуть приоткрылась. В образовавшуюся щель выглянула мордочка какой-то незнакомой мыши. Она хмуро посмотрела на маму Свету и Юрика и сказала:
- Буфет закрыт. Никого нет дома, так что, пожалуйста, не стучите больше.
После этого она попыталась снова захлопнуть дверь. Но мама Света уже вставила ногу в щель. Так что дверь не закрывалась.
- Так-таки никого и нет? - спросила она и ещё немного вдвинулась в комнату.
- Совсем, совсем никого, - пискнула мышь. - Да помогите же мне кто-нибудь! - крикнула она, обернувшись в глубь комнаты.
В буфете завозились, зашуршали, но было уже поздно: мама Света, воспользовавшись тем, что мышь ненадолго отвлеклась, навалилась на дверь и они вместе с Юриком ворвались в буфет, битком набитый мышами. За прилавком, сердито глядя на них, стояла Норушкина, а на прилавке, с которого была убрана вся посуда, с несчастным видом сидел Валет с верёвкой на шее. Другой конец верёвки сжимала в лапах Норушкина.
- В чём дело, - раздражённо спросила она, - почему врываетесь? Ведь сказано, у нас учёт!
- Ты куда заклинание дела? - мама Света подошла к Норушкиной, так что их разделял только прилавок.
- Не знаю я никакого заклинания, не видела, не слышала, не пробовала. Даже не понимаю, о чём вы говорите.
- Пробовала, пробовала, - злобно зашипел Валет и стал дёргать верёвку. - Она его и слопала, чтоб я навсегда остался маленьким!
- Не слопала, а съела, причём без всякого удовольствия, - немедленно сказала мышь Норушкина. - Ужасная гадость, - добавила она, подумав. - У меня от него полночи живот болел.

@темы: "сказка для детей"

09:54 

Сказка.Мальчик Юрочка (начало).

Ирина Наумова

Мальчик-с-пальчик и добрая мачеха

Когда добрая мачеха Света превратила Юрика в мальчика-с-пальчика, он даже обрадовался. Все-таки лучше чем в прошлый раз, когда он целую неделю проходил котом. Хорошо еще соседи по подъезду стали спрашивать у мачехи куда он подевался, и ей пришлось Юрика расколдовать. После этой истории они и переехали на дачу, в самом начале мая. Здесь никто не будет задавать лишних вопросов и можно спокойно упражняться в колдовстве - решила мачеха. С тех пор, как подружка из Змеегорска привезла ей в подарок волшебную книгу, она только и делала, что упражнялась. Сначала осваивала простые заклинания, а теперь вот взялась за Юрика. Доброй мачехе Свете очень хотелось стать настоящей колдуньей. Лет ей был немного и никакой профессии у нее не было. Жили они с Юриком вдвоем, а родителей своих он совсем не помнил. Раньше Юрик звал ее мама Света, но после того, как она стала учиться колдовать, иначе как мачеха Света не называл.
- Вот научусь хорошо колдовать и станем мы богатые-пребогатые, - мечтала Света. - И не смей никому во дворе говорить, что я тебе мачеха! Говори - старшая сестра. И так с тобой на руках меня никто замуж не возьмет.
Юрик Свету жалел. Понимал, что ей хочется ходить на дискотеки, гулять с подругами и молодыми людьми, а не с Юриком и хорошо одеваться. Но когда она стала на нем упражняться в колдовстве, решил: все, хватит. Надо бежать! Момент был самый подходящий: попробуй, найди в большом доме мальчика-с-пальчика! Узелок с нужными вещами был заранее собран и спрятан под крыльцом. Уходить надо было прямо сейчас, пока мачеха не запрет на ночь дверь. Спать на даче они ложились рано. Мачеха боялась темноты, да и в поселке еще никто не жил, кроме нескольких пенсионеров на соседних улицах.
Юрик огляделся по сторонам. Мачеха сидела за столом, положив кудрявую голову на волшебную книгу и дремала. После очередного колдовства она всегда сильно уставала.
- Пусть теперь на лягушках тренируется! - не без злорадства подумал Юрик и побежал к приоткрытой двери.
На крыльце сидел черно-белый кот их соседей Бариновых и умывался. Бариновы на дачу еще не переехали, но кота Валета уже перевезли, считая, что на воздухе ему лучше, чем в городе. К тому же, Валет по весне сильно линял и пачкал шерстью хозяйские ковры. По выходным Бариновы приезжали на дачу и привозили ему еду. В остальные дни Валет обходил все дома в поселке в надежде чем-нибудь поживиться. Юрик иногда подкармливал его, когда было чем.
Валет уставился на Юрика и оба они замерли. Кот оказался таким огромным, что легко мог прихлопнуть Юрика одной лапой.
- Мяу, - сказал Валет, - значит заколдовала все-таки?
- Ты что разговариваешь или мне кажется? - удивился Юрик.
- Я всегда разговаривал, только ты меня не понимал.
- А теперь почему понимаю?
- Побочный эффект колдовства. Ты теперь не совсем человек. Ты - промежуточное звено между человеком и высшей формой жизни, - пояснил Валет.
- Кто это - высшая форма? - спросил Юрик.
- Многие. В первую очередь, конечно, мы - коты. Ну и почти все остальные, кроме мышей разумеется.
- Мыши глупые, да?
- Неважно, какие они, глупые или умные. Мыши - это еда. Вы - люди не спрашиваете себя: умные куры или нет? Вы их просто едите.
- Правда, - сокрушенно согласился Юрик.
Ему немедленно захотелось съесть кусок румяной, зажаренной курочки. Он вспомнил, что еще не ужинал и теперь, вообще неизвестно, когда и чем поужинает.
- Хочешь есть? - как будто угадав его мысли, спросил Валет.
- Хочу, - вздохнул Юрик.
- Я тоже хочу. Что у вас на ужин приготовлено?
- Картошка в мундире.
Мачеха Света не очень утруждала себя готовкой.
- Фу-фу-фу! И как это люди едят такую гадость? - возмутился Валет. - Где, кстати, она лежит?
- Кажется, на кухонном столе в синей кастрюле.
Валет бесшумно скользнул в приоткрытую дверь. Его не было довольно долго. Юрик, на всякий случай, залез в дырочку от сучка ступенькой ниже. Наконец, Валет появился. Он катил перед собой картофелину, а в зубах держал кусок хлеба.
- Теперь надо сматываться, - пробурчал он, не выпуская хлеб. - Можешь залезть ко мне на спину.
- Мне надо взять вещи под крыльцом, - сказал Юрик.
- Валяй, - разрешил Валет.
Юрик с трудом вытащил узел, который теперь казался огромным и тяжелым и заполз на спину к коту. Валет для этого улегся на землю и подпихнул узел лапой.
- Поскакали! - сам себе скомандовал Валет и покатил картофелину к щели в заборе.
Они миновали соседний участок, потом еще один, пересекли улицу и оказались перед домом Бариновых. Валет пригнулся и Юрик скатился по скользкой шерсти на землю.
- Теперь можно закусить, - сказал кот, выпуская из пасти хлеб.
Они уселись на крыльце, перед запертой дверью и в последних лучах заходящего солнца принялись за еду.
- Я думал, что коты не едят хлеб и картошку, - заметил Юрик.
- Конечно не едят, но сегодня среда.
- Так что с того? - не понял Юрик.
- Старики приедут только в пятницу, а то и в субботу. До этого, что мне есть, ты подумал?
- Нет, не подумал…
- Вот то-то! Все вы люди такие. Где молоко? Где сметана? Мясо, наконец, где? Приедут, навезут каких-то звездочек, квадратиков, ромбиков. Насмотрелись по телевизору дурацкой рекламы и поверили будто мы, коты любим это есть! Сами бы попробовали. Повезло тебе, что ты теперь не человек. Может быть, поумнеешь! Где ты, кстати, собираешься жить? - неожиданно спросил Валет, облизывая лапу.
- Еще не знаю, - вздохнул Юрик, - хочу уйти в лес и там поселиться. Чтоб подальше от мачехи.
- В лес? - удивился Валет. - А что там есть? Где спать? Оставайся лучше у меня, под крыльцом. Там стружки, опилки. Можно на них валяться. Зароемся, будем болтать. По вечерам у пруда лягушки квакают, рыбка плещется - красота!
- Нет, я в лесу решил жить. Сегодня с тобой переночую, а завтра, с утра пораньше пойду искать себе дом. Я и вещи собрал, смотри!
Юрик развязал узелок и стал показывать Валету свои сокровища. Тут были половинка бритвы, стальное перышко, булавки, наперсток, стеклянная бутылочка с пробкой, несколько лоскутков, нитки, проволока и кусок полиэтиленовой пленки.
На Валета сокровища не произвели особого впечатления. Он покатал лапой наперсток и неопределенно хмыкнул.
- И что из этого можно есть?
- Еду я себе найду. Грибы, ягоды, мало ли чего. Мне главное от мачехи убежать!
- Ну, на счет еды, это ты прав: Мало чего найдешь. Если же главное убежать от мачехи, то я тебя утром провожу, а сейчас пойдем на пруд лягушек ловить, - предложил Валет.
- Зачем? - удивился Юрик.
- Они пищат смешно!
И они отправились к пруду. В воде отражалось розовое, закатное небо. В лесу, за забором окружающем поселок, уже цвела черемуха, а в пруду веселились лягушки. Время от времени кто-нибудь из них высовывал из воды голову и оглядывался по сторонам. Валет и Юрик уселись у самого берега и стали ждать. Собственно ждал Валет, а Юрик сидел просто так и удивлялся, как все вокруг него изменилось. Пруд стал почти морем. Трава - лесом, а лес таким громадным, что и верхушек не видно. Какая-то лягушка вынырнула совсем близко от берега и уставилась на Юрика. От удивления ее выпуклые глаза выпучились еще больше.
- Эй, - закричала она своим сородичам, - давай все сюда! Я тут такое нашла!
Лягушки начали подплывать к берегу, но не настолько близко, чтобы Валет мог дотянуться до них лапой.
- Так это не сказка для маленьких лягушат? - сказала крупная, ярко-зеленая лягушка. - Я всегда считала это грубым вымыслом.
- Там, кажется, фигурировала девочка, - заметила другая, - Сантиметровочка или что-то в этом роде. Здесь же я наблюдаю особь мужского рода.
- Уверяю вас, это просто кузнечек-переросток в карнавальном костюме, - отрезала третья лягушка. - Право не знаю, зачем нас только побеспокоили!?
Тут лягушки начали спорить, речь их становилась все более неразборчивой и скоро слилась в громкое, возмущенное кваканье. Потом они разом повернулись и уплыли на глубину.
Все это время Валет сидел не шелохнувшись, притворяясь меховым кустом и надеясь, что какая-нибудь лягушка забудется и выпрыгнет на берег. Когда же все они уплыли и надежды на их возвращение уже не осталось, кот потянулся всеми четырьмя лапами по очереди и зевнул.
- Экие дурацкие создания! Совершенно не понимают прелести игры. Нам могло быть так весело! - он вздохнул. - Про какую это Сантиметровочку они тут болтали, ты случайно не знаешь?
Юрик пожал плечами.
- Ничего то вы, человеки не знаете! Ну ничего, теперь ты многому сможешь научиться.
Солнце село за верхушками елей и черемуха запахла еще сильней, а от пруда потянуло сыростью. Валет поёжился.
- Пошли-ка спать! Охоты, я вижу, сегодня не будет.
Юрик уже начал замерзать, поэтому немедленно согласился. Они побрели к дому Валета и залезли под крыльцо. Юрик попытался зарыться в опилки, но немедленно расчихался. Тогда он подполз поближе к Валету и прижался к его теплому боку.
- Мурр, - проурчал засыпающий кот, - не щекочись. - И накрыл Юрика хвостом.
Они оба немного повозились, устраиваясь поудобней и скоро заснули. Сквозь сон Юрик слышал, как всю ночь где-то рядом пели соловьи, а далеко-далеко ходила добрая мачеха Света и кричала:
- Юрик! Юрик! Где ты? Иди домой немедленно!
Проснулся Юрик от холода. Валета не было, опилки отсырели, а небо только-только начало светлеть. Юрик выбрался из-под крыльца и запрыгал на месте, стараясь согреться. Рядом, в темноте кто-то тоже запрыгал, тяжело плюхаясь на землю. Юрик остановился и стал озираться. Мало ли кто тут мог быть! Большая, черная туша с размаху шлепнулась перед ним.
- Лягушка! - с некоторым облегчением подумал Юрик. - Но какая огромная!
Действительно, лягушка была одного роста с ним, но намного толще.
- Привет, - квакнула она вполне дружелюбно, - ты кто такой?
- Я мальчик. Человек.
- Ну, это ты, положим, приврал, - заметила лягушка. - Мне ли мальчиков не знать! Да и людей я изучила неплохо. Я, если хочешь знать, даже написала книгу о вредном влиянии людей на мир лягушек, жаб и других земноводных.
- Ты умеешь писать? - удивился Юрик.
Лягушка важно надулась.
- Разумеется, умею! Я и тебя научу. Обожаю учить! Похоже, ты недавно вылупился из икры. Не пойму только, к какому виду ты принадлежишь? Не ящерица, не змея, не птица, не мышь… Хотя, - она бесцеремонно повертела Юрика лапой, - на мышь немного смахиваешь.
- Кто тут говорит о мышах? - раздался вкрадчивый голос и перед ними из утренних сумерек вынырнул Валет.
- Ай-ай-ай, - сказала лягушка, - какая неприятность! Вот не думала встретить такое чудовище. Надеюсь, оно не опасно?
- Очень опасно! - уверил ее Валет и похлопал лягушку лапой с убранными когтями.
Лягушка взвизгнула и попыталась уползти, но кот слегка прижал ее лапой.
- Ну, что я тебе говорил, - обратился он к Юрику, - разве не смехота?
- Отпусти ее, - попросил Юрик, - ей совсем не смешно. По-моему ей страшно!
- Ей и должно быть страшно. Смешно мне, - сказал Валет, убирая лапу.
Лягушка снова метнулась в сторону, но кот преградил ей дорогу.
- Куда ты так спешишь, страшилка? Мы еще не закончили веселиться.
- Я и не начинала, - пробурчала лягушка, потирая спину.
- Так где, ты говоришь, тут мыши? - спросил кот, непроизвольно облизнувшись.
- Да вот этот, рядом с тобой, - лягушка ткнула лапой в Юрика, - разве не мышь?
- Ну, ты даешь, страшилка! Это ж мальчик, неужели не узнаешь? Протри свои выпученные глазки!
- Мне ли мальчиков не знать, - надменно сказала лягушка. - Это мышь.
- Послушай, не зли меня. Я еще не завтракал, могу и тебя употребить в пищу, хотя цвет у тебя не пищевой, но французы ведь едят лягушек. Чем я не француз? - кот пригладил усы.
Лягушка вздрогнула.
- Дикий народ! Хорошо, я подчиняюсь грубой силе. Это не мышь, а как ты утверждаешь, мальчик. Что впрочем, очень и очень сомнительно, - пробормотала она в сторону.
- Так вот, страшилка, этот мальчик хочет поселиться в лесу. Не знаешь ли ты какого-нибудь приятного места, не слишком далеко отсюда?
- На сколько мне известно, мальчики не живут в лесу, но если вы настаиваете, то я такое место знаю. Я и сама там живу.
- В болоте что ли? - пренебрежительно мяукнул Валет.
- Фу, какие грубые штампы. Как лягушка, так сразу живет в болоте. Нет, я живу в прекрасном, многоквартирном доме с очень приличными соседями, хотя спорить не буду, болото не очень далеко. Согласитесь, что это большое удобство.
- В каком таком многоквартирном доме? - заинтересовался Юрик.
- Давайте пойдем и посмотрим, - предложила лягушка.
- А завтрак? - Валет, порывшись в опилках, вытащил кусок черствого хлеба.
- Некогда, боюсь мачеха проснется.
Кот разломил хлеб на три части: себе побольше, а Юрику с лягушкой - поменьше. Но мальчику и того было много. Он распихал хлеб по карманам, оставив на сейчас совсем маленький кусочек.
Лягушка потрогала хлеб лапой, понюхала и осторожно куснула. Некоторое время она задумчиво жевала, склоняя голову то на одну, то на другую сторону.
- Совершенно не такой вкус, - наконец сказала она, проглотив последнюю крошку.
- Не такой как у чего? - удивился Валет.
- Не такой как у комаров, разумеется, - невозмутимо ответила лягушка. - Но мы, кажется, спешим? Или устроим дискуссию? Я обожаю дискуссии!
- В другой раз, а сейчас давайте скорее уходить отсюда, - предложил Юрик, вытаскивая свои пожитки из-под крыльца. - Смотрите, над лесом уже посветлело, скоро совсем рассветет.
- Веди нас, о страшилка! - Мяукнул Валет, подставляя Юрику спину.
Впереди, в предрассветном сумраке тяжело плюхалась лягушка, а за ней, брезгливо ёжась в сырой траве, пробирался кот с Юриком на спине. Они миновали одну улицу, другую и вышли к калитке ведущей в лес.
- Пригнись! - скомандовал кот и прополз под калиткой вслед за лягушкой.
Они пересекли тропинку, миновали заросли синих фиалок, росших на опушке и углубились в лес. С каждой минутой становилось все светлей и светлей. Мокрые ветки хлестали Валета по бокам и несколько раз чуть не сбросили Юрика на землю. Лягушка продолжала невозмутимо скакать вперед, даже не оглядываясь на своих попутчиков.
- Эй ты, страшилка, - наконец, не выдержал кот, - долго еще? Ты говорила, что идти недалеко!
- Если вы это ко мне обращаетесь, то у меня есть имя, - ответила лягушка, так и не оглянувшись, - а на грубость и хамство я не отвечаю.
- Ишь, как расхрабрилась! И какое же у тебя имя?
- Родовое. Василиса Мелентьевна, а фамилия, между прочим, Прекрасная! Вот так. И впредь, попрошу обращаться как положено!
- Значит, если тебя поцеловать, - спросил Юрик, - ты превратишься в Василису прекрасную?
- Глупости! Я и так прекрасная, - гордо ответила лягушка, - и совершенно незачем меня целовать, тем более тебе.
- Ой, не могу, - захихикал Валет, - прекрасная!
- Попрошу не хихикать! - взвизгнула лягушка. - Вы, милейший, не у себя дома!
- Хватит вам ссориться, - сказал миролюбивый Юрик, - смотрите, впереди просвет.
Действительно, через несколько прыжков они выбрались на поляну. В ту же минуту над лесом взошло солнце и роса на траве засияла, отражая его тысячи раз.
- Как красиво, оказывается, смотреть снизу! - восхитился Юрик.
- У тебя теперь очень удачный рост, - согласился Валет.
На середине поляны стоял огромный пень. Стоял он здесь, видно, давно, так как сверху на нем вырос настоящий маленький лес. Три елочки, две березки, кустик цветущей земляники и мягкая, шелковистая травка. Сам пень очень напоминал средневековый замок с множеством башен и окошек-бойниц.
Допрыгав до пня, лягушка Василиса остановилась.
- Вот и наш дом! - сказала она с гордостью.
Юрик соскользнул с котовой спины на землю. Отсюда пень показался ему никак не меньше пятиэтажного дома. Среди узловатых корней было множество входов и входиков, но все они были закрыты разнообразными дверями. За маленькими окошками кто-то шевелился. Время от времени из них высовывались то чьи-то длинные усы, то выглядывал любопытный глаз.
- По-моему, там уже кто-то живет! - Юрик опасливо покосился на шевелящиеся усы.
- Разумеется, живет! Неужели ты думаешь, что такой прекрасный дом может стоять пустой? Сейчас я позову коменданта и она подберет для тебя свободную комнату.
Лягушка Василиса как-то по особенному свистнула, но никто не появился. Она свистнула снова. Прошло еще несколько минут, а коменданта все не было.
- А кто у вас тут комендант? - спросил Валет, которому явно надоело ждать, стоя в мокрой траве.
- Мышь у нас комендант, не пойму только, что случилось? Почему она не выходит? Ой, - тут лягушка Василиса хлопнула себя лапой по лбу, - она же боится! Отойди-ка, любезный подальше, - обратилась она к коту.
- Ладно уж, я отойду к лесу, а если что, ты Юрик мне мяукни. Я им всем быстро объясню, кто тут главный комендант.
С этими словами Валет отбежал к елкам на краю поляны. Трава там не росла и было относительно сухо.
Лягушка Василиса снова свистнула. На этот раз одна из дверей между корнями приоткрылась и из нее показалась мышиная голова. Она беспокойно огляделась по сторонам, повела черным носом и не очень приветливо спросила:
- Почему посторонние возле дома?
- Здорово, соседка! Вот, привела нового жильца, надо подобрать ему комнату. Похоже - твой родственник, - лягушка подтолкнула Юрика и шепнула:
- Поклонись, говори вежливо, она это любит.
Юрик сделал шаг вперед и неловко поклонился. До этого ему ещё никогда не приходилось кланяться, тем более мыши.
- Здравствуйте, меня зовут Юрик. Только я не ваш родственник. Я - мальчик, человек.
- Фу-фу-фу, гадость какая! - закричала мышь. - Даже не напоминай! Что за нелепая мысль называться человеком, когда сразу видно, что ты обыкновенный майский жук. Ты бы еще сказал, что ты ко…
Тут она испуганно оглянулась по сторонам и, понизив голос, зашептала:
- Да заходите же скорей, на улице так сыро сегодня!
Лягушка Василиса еще раз подтолкнула Юрика и они вошли в дом-пень. Мышь слегка отодвинулась, пропуская их внутрь, а потом сразу же закрыла за ними дверь на большой, деревянный засов.
Внутри пня оказалось сухо и тепло. Через маленькие окошечки прогрызенные жуками древоточцами пробивалось утреннее солнце. Мышь повела их куда-то наверх по ступенькам, потом по коридору и опять наверх по ступенькам. Время от времени им попадались двери, из-за которых доносились странные звуки. Наконец, они остановились. Мышь распахнула дверь и они вошли в хорошенькую светлую комнатку с окошком, в которое светило солнце. Пахло деревом, а пол был усыпан опилками.
- Ну как, подходит? - холодно спросила мышь.
- По моему здесь здорово! - Юрик подошел к окошку и выглянул наружу.
Перед ним открылся вид на поляну. У леса, на пригорке, на утреннем солнышке разлегся Валет, а под самым окном раскинулось целое море лесных фиалок.
- Эй, Валет, я здесь! - закричал Юрик. - У меня все хорошо!
- Кого это он зовет?! - всполошилась мышь. - Уж не ко…?
Она задрожала.
- Мне показалось, что с вами был кто-то ещё, но чтоб привести сюда ко… Просто неслыханно! Нарушение всех норм и правил!
- А что я могла сделать? - проворчала лягушка Василиса. - Меня вынудили. Я сопротивлялась, как могла.
Валет тем временем подошел к пню и попытался заглянуть в окно.
- О, Юр-юр, - я вижу здесь очень неплохо, - промяукал он, - и так приятно пахнет мышами!
Валет облизнулся.
- Ты решил здесь остаться?
- Да, поживу пока, а ты меня навещай иногда, ладно? - попросил Юрик. - Будешь мне про мачеху рассказывать, как там она без меня.
- Ах, - пискнула мышь, - он его ещё и в гости приглашает!
И она упала в обморок.
- Ой, - испугался Юрик, - ты, Валет, лучше уходи сейчас. Мышка тебя очень уж боится
- Это правильно, что боится, - одобрил Валет, - только я думаю, она меня и потом будет бояться. Так что разницы большой нет, сейчас я тут или потом загляну. На всякий случай, пусть всегда будет готова.
- К чему это она должна быть готова? - возмутилась лягушка Василиса, выглядывая в окно.
- К моему внезапному появлению, - ухмыльнулся Валет.
Он подцепил когтем узелок с имуществом Юрика и пропихнул его в окно.
- Ну, пока! - Валет помахал лапой и направился в сторону дома.
Юрик вздохнул.
- Вот и все. Кончилась знакомая жизнь, начинается новая незнакомая и самостоятельная. Интересно, кто тут ещё живет? - спросил он у немедленно пришедшей в себя мыши.
Та посмотрела на него с плохо скрываемой неприязнью.
- Не хочу отвечать.
- Почему? - удивился Юрик.
Мышь, одарив его ещё одним мрачным взглядом, отвернулась к стене.
- Обиделась на тебя, - пояснила лягушка Василиса.
- За что?
- Зачем ты кота сюда приваживаешь? В гости пригласил! Ей, может быть, это страшно и возмутительно.
- Ой, - расстроился Юрик, - я не подумал! Прости, пожалуйста! Он, наверное, больше никогда не придет. Забудет про меня или не сможет. Мы ведь с ним совсем мало знакомы.
- Видно, что мало знакомы. Не знаешь ты котов! - буркнула Лягушка Василиса. - Они ничего не забывают.
- Ну, если и придет, то никого не обидит. Он хороший кот, добрый. Я его попрошу вас не трогать, - обещал Юрик.
Тут мышь злобно сверкнула глазами и закричала:
- Сейчас же прекрати эти возмутительные, эти наглые разговоры о ко… Не то я тебя выселю! Приходят тут неизвестно кто, жуки какие-то и хамят мне, коменданту!
Она прямо тряслась от злости, даже шерсть встала дыбом. Лягушка Василиса успокаивающе похлопала её лапой по плечу.
- Да ладно тебе, не видишь разве - это ещё мышонок. Вот и говорит глупости.
- Это жук!
- Мышонок!
- А я говорю жук! Отвратительный майский жук. И к тому же, он совершенно не умеет себя вести, - настаивала мышь.
Юрик в растерянности смотрел то на одну, то на другую и, наконец, решил вмешаться.
- Я человек, - сказал он робко, - обыкновенный мальчик.
Лягушка и мышь замолчали и уставились на него.
- Это уж слишком, - после длинной паузы сказала мышь, - не надо так себя принижать. - Она еще немного помолчала. - Ладно, я тебя прощаю, учитывая твой юный возраст. Сколько, кстати, тебе дней?
- Мне семь лет и осенью я должен пойти в школу, если конечно снова вырасту.
Мышь с лягушкой Василисой сочувственно переглянулись и мышь недвусмысленно покрутила пальчиком у виска.
- Хорошо, хорошо, ты только не волнуйся. Хочешь чего-нибудь съесть? - спросила мышь. - Может у тебя есть запасы?
- Запасы? - переспросил Юрик и тут же вспомнил о хлебе в кармане брюк. - Вот хлеб, а больше ничего.
- Вот и перекуси, - посоветовала мышь, а нам пора.
Она подхватила лягушку под лапу и они ушли, оставив Юрика одного.
Юрик и правда проголодался. Он достал кусок хлеба и начал его грызть. Хлеб был такой чёрствый, что скорее напоминал сухарь Юрику немедленно захотелось пить.
- Интересно, где они берут воду? - подумал он. - Ушли мышка-норушка с лягушкой-квакушкой и не объяснили, где и что у них в теремке пьют.
Юрик уже собрался пойти поискать какой-нибудь кран или колодец, как в дверь кто-то забарабанил. Едва он успел сказать:
- Войдите!
Как в комнату заглянуло существо, более всего похожее на огромную белую гусеницу.
- Еда! - прохрипело существо. - Дай, дай, хочу!
Юрик испугался. Он попятился к окошку, но сразу понял, что прыгать слишком высоко. Тогда он вспомнил про булавку и выхватил ее из узла с вещами. Существо тем временем пыталось протиснуться в комнату. Оно пыхтело, скребло своими коротенькими лапками, но не могло сдвинуться с места.
- Застряло? - злорадно сказал Юрик, - и начал наступать, размахивая перед собой булавкой.
Некоторое время он примеривался, а потом легонько ткнул булавкой в переднюю лапку.
- Ай! Ой! Боль-то какая! Еда, дай! - завопило существо, раскрыв огромную пасть.
- Я тебе покажу, какая я еда! - закричал Юрик и ещё раз взмахнул булавкой.
- Ай, Ой! - разрыдалось существо, - обидел, злой, плохой!
Оно попыталось двинуться назад, но оказалось, что плотно застряло. Рёв стоял ужасный.
- Кто тут обижает мою крошку? - раздался ещё один скрипучий и сердитый голос.
В коридоре послышался топот, возня и, наконец, застрявшее существо было выдернуто из дверного проёма. Оно ещё продолжало плакать и жаловаться на весь дом:
- Плохой, уколол лапочку! Я только хотела поесть немножко. Сам чавкал - мне не дал! А я себе приготовила…
- Ах ты, моя бедняжечка! Моя маленькая! Сейчас мы ему зададим!
Юрик замер, полный дурных предчувствий, а в дверь уже входил, пригнувшись, огромный, рогатый жук. Он выпрямился и пристально посмотрел на Юрика. Юрик спрятал руку с булавкой за спину и попытался второй раз в жизни поклониться.
- Здравствуйте, - промямлил он не очень уверенно.
Кто его знает, как надо вести себя с этими жуками!
Жук с явным пренебрежением оглядел Юрика и пробормотал:
- Простой лягушонок. Фу, даже говорить не о чем.
Плач в коридоре усилился. Жук, вспомнив видно, за чем он пришёл, наставил на Юрика рога и грозно спросил:
- Ты почему обидел мою малютку?
- Хороша малютка. Она меня съесть хотела!
- Тебя-я-я? - изумлённо протянул жук. - Вот ещё глупости! Она не ест лягушек. Малютка приготовила себе на завтрак опилки, а ты не пустил ее к собственной еде и был с ней груб, а она у меня такая нежная!
- Я думал она меня хочет съесть, - смутился Юрик.
- Не болтай чепухи. Моя дочурка ест только настоящее, трухлявое дерево и никаких подделок. А ты за свою грубость будешь наказан. Немедленно вставай в угол.
- Зачем? - не понял Юрик.
- Чтобы подумать о своём гадком поведении.
- Я уже подумал. Я больше не буду.
- Уже подумал? - удивился жук. - Так быстро!? Ну, тогда ладно.
- А скажите, - спросил Юрик, - почему ваша дочурка такая большая, даже больше вас и совсем на вас не похожа?
- Потому, что она ещё личинка. Личиночка моя! - пояснил жук с нежностью. - Экие вы, лягушата бестолковые, право слово! И чему вас только учат?
- Я не лягушонок. Я - мальчик, человек.
- Вот и старшим грубишь, - огорчился жук. - Постой всё-таки в углу. Поверь, так будет для тебя лучше, - и он подтолкнул Юрика в угол.
В коридоре снова взвыла личинка.
- Ай, ой, есть хочу!
Жук засуетился. Он попытался подхватить лапами кучку опилок и вынести их в коридор, но все рассыпал по дороге.
- Давайте я отнесу, - предложил Юрик из угла.
- А ты сможешь? - засомневался жук.
Юрик молча достал наперсток, набрал в него опилок, вынес в коридор и высыпал перед личинкой. Теперь, когда он увидел ее целиком, она показалась ему ещё огромней. Личинка перестала причитать и принюхалась.
- Ой, ай. Еда? Еда, еда! - и она начала жадно жевать.
Юрик носил и высыпал, носил и высыпал, пока опилки не кончились. Все это время жук пристально наблюдал за ним.
- Видишь, как полезно постоять в углу, - наконец сказал он, с удовлетворением оглядывая пустую комнату. - Очень советую тебе делать это ежедневно, - он задумался, - раза три - четыре в день. Да, пожалуй, этого хватит. Кстати, ты собираешься тут жить, как я понимаю?
- Да, - прохрипел Юрик.
Он устал и ещё больше хотел пить. Ему казалось, что он сам наелся этих пыльных опилок. Во всяком случае, вкус во рту был именно такой.
- Ну что ж, я буду иногда тебя навещать и контролировать твоё поведение, - пообещал жук и важно направился к двери.
- Подождите, вы не скажете, где здесь берут воду? - закричал ему вслед Юрик.
- Воду? - удивился жук, - а зачем она тебе? Ах да, вы, лягушата жить без неё не можете. Ну, можно, например, слетать к болоту. Впрочем, ты же не умеешь летать, - он с сожалением посмотрел на Юрика. - Некоторые собирают росу на листьях. Пожалуй, тебе это больше подойдет.
С этими словами жук вышел в коридор.
- Пойдём, моя крошечка, теперь ты сможешь отдохнуть, - сказал он личинке. - Бедняжечка, так переволновалась сегодня!
Жук пошел впереди, а личинка поползла за ним, по дороге скусывая и слизывая выступающие части коридора.
Когда они скрылись из вида, Юрик облегченно вздохнул и, взяв ведро-напёрсток, вышел из своей комнаты, плотно закрыв дверь. Никого не встретив по дороге, он довольно быстро нашел выход из теремка, как он мысленно назвал свой новый дом. Солнце ещё не успело до конца высушить траву, так что росы вокруг хватало. Юрик умылся, смыв с себя древесную пыль, прополоскал рот и вволю напился. В середине резного листочка он нашел большую каплю росы и, после нескольких попыток, ему удалось перегнать ее в напёрсток. Получилось больше половины. Юрик обхватил напёрсток и понёс его домой. Нести было тяжело и неудобно. Вода плескалась при каждом шаге. С трудом ему удалось дотащить напёрсток до своей комнаты и пристроить так, чтобы не опрокидывался.
- Теперь надо разобрать вещи и устроить себе постель, - решил Юрик.
Он разложил своё нехитрое имущество, постелил на пол тряпочку и попробовал прилечь. Получилось довольно жестко.
- Жаль, личинка слопала все опилки. На них лежать гораздо мягче. Может пойти, нарвать травы и насушить сена? - подумал Юрик. - Только теперь мне придётся не рвать траву, а рубить или пилить. Вот если бы найти птичьих перьев, я бы сделал себе перину!
Он ещё немного полежал, потом достал из кармана последний кусок хлеба и съел.
- Это как будто обед, а после обеда можно и поспать.
Юрик зевнул, завернулся в тряпочку и почти сразу заснул.
Сколько он проспал - неизвестно. Разбудил его громкий стук в дверь. В комнату заглянула мышь, оглядела всё внимательными чёрными глазками и сказала:
- Если кому интересно, у нас на первом этаже работает буфет. Цены - умеренные.
- Ау меня совсем денег нет, - признался Юрик, поднимаясь с пола.
- Мы не за деньги торгуем, а за доброту. Это люди придумали деньги, нам от них никакого прока нет.
- Как это за доброту? - не понял Юрик.
- Ну ты, например, по доброте отдаёшь нам в буфет что-нибудь хорошее, а мы тебя за это кормим, - пояснила мышь, перебирая лапками Юриковы вещи.
Она любовно погладила бутылочку с пробочкой, заглянула в напёрсток, потрогала стальное перышко, булавки и уставилась на половинку бритвы.
- Опасная вещь. Не думаю, что тебе стоит даже брать её в лапы. Ты ведь ещё не взрослый жук? - спросила она как-то неуверенно.
- Я ещё не взрослый мальчик. Меня Юриком зовут.
- Юриком? Странно! Не знаю такой породы жуков. Ты точно помнишь, что тебя называют именно так?
- Точно, точно, не сомневайтесь.
Мышь пожала плечами и проворчала что-то неодобрительное себе под нос. Потом она еще раз внимательно осмотрела все вещи. Пощупала тряпочки и кусочек полиэтиленовой пленки, потрогала пальчиком бритву, что бы проверить её остроту и немедленно обрезалась.
- Ужас какой! Это же опасно! - Закричала мышь, тряся пальцем. - Ты это нарочно, чтоб не отдавать по-доброму! Раз ты так, то тогда я возьму одну вот эту!
Она быстро схватила булавку с круглой голубой головкой и направилась к двери.
- Можешь зайти как-нибудь в буфет, - бросила мышь не оборачиваясь.
Юрик вздохнул. Ему было немного жаль булавки. Хорошо, что у него есть ещё одна.
- Пойду погуляю, может, найду себе перышко для перины или что-нибудь на ужин, - подумал он.
Захватив с собой оставшуюся булавку, он собрался выйти из комнаты, но на пороге столкнулся с жуком.
- Как дела, - доброжелательно спросил жук, - стоял ещё раз в углу?
Юрик сконфузился.
- Нет, знаете ли, как-то не успел.
Жук нахмурился.
- Очень, очень плохо, молодой лягушонок! Иди-ка в угол, - и он немедленно развернул Юрика лицом к стене и затолкал в ближайший угол. - Пока ты будешь тут стоять, я сообщу тебе приятную новость. Моя личиночка хочет тебя видеть! Представляешь, ты ей почему-то понравился. Так что мы приглашаем тебя на ужин. Радуйся.
- Я радуюсь, - проворчал Юрик.
- Больше радуйся, выразительней, - велел жук.
- Я сильно радуюсь. Спасибо большое! Можно я уже выйду из угла?
- Нет, ты ещё не готов, - сказал жук. - Поверь, лягушонок, я забочусь о твоей же пользе. Что, кстати, за гадость у тебя в лапах?
Он вырвал у Юрика булавку и брезгливо выбросил в окно.
- Чтоб я больше ничего подобного у тебя не видел, - сказал он строго. - Надеюсь, ясно? Меня оскорбляет один вид этого предмета! Теперь можешь выходить из угла. И помни, мы ждем тебя к ужину.
С этими словами жук величественно удалился.
Юрик бросился на улицу и побежал вокруг пня-теремка, стараясь понять, где его окно. Наконец, ему показалось, что он нашел его, но вот булавки на земле не было. Он искал и искал, пробираясь сквозь молодую травку и лиловые фиалки. Все напрасно: булавка исчезла. Теперь он остался без самого удобного оружия, да и мало ли для чего ещё могла пригодиться острая, длинная, похожая на шпагу булавка.
Солнце стояло высоко, оно давно высушило траву, и сейчас вокруг пня кипела бурная жизнь. Под ногами шныряли муравьи, почти с ладонь величиной. Над головой с ужасным шелестом и треском пролетали бабочки. Одна из них попыталась сесть Юрику на голову. Вес у нее был немалый.
- Кыш, кыш! - Юрик замахал руками, прогоняя нахалку.
Бабочка отлетела на ближайшую травинку и обиженно пробормотала:
- Нет, ну что такое!? Почему он машет? Ветра, кажется, нет, я он качается и качается. Ты ведь не живой? - с надеждой спросила она Юрика.
- Конечно живой!
- Странно, я была уверенна, что ты трава.
- Разве я похож на траву? - удивился Юрик. - Трава зеленая, а я, - он задумался, посмотрел на свои руки и не очень уверенно сказал, - розовый.
- Так ты клевер что ли? - спросила бабочка. - Он вроде поярче. А почему машешь этими, ну как вы их называете, листьями?
- Никакой я не клевер и это не листья, а руки! Я - человек, мальчик! Ты, наверное, мне тоже не поверишь? Никто почему-то не верит. Один говорит, что я лягушка, другой, что мышка, третий жуком считает. А я мальчик, понятно тебе? МАЛЬЧИК!
- Что ты орёшь? Я не глухая. Да, я не знаю такого растения и не стыжусь в этом признаться. Конечно, я учила ботанику, но возможно, этот урок был мной пропущен по состоянию здоровья. Знаешь ли, - сказала бабочка доверительно, - я очень, очень слабенькая. Мне надо себя беречь, больше отдыхать и всё такое, но жизнь так жестока! Приходится самой добывать себе пропитание. Решительно никто не хочет понимать какая я слабенькая и кормить вкусненьким, - она тяжело вздохнула. - Вот ты, например, не хочешь ли угостить меня нектаром?
- Я сам никогда не пробовал нектар и даже не знаю, как он выглядит, - признался Юрик.
- Послушай, растение, - зашептала бабочка, - ты ведь можешь передвигаться?
- Могу, - согласился Юрик.
- И ты, кажется, живешь в этом пне?
- Да.
- Там у вас есть буфет, - еще тише прошептала бабочка, - так сходи и принеси мне сладенького. Я, знаешь ли, очень ослабела. И к тому же ты так грубо меня спихнул, что у меня до сих пор сердце стучит тук-тук-тук, тук-тук-тук. Принеси, а я тебе дам послушать, как оно стучит, договорились?
- Я не знаю, - растерялся Юрик, - вдруг, мне не дадут?
- Ты слабо-розовый клевер иди, иди, а я подожду.
Бабочка сложила крылышки и начала умываться всеми шестью лапками.
- Я всегда перед едой умываюсь, - пояснила она.
Юрику ничего не оставалось делать, как отправиться на поиски буфета. Он вошел в знакомую уже дверь в пне-теремке и огляделся.
-Где же здесь может быть буфет?
Он принюхался. Пахло деревом и вроде больше ничем. Надо было бы у кого-нибудь спросить, но вокруг никого не видно. Юрик решил идти прямо по коридору и открывать все двери подряд.
За первой дверью в углу маленькой комнаты лежал кто-то спеленатый в белую ткань и не шевелился. Юрик подошёл поближе и тихонько постучал по тому месту, где, по его мнению, должно было находиться плечо.
- Извините, вы не знаете где здесь буфет?
Но ему никто не ответил. Юрик задал свой вопрос погромче, но спеленатое существо и не думало отвечать. Пришлось оставить его в покое и заглянуть в следующую дверь. Там вообще никого не оказалось, за то по середине комнаты была навалена целая гора разных зёрен.
- Ага, попался! Я так и знала, что ты попадёшься!
Юрику на плечо опустилась чья-то лапа. Он испуганно оглянулся и увидел мышь.
- Что же это ты тут вынюхиваешь? - спросила она сурово. - Охотишься за чужим добром?
- Я буфет ищу. Вы же сами меня пригласили!
- Это не буфет, а кладовая и посторонним здесь делать нечего! - мышь ещё больше нахмурилась.
Она развернула Юрика лицом к двери и выставила в коридор.
- Ишь, какой шустрый! Не успел вселиться, а уже шныряешь по чужим кладовым. Видно, это порода такая вороватая. Был бы как другие: жук-дровосек, жук-носорог, жук-олень, а что это за жук-юрик? Скорее жук-шныряльщик, вот ты кто, - ворчала мышь, закрывая дверь кладовой на какие-то хитрые палочки и веревочки.
- Вы мне покажете, где буфет? - робко спросил Юрик.
- Зачем это?
- Вы же взяли у меня булавку, а за это обещали накормить, - напомнил Юрик.
- Какую ещё булавку? - очень искренне удивилась мышь. - Ничего не знаю, не ведаю.
- Такую, помните, с голубой головкой.
- Ой, ну ты и придумщик! - я в глаза не видела голубой головки, да и тебя то едва знаю. Ты, собственно, кто такой? Как здесь оказался?
Юрик совсем растерялся. Его ещё никогда так нахально не обманывали. Вот Света бы знала, что делать, как ответить, - печально подумал он и, вдруг, понял, что соскучился по мачехе Свете.
Мышь тем временем повернулась к нему спиной и попыталась улизнуть, но навстречу ей по коридору из какой-то двери выскочила лягушка Василиса Мелентьева.
- Какая встреча, - радостно проквакала она, - куда направляетесь?
- Я ищу буфет, - быстро сказал Юрик.
- Ну, так ты его почти нашел! Я тоже туда иду, - сообщила лягушка. - Эй, подруга! - закричала она мыши, которая делала вид, что ничего не видит и не слышит, а внимательно изучает узоры на потолке.
Мышь ещё пристальней стала разглядывать потолок.
- Норушкина!!! - проорала лягушка изо всех сил прямо в розовое мышиное ухо. - Это фамилия у нее такая, просто смех, - объяснила она Юрику уже нормальным голосом.
- А? Что? - всполошилась мышь Норушкина.
- Совсем ты стала глухая, - печально вздохнула Лягушка Василиса. - Я говорю, пойдём в буфет, чайку выпьем.
- Ах, вы об этом? Я тут так замечталась, так замечталась, - стала оправдываться мышь Норушкина.
Лягушка Василиса с сожалением посмотрела на неё и распахнула ближайшую дверь.
- Заходите, - пригласила она.
Мышь быстро юркнула в комнату, стараясь загородить собой большой прилавок. Юрик увидел разложенные на нем зернышки, орешки, половинки ореховых скорлупок, наполненные медом и вареньем из черники, малины и земляники. К потолку были подвешены гирлянды сушеных ягод и грибов. В центре прилавка стоял большой, дымящийся самовар, а рядом на резном, зелёном листе лежали румяные оладьи.
- Ух ты, - Юрик даже сглотнул, так ему захотелось есть.
- Никакое не ух и не ты, - быстро сказала мышь, - здесь обслуживают только своих.
- Ты чего, Норушкина, он же теперь свой, - вступилась за Юрика лягушка Василиса.
- У нас обмен, а не бесплатная раздача еды кому попало, - стояла на своём Мышь.
- Так вот же моя булавка! - Юрик ткнул пальцем в булавку с голубой головкой, которая лежала в углу. - А вот и другая! Я её сегодня потерял под окном.
- Что упало, то пропало! - мышь схватила обе булавки и поспешно сунула их под прилавок. - Ладно уж, можешь что-нибудь взять, только чуть-чуть, самую капельку. И не вздумай тут есть, меня это будет травмировать. Быстро бери и уходи!
Юрик подошел к прилавку и вздохнул. Очень уж много здесь было вкусного. Наконец, он взял скорлупку с малиновым вареньем и две оладьи.
- Всё, всё, хватит, - закричала мышь Норушкина, - больше нельзя!
- А чай? - спросил Юрик.
Лягушка Василиса налила ему в другую скорлупку горячего чая.
- Посуду потом занесёшь, а теперь уходи скорей. Не могу смотреть, как добро пропадает в чужой пасти, - сказала мышь, сердито глядя на лягушку.
- Это у неё приступ скупости, - объяснила Лягушка Василиса, провожая Юрика до двери. - Очень тяжёлая болезнь, причём совершенно не поддается лечению.
Выйдя из буфета, Юрик уселся на пол, прямо в коридоре и стал есть оладьи, обмакивая их в варенье и запивая горячим чаем. И тут он вспомнил про бабочку. С сожалением отставив скорлупку с вареньем, он доел последнюю оладью, допил чай и вышел из пня-теремка.
Бабочка сидела все там же, сложив крылышки и, похоже, дремала.
- Эй, - окликнул её Юрик, - ты не расхотела есть?
Бабочка встрепенулась.
- Что такое? Что случилось? А, это ты, растение. Принес сладенького?
- Принес, - Юрик протянул бабочке скорлупку с вареньем. Она вытянула вперёд хоботок и принялась есть.
Хлюп-хлюп-хлюп, хлюп-хлюп-хлюп…
Варенье быстро исчезало из скорлупки.
- Вкусненько! - бабочка облизнулась, - Ещё хочется! Ещё принеси!
- Нет, мне больше не дадут, - твёрдо сказал Юрик.
- Тогда сам свари! - бабочка топнула ногой.
- Не умею я варить варенье! Да и из чего его варить? Ягод-то ещё нет!
- О, уже есть! Я тебе покажу где. Полетели скорей!
Бабочка расправила крылья и поднялась в воздух.
- Я же не умею летать! - закричал ей вслед Юрик.
- Да что ж такое, - рассердилась бабочка, - варенье варить не умеешь, летать не умеешь, на что ты вообще годен?
- Не знаю, - признался Юрик. - Я ходить умею и бегать.
- Ну, беги тогда за мной, - приказала бабочка и полетела у Юрика над головой.
Бежать пришлось довольно долго. Бабочка, то и дело, Юрика подгоняла и покрикивала на него, чтоб поторопился. У неё, мол, нет времени целый день с ним возиться. Наконец, они добрались до солнечного пригорка на опушке леса. Здесь уже вовсю цвела земляника, а на нескольких кустах, вот чудо-то, висели красные ягоды.
- Собирай! - приказала бабочка.
Юрик с трудом оторвал огромную ягоду от стебелька. Как же прекрасно она пахла! А размером была чуть поменьше его головы. Юрик не удержался и откусил огромный кусок. Никогда ему не было так вкусно. Сладкий земляничный сок немедленно потек по рукам и по лицу. Юрик куснул ещё раз, красота!
- Что это ты делаешь? - возмутилась бабочка. - Ты же должен всё собрать и сварить мне варенье, а не лопать у меня на глазах мои же ягоды! Немедленно прекрати!
Но Юрик никак не мог остановиться. Он кусал и кусал, пока не съел половину ягоды.
- Всё, больше не могу, - пропыхтел он, - теперь буду собирать.
И он начал рвать и откручивать с кустов землянику. Красных ягод было совсем немного, но и их непонятно было как нести.
- Сплети из травы корзину, - посоветовала бабочка. - Какой ты, право, грязный, - она брезгливо поджала лапки.
- Я не умею плести корзины, - Юрик посмотрел на свои грязные, перепачканные руки.
- Ты постарайся, - посоветовала бабочка.
- Боюсь, у меня не получится.
Юрик огляделся по сторонам. Совсем рядом на земле лежали длинные, зеленые булавки.
- Да это же сосновые иглы, - догадался Юрик. - Придумал! - закричал он.
Юрик поднял две склеенные вместе иголки, разъединил и нанизал на одну из них все четыре красные ягоды.
- Молодец, - похвалила его бабочка, - умненькое растение. Теперь полетели назад, будешь мне варить сладенькое.
Она поднялась в воздух и закружилась вокруг в весёлом танце.
Юрик взвалил на плечо иголку с земляникой. Вес оказался немалый. Его качнуло, он оперся на вторую иголку, как на посох и поплелся назад к пню-теремку.
- Ну что ты копаешься? - сердилась бабочка.
Ей то и дело приходилось возвращаться назад, чтобы поторопить Юрика. Он пыхтел, часто останавливался, а один раз даже уронил ягоду. Бабочка ужасно рассердилась и даже замахнулась на него не то ногой, не то рукой. Наконец, впереди показался пень-теремок.
- Сейчас оттуда выйдет мышка-норушка и лягушка-квакушка, - подумал Юрик. - Интересно, а ёжик ни головы, ни ножек тоже тут живёт?
Не успел он так подумать, как дверь теремка распахнулась и оттуда вышла мышь Норушкина. Она тут же увидела Юрика с земляникой и глаза её радостно заблестели.
- Вот и молодец, вот и умница, - сказала она, потирая лапки, - неси ягоды прямо в буфет!
- То есть как это, прямо в буфет!? - возмутилась бабочка. - Это мои ягоды, я их нашла для себя. Мне это полезное растение сейчас будет варить сладенькое варенье!
- Глупости, - отмахнулась от нее мышь, - неси жучок, куда сказано. Помнишь дорогу то? Да посуду пустую не забудь вернуть.
- Никуда он не понесёт моё! - разозлилась бабочка. - Вари сладенькое варенье, немедленно!
- Да не умею я варить варенье, - сказал Юрик.
- Вот видишь, он не умеет. Значит, и говорить не о чем. В буфет, в буфет, в буфет, - проворковала мышь, нежно поглаживая ягоды розовой лапкой.
- Тогда ты свари, - сказала бабочка капризно, - не то я зачахну. Я слабенькая!
- Ну и чахни, если тебе так нравится, - разрешила мышь.
Она ухватила иголку с ягодами и рванула на себя, но Юрик держал крепко. Бабочка, увидав такой бессовестный грабёж, тоже ухватилась за иголку, помогая Юрику. Некоторое время они пыхтели и тянули в разные стороны, но силы оказались равными и никто не смог завладеть земляникой.
- Ну ладно уж, так и быть, - сказала мышь, когда они все окончательно выбились из сил, - я сварю варенье, но половина моя!
Бабочке пришлось согласиться, а Юрика вообще никто не спрашивал.
Мышь вынесла из теремка таз для варенья, подозрительно напоминающий крышку от майонезной банки, кусок сахара и спичку. Юрику велено было собрать дров для костра. Мышь прикатила два камушка и поставила на них таз. Когда костёр разгорелся, она положила в таз кусок сахара, плеснула воды и стала помешивать сахар щепкой, пока он не растворился и не закипел большими пузырями. Тогда она бросила туда ягоды и снова начала помешивать. Скоро в воздухе запахло настоящим земляничным вареньем.
- Ух ты, сладенькое! - бабочка в волнение переступала с лапки на лапку.
А вокруг костра и таза с вареньем незаметно начали собираться жуки, муравьи, мухи и какие-то совсем непонятные создания. Прилетело ещё несколько бабочек и даже одна стрекоза. Все они плотным кольцом окружили костер, который к этому времени уже догорел и превратился в кучку тлеющих угольков. Варенье булькало и пенилось. Мышь начала снимать пену щепочкой и стряхивать её в пустые ореховые скорлупки. Скорлупок таких было несколько и все окружающие жадно на них поглядывали. Юрик пенку от варенья никогда не любил и по этому, скорлупками не интересовался. Он даже отошел, на всякий случай, подальше от костра, и от соседства со всеми этими жуками и прочими голодными созданиями. Мышь лизнула щепку и объявила:
- Готово! Только я никому варенья не дам.
- Мы никому не дадим, - поправила её бабочка.
- Ну да, мы, - неохотно поправилась мышь.
- Как это!? Почему это!? Неправильно! - загалдели вокруг. - Мы тоже хотим, мы помогали!
- Чем это вы помогали!? - возмутилась мышь.
- Мы смотрели! Мы хотим варенья!
Шум всё нарастал и, вдруг, Юрик увидел, как одна скорлупка с пенкой начала быстро удаляться. Приглядевшись, он понял, что её уносят несколько муравьёв.
- Куда!? - закричала мышь Норушкина, бросившись за скорлупкой.
Стоило ей отвернуться, как остальные скорлупки расхватали и растащили в разные стороны. Остался только таз, он был слишком горячий. Какой-то жук попытался поднять его рогами, но обжегся и таз опрокинулся. Варенье полилось на землю.
- Урра! - закричали те, кому не досталось скорлупок и поспешно начали собирать быстро остывающее на земле варенье палочками, щепочками и листиками. Мышь схватилась за голову и бросилась в самую гущу грабителей. Она щипала их, оттаскивала и отпихивала, но всё было напрасно. Очень скоро от земляничного варенья ничего не осталось. Разошлись по своим делам жуки, разлетелись мухи и незнакомые бабочки, расползлись муравьи и прочие создания. Мышь хмуро собирала пустые скорлупки и складывала их в, вылизанный до блеска, таз для варенья. На травинке громко плакала бабочка. Юрик попытался её утешить.
- Скоро созреют другие ягоды и можно будет сварить много-много варенья!
- А я сахара не дам, - сказала мышь сварливо.
После чего, немедленно повернулась и ушла в теремок, гремя пустыми скорлупками.
- Ты плохой клевер бледно-розовый! Не хочу с тобой водиться! - бабочка последний раз всхлипнула и улетела.
Юрик пожал плечами.
- Я то чем виноват? - пробормотал он и тоже направился к теремку.
От всех волнений сегодняшнего дня, Юрик очень устал и решил поиски еды и птичьих перьев отложит до завтра. Тем более, что на ужин он уже был приглашен. Солнце клонилось к закату. Юрик подошёл к входной двери и попытался её открыть. Дверь не поддавалась. Он постучал, но никто ему не открыл. Юрик ещё немного постоял, не зная, что делать дальше и, наконец, решил обойти пень кругом и попробовать пробраться внутрь через какую-нибудь другую дверь. Юрик прошел совсем немного и наткнулся на большую, даже огромную дверь с ручкой из гриба тутовика. За дверью кто-то пыхтел и бормотал. Юрик, с некоторой опаской, тихонько постучал. Пыхтенье усилилось. Раздался тяжелый топот и из-за двери показался сначала чей-то большой чёрный нос, потом длинные, торчащие во все стороны усы, круглые глаза с ресницами и, наконец, вылез огромный, колючий ёж
- Чего колотишь в дверь? - спросил он, подозрительно обнюхав Юрика с головы до ног. - И вообще, кто ты, собственно, такой?
- Я мальчик Юрик. Я теперь здесь живу, только моя дверь почему-то заперта и я хотел войти через какую-нибудь другую. Вот почему я к вам и постучал.
- Зачем?
- Чтобы попасть в свою комнату.
- Зачем?
Юрик растерялся. Ну что ответить на такой странный вопрос? Наконец он брякнул первое, что пришло ему в голову.
- Чтобы поужинать.
- Что на ужин? - деловито спросил явно заинтересованный ёж.
- У меня-то ничего, но меня пригласил в гости Жук. Я понравился его личинке, - добавил Юрик, в тайне надеясь понравиться и ежу.
- Чем?
- Что чем? - не понял Юрик.
- Чем понравился?
- Ну не знаю. Может я красивый? - предположил Юрик не очень уверенно.
- Ты?! Глупости! Я уродливей никого не встречал, разве только этих, - ёж на минуту задумался, - как их, дедушек! Нет, бабушек. Ну такие, с крыльями. Летают повсюду, бессмысленные, усы редкие в два волоска.
- Может быть, бабочки? - предположил Юрик.
- Точно, - обрадовался ёж, - бабочки!
Юрик как раз считал бабочек очень красивыми, но спорить с ежом не стал. Они немного помолчали.
- Ну, пока, - наконец сказал ёж и, повернувшись к Юрику спиной, скрылся за дверью.
- Эй, подождите, я тоже хочу войти! - Юрик, что было силы, забарабанил в дверь.
- Кто там стучит? - ёж приоткрыл дверь и высунул черный нос. - Как, это опять ты? - удивился он. - Что тебе надо?
- Я хочу войти через вашу дверь,- закричал Юрик.- Мне надо домой!
- Не могу я тебя впустить. Ещё напугаешь детей, очень уж ты страшен!
- А вот моей мачехе Свете я нравился и она меня называла малышом и зайчиком. А ещё Юрашкой-букашкой!
- Ну, положим, на зайца ты совершенно не похож. Да и что хорошего в зайцах? Сдаётся мне, что этим сравнением она хотела тебя обидеть.
- А вот и нет, - сказал Юрик.
- А вот и да, - и ёж опять попытался закрыть дверь.
Но Юрик на этот раз не растерялся и быстро юркнул мимо него в комнату.
- Кыш, кыш! - закричал ёж и замахал лапкой.
Видно хотел Юрика напугать. Юрик огляделся, ища, куда бы отбежать. Очень уж большим выглядел рядом с ним ёж. Кроме ежа в комнате находилась ежиха и целая компания совсем маленьких ежат. Они, видно, недавно родились и их иголочки ещё не успели затвердеть и стать жесткими и колючими. Ежата напоминали кучку маленьких, мягких клубков. Так и хотелось погладить их по шелковой шерстке на мордочках. Они испуганно таращили на Юрика круглые глазёнки и возбуждённо попискивали.
- Что это такое? - спросила ежиха, указывая пальцем на Юрика. - Неужели ты не можешь оградить детей от влияния улицы? Немедленно убери ЭТО!
Ёж ещё энергичней замахал лапкой и начал наступать на Юрика. Он шипел, пыхтел и показывал острые, длинные зубы, похожие на иголки. Юрик заметался, ища выход и, в конце концов, нырнул в гущу ежат.
- И-и-и, - запищали ежата, пряча мордочки и сворачиваясь в клубочки.
Юрик решил тоже свернуться клубком. Он быстро сел на корточки, прижал лицо к коленкам и, на всякий случай, закрыл глаза, надеясь, что его не заметят.
- Где это страшилище с улицы? - спросила ежиха.
- Да вот же, свернулось клубком, - ёж ткнул пальцем в Юрика.
- Клубком? - удивилась ежиха. - Я думала, только высоко развитые существа умеют сворачиваться.
- Ну не скажи, вот червяки, например, тоже сворачиваются, а умом как ты знаешь, не блещут.
- Червяков люблю. Вкусно и питательно. Может этот, с улицы - червяк? - предположила ежиха. - Тогда надо его скорее съесть, чтоб не пугал детей.
Юрик заволновался. Он поднял голову и увидел, что над ним с двух сторон нависли ежи.
- Смотри, смотри, разворачивается! Нет, это всё-таки не червяк, - разочарованно проворчала ежиха, - у него лапы. Одна, две, три, пять или даже четыре! Не буду его есть. Знаете, дети, - обратилась она к ежатам, которые начали осторожно разворачиваться, - бывают такие опасные виды насекомых, что если съесть их, может заболеть животик. Не стоит рисковать и совать в рот, что попало. Со временем мы с папой покажем вам, кого можно употреблять в пищу, а кого нет.
- Меня нельзя, - быстро сказал Юрик, на всякий случай. - Я очень, очень опасный и ядовитый.
- Дети, не слушайте эту глупую болтовню, - ёж погрозил Юрику пальцем. - Каждая букашка будет уверять вас, что она ядовитая, лишь бы её не съели. Эти их простенькие хитрости не должны в будущем вводить вас в заблуждение. И, вообще, с едой лучше не разговаривать, это мешает пищеварению.
Ближайший ежонок высунул розовый язычок и лизнул Юрика в руку.
- Фу-фу-фу, - ежиха возмущённо запыхтела, - он же немытый, детка! Так можно подхватить инфекцию. Сделай же, наконец, что-нибудь, - обратилась она к ежу, - ты же сторож нашего дома, а не можешь защитить собственных детей!
Ёж протянул к Юрику тёмную лапу, схватил за шиворот и поднял. Юрик беспомощно заболтался в воздухе, а его не очень новая курточка затрещала по швам.
- Пустите, вы не имеете права!
Юрик попытался лягнуть ежа, но тот не обращая на это никакого внимания, под радостный писк ежат, вынес его на улицу и захлопнул дверь. Потом на минуту дверь снова приоткрылась и ёж, высунув морду, строго сказал:
- Скоро пойду с ночным обходом, чтоб тебя тут не было!
И снова захлопнул дверь.
Юрик услышал, как он задвинул засов. На улице уже совсем стемнело и похолодало. По-весеннему громко пели птицы высоко на деревьях. Юрик вздохнул:
- Мачеха сейчас, наверное, ужинает на теплой, дачной кухне, - и тут же вспомнил, что его тоже пригласили на ужин.
Вокруг в траве что-то шуршало, кто-то бегал, поскрипывал, перешептывался.
- В темноте и двери своей не найдёшь, - подумал Юрик и тут увидел яркий, зелёный огонёк.
Он явно приближался к нему.
- Что это? Фонарик? Но откуда тут взяться фонарику?
Огонёк, тем временем, был уже совсем рядом. Он опустился на ближайшую травинку и оказался каким-то крылатым червяком.
- Привет, - сказал червяк, вполне дружелюбно, - как дела?
- Не очень, - признался Юрик.
- Пустяки, хочешь полетаем вместе?
- Я не умею!
- Пустяки, - опять сказал червяк. - Вид у тебя, конечно, нездоровый. Ты почему не светишься, заболел?
- Нет, я никогда не свечусь.
- Не повезло тебе, - пожалел его червяк. - До чего же не совершенен этот мир! Хочешь, я буду твоей путеводной звездой? Я рассею для тебя мрак ночи и скрашу твоё одиночество! Правда, я красиво сказал? Согласись, это прозвучало так поэтично! Я -поэт! Я - поэт! Я - поэт! - с этими словами червяк поднялся в воздух и закружился у Юрика над головой.
Он кружился всё быстрей и быстрей, так, что над головой замелькали светящиеся зигзаги. Зигзагов становилось всё больше и Юрик понял, что червяк летает уже не один. Наконец, кружение и мелькание прекратилось и рядом с Юриком опустилась целая компания летающих червяков.
- Это же светлячки! - наконец, догадался он.
- Вот, знакомьтесь, мой старый друг, - первый червяк указал своим приятелям на Юрика. - Просит меня быть его путеводной звездой.
- Ух ты! - завистливо зашумели приятели.
- Готов слушать мои стихи все ночи на пролёт! - продолжил червяк. - Считает меня лучшим из поэтов!
- А мы? Мы тоже поэты! Тоже лучшие! - заволновались светлячки. - Мы хотим чтоб и нас слушали!
- Глупости, это только мой слушатель. Я первый его нашёл!
Я здесь единственный поэт,
К тому же, я даю вам свет!
- Замечательно, правда? - обратился светляк к Юрику. - Я сразу заметил - ты меня вдохновляешь! Будишь моей музой, решено!
- И нашей, и нашей! - закричали остальные светляки, окружая Юрика
- Нет, только моей! - первый светлячок страшно рассердился, от чего засветился намного ярче.
Вот-вот должна была разгореться драка, но тут Юрик закричал:
- Стойте, подождите! Я даже не знаю, кто такая муза и что она должна делать, но мне кажется, что быть музой не мужское занятие. Я ведь мальчик!
- Мальчик? Ты уверен? - спросил удивленный светлячок, застывая в воздухе.
- Абсолютно уверен.
- Ну, тогда ты будешь муз, - сказал светлячок, несколько раздраженно. - Я не намерен менять свои планы из-за такой ерунды, как мальчик.
- А что эти музы делают? - спросил Юрик.
- Они вдохновляют!
- О, вдохновение! - уважительно загалдели светлячки.
Юрик не очень понял, что от него требуется, но спорить не стал.
- Слушайте, слушайте все! - провозгласил первый светлячок.
О юный муз, душа твоя чиста,
Хоть не имеешь ты ни крыльев, ни хвоста!
-
Молчите все, и ты, мой друг молчи,
Ты вдохновляешь нас, как звёздочка в ночи!
- подхватил второй светлячок.
Круженье - свет, а не круженье - тьма!
Мой вам ответ, всему виной весна!
- прокричал третий.
- Неправильно, неправильно, - возмутился четвёртый светлячок. - Надо вот как:
Ученье - свет, учёных типов тьма.
Мой вам совет: иголка, ткань, тесьма.
- А это тут при чём? - загалдели все хором. - Какая ещё тесьма?
- Ну, это для рифмы, - стал оправдываться четвёртый светлячок.
Но его никто не слушал. Все кричали, бешено кружились в черном небе, махали короткими лапками и накалились так сильно, что осветили всю поляну.
Наконец, светлячки устали и успокоились. Они снова подлетели к Юрику и уселись вокруг.
- На сегодня наш поэтический семинар можно считать закрытым, - объявил первый светлячок. - Думаю, выскажу общее мнение, что он прошёл на редкость удачно и плодотворно.
- Что-то я не заметил ни семян, ни плодов, - сказал Юрик.
- Каких ещё семян и плодов!? - в изумление закричал Светлячок.
- Ну, ты же сам сказал: наш семинар прошёл плодотворно. Я понял, что из ваших семян выросли плоды. Где же они?
- О-о-о, - светлячок схватился за голову и закатил глазки, - о, невежество! Ну, какой из тебя муз, если ты не понимаешь самых простых вещей!? Это же понятно даже бескрылому червячку. Плоды - это наша поэзия!
- А семена? - настаивал Юрик, не желая сдаваться.
- Да не семена, а семинар. Это такое творческое собрание для обмена мыслями и стихами. Ну, например, я прочитаю тебе свои гениальные стихи и ты меня похвалишь и восхитишься, а потом ты прочитаешь мне свои плохонькие стишки и я тебя буду ругать и критиковать. Понятно?
- Тогда я тоже твои стихи буду ругать, - упрямо сказал Юрик.
- Нет, нельзя! - возмутился светлячок.
- Почему это?
- Потому, что мои стихи гениальные, а ты противный, вот почему. Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. До следующей встречи, - обратился он к остальным светлячкам и помахал лапкой.
Светлячки начали разлетаться в разные стороны. Первый светлячок хмуро взглянул на Юрика и тоже собрался улететь.
- Эй, ты же хотел быть моей путеводной звездой, - напомнил ему Юрик.
- Разве? - удивился светлячок. - Ты точно помнишь?
- Конечно, помню!
- И чего же ты хочешь?
- Не мог бы ты мне посветить, чтобы я нашел свою дверь? - попросил Юрик.
- Ну не знаю, я как-то устал. Поэтические семинары так утомляют!
Светлячок внезапно рухнул в траву и свет его замигал.
- Видишь, сил совсем не осталось!
- Я могу тебя понести, - предложил Юрик.
- Да? - оживился светлячок и перестал мигать, - это интересно. Меня ещё никогда никто не носил. Можно попробовать.
Юрик подобрал светлячка с земли. Он был мягкий на ощупь, похожий на тугое, тёплое тесто.
- Не мни крылья, не тискай, я тебе не вещь какая-нибудь! Я нежный, я поэтичный! Можешь посадить меня себе на голову, а я, уж так и быть, тебе посвечу.
Юрик послушно посадил светляка себе на голову. Тот уцепился четырьмя лапками за волосы, а остальными весело забарабанил по Юрикову лбу.
- Эй, потише там, - рассердился Юрик, - я тоже не из железа сделан!
- Ой, ой, ой, какие мы нежные, - захихикал светлячок, - ты, кажется, сам просил меня остаться.
- Ты же обещал быть моей путеводной звездой, - ещё раз напомнил Юрик.
- Я!? - удивился светлячок, - ничего такого не помню.
И он снова стал барабанить лапками по Юриковой голове и что-то напевать себе под нос.
Юрик понял, что возмущаться бесполезно и, вздохнув, поплёлся искать не запертую дверь. Он шёл вдоль пня, который в темноте ещё больше напоминал рыцарский замок, пока не добрался до знакомой двери. На всякий случай, Юрик попытался её открыть и дверь поддалась. Наконец то, он снова был внутри. В коридоре оказалось довольно светло.
- Что это тут светится? - с удивлением спросил Юрик у светлячка.
- А, - тот пренебрежительно махнул лапкой, - просто гнилушки. Разве это свет? Ни благородства, ни поэтичности.
Юрик не стал спорить и, поднявшись по слабо освещённой лестнице, вошёл в свою комнату. Как же здесь было хорошо и тепло. Гораздо теплее, чем на улице, только из окна тянуло ночным холодом. Гнилушки и тут давали немного света, но светлячок освещал всё гораздо ярче. Он слетел с Юриковой головы, напоследок дёрнув его за волосы, и начал быстро летать по комнате. Зелёный огонёк так и мелькал: вверх-вниз, вверх-вниз.
- У тебя тут неплохо, - наконец успокоившись и присев на выступ стены, сказал светлячок. - Пожалуй, я могу у тебя ненадолго задержаться и ещё немного побыть твоей путеводной звездой. Недолго, конечно, а так, чуть-чуть.
- А ты не хочешь пойти со мной в гости на ужин? - поспешно спросил Юрик.
Ему совсем не хотелось опять оставаться одному и бродить по полутёмным коридорам, в поисках жука и его личинки.
- На ужин к кому? - уточнил светлячок. - И чем, кстати, будут угощать?
- Не знаю чем, - признался Юрик, - но надеюсь, не опилками. Личинка жука обожает опилки, а что ест жук, я не знаю. Они меня пригласили и не прийти - невежливо.
- Ты точно знаешь, что тебя пригласили не в качестве угощения? Вдруг, жуки едят на ужин мальчиков! Ты, кажется, так себя называл?
- Ой, - испугался Юрик, - я как-то об этом не подумал. Может, и правда не ходить?!
- Ха-ха-ха! - развеселился светлячок. - Я ведь пошутил. Никогда не интересовался, что едят жуки на ужин, но точно не мальчишек. Где их набрать-то в таком количестве? Ты, пожалуй, первый, который забрёл в наши края. Откуда ты, кстати, взялся?
Не успел Юрик ответить, как дверь распахнулась и в комнату ворвался разъярённый жук.
- Что это значит?! - закричал он ещё с порога. - Почему мы должны тебя ждать?! Я не привык к такому неуважению! Немедленно в угол и осмысливать своё поведение, а потом бегом на ужин!
- Ну, мне пора, - немедленно сказал светлячок и вылетел в окно.
Жук проводил его неодобрительным взглядом.
- С кем это ты общаешься? Не помню, чтобы я рекомендовал его тебе в приятели. Пустоголовое создание ничему хорошему не может тебя научить.
- Он поэт, - несколько обиженно отозвался Юрик из угла. - Мы были с ним на поэтическом семинаре и мне читали стихи!
- Могу себе представить, - хмыкнул жук.
Он немного побродил по комнате, выглянул в окно, побарабанил лапой по подоконнику и, наконец, разрешил Юрику выйти из угла.
- Конечно ещё не время, но личинка ждёт и, безусловно, очень нервничает, - пояснил он, как бы даже оправдываясь.
- А что у вас на ужин? - на всякий случай, спросил Юрик.
- Хорошо, что напомнил, - спохватился жук, - захвати это твоё ведро.
- Зачем?
- Я же сказал, личинке понравилось, как ты её кормил.
- Вот как, - несколько разочарованно протянул Юрик, - в прошлый раз вы сказали, что я ей понравился…
- Не понимаю, какая собственно разница? - удивился жук.
Юрик не стал объяснять, что ему не хватает любви и ласки. И ещё ему

Меморндум Ферена

главная